Страница 27 из 53
Знание ширится, а человек становится все уже и уже... О, если бы понял вкусивший плод с древа познания, что он наг...
"Верою ходим, а не видением", - сказал апостол Павел (2 Кор. 5, 7). Не видим Господа телесными очами; тело отдаляет нас от Господа, но тем не менее Он есть, и близ есть, хотя мы и не видим Его. Придет время, увидим - и с Ним будем.
Рассудочные формы познания - воздвигнутое на поверхности знание, под которым лежит мистический фундамент. Мистические корни нашего духа могут сказать научным ветвям то же, что сказано в басне: "Помните ту разницу меж нас, что с новою весною лист новый народится, а если корень иссушится, не будет дерева, ни вас!.". Какая нелепость слышится в таких речах, как: "Покажите нам Бога в телескоп, душу в микроскоп, дайте нам догматические формулы положить в реторту и погреть на легком огне..." "Подайте чудо под эксперимент", - кричат бездушные рационалисты, неспособные все равно поверить. Но ни мысль, ни история эксперименту не поддаются. "Если Христа, апостолов под эксперимент, то и Александра Македонского, всех: Карлов и Фридрихов тоже под эксперимент, в реторту их!.". Но это все обращение в ничто - нигилизм. Рассудочно: "Бога не видел никто никогда". Рассудочно: "Бога человеком невозможно видети". Для этого есть иные методы, иные пути. "Чистые сердцем узрят Бога", - вот сладостная истина, неизменная и точная. Духовное постигается не рассудочными помыслами, а подается по благодати. Необходимо очиститься для этого покаянием. "Многие, не понимая Божественных вещей, философствуют о них и, будучи исполнены грехов, богословствуют о Боге и о всем Его касающемся без благодати Святого Духа, дающего смысл и разум.
Трепещет, ужасается и некоторым образом из себя выходит дух мой, помышляя, что, тогда как Божество для всех непостижимо, мы, не знающие ни самих себя, ни того, что пред очами нашими, с дерзостию и бесстрашием Божиим приступаем философствовать о том, что непостижимо для нас, особенно, будучи пусты от благодати Святого Духа, просвещающего и научающего всему... Нам надо прежде перейти от смерти в жизнь, принять в себя свыше семя Бога живого, родиться от Него духовно, стать чадами Его, воспринять в души свои благодать Святого Духа, - и тогда уже, под действием просвещения от Святого Духа приступить беседовать о том, что касается Бога, сколько то доступно для нас и сколько просвещаемы будем от Самого Бога" (св. Симеон Новый Богослов. Сл. 61-е).
Трагедия богословствования - та же трагедия рассудочности. Подлинное богословствование всегда цельно. В нем светится душа христианская, достигшая совершенства в той или иной степени. Адам богом захотел быть... но познал, что он наг, от пленившего его самоволия и самоутверждения...
И как трудно нам сейчас после всяких обольщений, как бы насильно привести себя к идеалу обожения и утверждаться на нем. Обожение - истинный, религиозный идеал. Его чрез ряд веков пронесла Православная Церковь, вместе со светоносной истиной Божества своего Основателя, воплотившегося ради нас Единородного Сына Божия. Мы имеем повеление и получили возможность уподобляться в духовном развитии Самому Богу.
Церковь, насколько она осталась Церковью, во всей своей истинности, не принизила красоту своего религиозного идеала. До сих пор поют наши дьячки в церковных песнопениях о том же идеале обожения, о котором писал во II веке св. Ириней Лионский, за который в IV веке страдал св. Афанасий Великий, о котором пел в VIII веке величайший поэт св. Иоанн Дамаскин. Этим идеалом и должна определяться наша жизнь. В едином и нераздельном организме Церкви продолжают обитать все Божественные силы, которые и ведут к жизни и совершенству ("Церковь - образ Бога", - по выражению преп. Максима Исповедника, - "она, подобно Богу, объединяет верующих".). Отпадение от Церкви влечет прекращение духовной жизни, прекращения развития, роста нравственной личности и ведет к духовной смерти. Только в Церкви возможно счастье и блаженство как следствие внутреннего совершенства. Христианское упование есть упование радостное и светлое. И богословствование имеет цену и значение, когда оно служит развитию и охранению церковной жизни. Только в Церкви возможна новая, благодатная жизнь, ради которой Божий Сын приходил на грешную землю. Только в Церкви возможен истинный прогресс нашего духа. Прогресс, которым кичится наш гордый век, никакой цены в очах Христианства не имеет. Какая польза от него для вечности? Для спасения души?
