Страница 15 из 29
Царь-мученик
У подножия памятника русскому Государю — живые цветы. Их приносят не только наши соотечественники, но и сербы, которые свято почитают Царя-мученика.
В 1925 году в сербской печати появилась необычная статья. В ней говорилось о видении одной пожилой сербке, которая потеряла на войне трех своих сыновей. Однажды после горячей молитвы за всех воинов, погибших в последней войне, женщина заснула и увидела во сне Императора Николая II.
— Не горюй, — сказал Царь-мученик, — один сын твой жив. Он находится в России, где вместе со своими двумя братьями боролся за славянское дело. Ты не умрешь, пока не увидишь своего сына.
Прошло всего несколько месяцев, и счастливая мать обняла своего любимого сына, который вернулся из России. Об этом событии узнала вся страна. В сербский Синод потоком хлынули письма, в которых люди, чаще всего простые, сообщали о том, как горячо любят русского Государя Императора.
Через некоторое время в Сербии произошло и другое чудо, связанное с памятью Царя-мученика. Русского художника и академика живописи С. Колесникова, который жил в Сербии, пригласили в древний монастырь святого Наума, что на Охридском озере. Ему поручили расписать купол и стены храма, предоставив полную свободу в творчестве. Художник решил, в частности, написать лики пятнадцати святых, разместив в пятнадцати овалах. Четырнадцать ликов были написаны сразу же, место для пятнадцатого долго оставалось пустым — какое-то необъяснимое чувство заставляло Колесникова повременить.
Однажды в сумерки он вошел в храм. Внизу было темно, и только купол был освещен лучами заходящего солнца. В дивной игре света и теней все казалось каким-то небесно-неземным. В этот момент художник увидел, что чистый овал ожил: из него глядел скорбный лик Императора Николая II. Пораженный этим чудесным видением, Колесников некоторое время стоял в оцепенении. Затем, охваченный молитвенным порывом, он, не нанося углем контуров чудного лика, сразу начал писать кистью. Наступившая ночь прервала работу. Художник не мог спать и, едва забрезжил рассвет, уже был в храме и работал с таким вдохновением, какого у него давно не было. «Я писал без фотографии, — рассказывал позже Колесников. — В свое время я несколько раз близко видел Государя, давая ему объяснения на выставках. Образ его запечатлелся в моей памяти. Портрет-икону я снабдил надписью: «Всероссийский Император Николай II, принявший мученический венец за благоденствие и счастье славянства»».
Вскоре в монастырь приехал командующий войсками Битольского военного округа генерал Ристич. Он долго смотрел на написанный русским художником лик Царя-мученика, и по щекам его текли слезы. Обратившись к Колесникову, он тихо молвил: «Для нас, сербов, он есть (и будет) самый великий, самый почитаемый из всех святых».
Певец русской скорби
Глядя на памятник Николаю II и на цветы у его подножия, думая о святой жизни нашего Государя, я вспомнил о поэте Сергее Бехтееве, который прожил в Сербии девять лет. Это был особенный поэт. Вера православная, святая Русь, Царь-мученик — вот о чем он писал и чему остался верен до конца жизни. У него был негромкий голос, но этот голос, взяв верный тон, никогда не ошибался. Красной нитью через все творчество поэта проходит тема Царя-мученика; поэта всю жизнь терзала жгучая боль за нашего Государя Императора Николая II.
Он мне грезится всюду, венчанный Изгнанник,
Осененный терновым венцом,
Неповинный Страдалец, Небесный Избранник,
С величавым и кротким лицом.
Поэт скорбит о русском народе, так легко предавшем своего Царя, воспевает Голгофу, на которую он взошел со своей Августейшей Семьей, восхищается его кротостью и смирением на всем протяжении его крестного пути. О, если бы каждый русский человек обладал хотя бы тысячной долей той любви к Божиему помазаннику, какая жила в сердце христианина Сергея Бехтеева! Тогда не случилась бы с Россией великая беда, и мы не оказались бы на дне ада!
«Видение дивеевской старицы», без сомнения, — лучшее стихотворение поэта. В нем описывается реальное событие — явление Царя-мученика насельнице Дивеевского монастыря Ксении. Стихотворение несет в себе заряд величайшего духовного торжества.
Падают слезы из стареньких слепеньких глаз,
«Батюшка Царь, помолись ты, кормилец, за нас!» —
Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста;
Слышится слово, заветное слово Христа:
«Дщерь, не печалься; царя твоего возлюбя,
Первым поставлю Я в Царстве святых у Себя!»