Кто ближе к Богу и Царству Небесному: гордый ли завоеватель воздуха и планет, несущийся с головокружительной быстротой, или смиренная убогая старушка, едва бредущая в храм к иконе чудотворной?.. В этой старице теплится жизнь, которой стоит Земля!
Прогресс церковный несет с собою блаженство. А несет ли с собою счастье прогресс человечества, оторванный от Бога и от Церкви? Воистину - нет. Он несет разрушение... А раз так, то нет в мире для нас другого пути, как путь обожения. Верные Богу души, ищущие обожения, в своем самоотдании Христу действительно и находят его в ни с чем несравнимом сокровище - в самой сердечной и преданнейшей любви ко Господу.
Преподобный Максим
В крепости Схимарис, на Кавказе, в 7 столетии, на 78 году, закончил свою жизнь один из величайших святых - преподобномученик Максим Исповедник. Допускается мысль, что после Оригена, он был самым выдающимся философом. Превосходно образованный, он служил секретарем при императоре, а в то же время стоял на страже веры Православной. Но вот слепые фанатики Ираклий и Константин II, имея неограниченную власть, возжелали насадить на земле ересь монофелитскую при помощи огня, меча и насилия. Против них выступил смелый и мужественный Максим. Он с твердостью заявил: "Не дело правителей, но дело священников исследовать и определять спасительные догматы Православной Церкви". Один из властителей впал в такой гнев и бешенство, что приказал вырвать язык, отрубить правую руку у несчастного Максима и сослать его... Монофелитская ересь была смягчена видоизменением ереси монофизитов, которые стремились упразднить самую сущность Христианства как религии Богочеловеческой. О тварной природе Христа Максим говорил изумительные и потрясающие вещи, читая которые, человек может прямо переродиться, стать обновленным, крепким и бодрым. Если же кто под ударами судьбы впал в уныние, тотчас поднимается он и загорается огнем ревности...
Боговоплощение у Максима стоит в центре, в сердцевине бытия этого мира. Боговоплощение - смысл всего творения. Оно было задумано в изначальном "миротворческом плане", - Бог-Любовь есть Бог Откровения. Бог создал мир и человека, чтобы в него воплотиться. Смысл творения в том, чтобы создать существо, которому можно было бы открыться (1 Кор. 15, 28)...
Свобода, по Максиму, есть безраздельное, непоколебимое, целостное устремление и влечение души к Богу. Выбор совсем не есть обязательное условие свободы. Колеблется и выбирает только лишь немощная и грешная воля. Высшая мера свободы, высшая действительность свободы выражается в словах: "Да будет воля Твоя". В исполнении воли Божией состоит вожделенное устремление всей твари. Но блаженство и радость всеобщего обожения и спасения возможны только через свободное согласование воли человеческой и воли Божией... По учению Максима, цель диавольского искушения - подчинить людей своей власти, присвоить себе поклонение и естественное влечение их к Богу. Грех первого человека заключался не в обожении диавола, а в стремлении человека найти опору бытия помимо Бога в чувственном мире, в склонении человека к чувственной жизни, что последовательно повело к обоготворению видимой твари и плоти.
Максима мы чтим и как писателя, и как аскета. Его книги были любимым чтением и мирян, и монахов. В них он сжигает своим огненным словом наглоязычие еретиков. Его философия является одним из могучих средств Богопознания. Еще вернее к той же цели ведет изучение св. Писания, где под покровом букв и слов присутствует Сам Логос как последний Предмет и Цель Откровения. Праведной жизнью человек должен всю землю превратить в рай, иначе - всегда иметь в самом себе рай, независимо от различия мест. Объединив в себе всю тварную природу, человек предает себя и объединенную природу Богу, чтобы Бог дал ему Себя Самого и чтобы он сделался всем, что есть Бог, кроме тождества по существу. В этом обожении последняя цель человека. Бог вложил в него влечение к познанию Бога. Это - отражение Бога в человеке, чтобы человек, познавая Логос, а в Нем Отца, нашел для себя в этом блаженство. Вместе с таинственным вселением Господа в человека, вся жизнь Его таинственно повторяется в жизни каждого, идущего по пути спасения. Для достижения всех благ спасения Господь, восшедши на Небеса, даровал нам (в Духе Святом) Свою Божественную силу. Человек настолько обожается, настолько Господь уничижил Себя в воплощении и продолжает уничижать в непрерывном воплощении в душах верующих. Литургия есть отражение высших моментов обожения.