Половину своей жизни Сергей Бехтеев провел в изгнании, на чужбине, однако сердце и душа его остались на родине, обездоленной, обманутой и несчастной, и ей, только ей, он посвящал свои пронзительные строки, полные скорби и слез. Лишь один раз он «изменил» себе, написав стихотворение «Благородной Сербии». Свое произведение поэт посвятил Сербскому королю Его Величеству Александру I. Эти строки вылились из сердца, которое умело быть благодарным:
Кому поверить нашу муку
И боль бесчисленных обид,
Кто нам пожмет с любовью руку,
Кто нас в изгнанье приютит!
Кто с кроткой радостью обнимет
Героев-нищих после сеч,
Кто с честью рыцарской поднимет
За нас священный, славный меч.
Увы, где те, кто к нам стремились,
Где наши прежние друзья?
От нас с презреньем отстранились
Цари, народы и князья.
Одна лишь Сербия родная,
Храня преданье о добре,
Не изменила, нас спасая,
Своей беспомощной сестре.
Одна она в толпе безбогой,
У терний русского венца,
Сестре бездомной и убогой
Осталась верной до конца.
Гимназисты
Православная гимназия в Ховрине — единственное православное учебное заведение в Москве, где дети изучают сербский язык.
— Мы сделали ставку на славянские языки, — говорит директор гимназии Игорь Алексеевич Бузин. — Если везде изучают романские и восточные языки, то мы — славянские. Как же мы будем общаться со своими славянами-братьями, как мы будем крепить с ними единство, если не будем знать их язык? Сербский язык у нас преподает Илья Михайлович Числов, славист и переводчик. Он очень любит Сербию и ее народ, знает ее культуру, переводит на русский сербских прозаиков и поэтов.
— Я провожу уроки только на сербском языке, — добавляет Илья Михайлович. — Мы полностью погружаемся в язык. О чем мы говорим в первую очередь? Конечно, о Сербии: ее истории, культуре, обычаях, традициях. Ну и, естественно, об истории Сербской Православной Церкви и ее святых. Неудивительно поэтому, что дети знают сербский язык, и прежде всего разговорный, достаточно хорошо. В Сербии они чувствовали себя прекрасно — для них не существовало языкового барьера. Именно им, детям, лучше и быстрее, чем нам, взрослым, удавалось коснуться сердечных струн сербов.
В городе Нови-Сад мы были в гостях у епископа Бачского Иринея (он, кстати, возглавляет Отдел зарубежных связей Сербской Православной Церкви). После богослужения в кафедральном соборе епископ представил нас своей пастве и особо сказал несколько слов о детях. В ответ дети прочитали (конечно, на языке оригинала) гимн святителю Савве Сербскому, произведение, которое знает каждый серб, начиная с детей младшего школьного возраста и кончая глубокими стариками. Надо было видеть, какое умилительное впечатление произвело это на присутствующих. Кое-кто прослезился. Мужчины и женщины, обнимая наших детей, зас!ыпали их подарками.
В Сремских Карловцах мы посетили духовную семинарию. Ее воспитанники дали нам прекрасный духовный концерт, порадовав нас слаженным и гармоничным пением. Игорь Алексеевич, подойдя к нашим детям, стал с ними о чем-то совещаться. После этого они, выйдя на сцену, рассказали собравшимся (разумеется, это был экспромт) Житие святителя Саввы Сербского. Семинаристы наградили юных гостей дружными и громкими аплодисментами.
Омофор Царицы Небесной
Это случилось в 1711 году в одном из уединенных уголков обширной, плодородной Бачской низменности. Один крестьянин-скотовод пас в поле овец. Был жаркий день, и он присел под дерево отдохнуть. Вдруг всю округу осиял необыкновенный ослепительный свет, ярче солнечного, и мягкий женский голос произнес:
— Отныне этот луг будет местом исцеления Моего народа. Вода, которая здесь потечет, станет водой жизни.
Крестьянин от охватившего его священного ужаса долго не мог прийти в себя. Он только и думал о том, что все это значит. На другой день скотовод, отправляясь в поле, взял с собой заступ; в том месте, где было видение, он стал копать землю. В ту же минуту появилась вода, она все прибывала и прибывала и вскоре потекла маленьким ручейком. В течение нескольких дней крестьянин вырыл колодец, сделал для него сруб, а рядом поставил скамеечку.
Однажды сюда пришел слепой; когда он умылся этой водой, то прозрел. Весть о святом цельбоносном источнике разнеслась далеко вокруг. К нему стало притекать множество людей. Глухие и немые, прокаженные и бесноватые, согбенные и хромые, испив воды, становились здоровыми.