Страница 3 из 16
6, 12), к демонским козням, по которым представляются людям дурные случаи ко греху, приводящие в раздражение встречи, поводы к вожделениям, предлоги к зависти, ненависти, гордости и подобным порокам.
Видя, что все это злокозненно окружает душу каждого, великий Пророк, молящийся об отмщении сим врагам, молится, чтобы они были постыждены, то есть чтобы спастися ему самому9; потому что естественно побежденному в борьбе стыдиться своего падения, как и победившему радоваться победе. А что сие действительно так, дает разуметь вид молитвы. Да постыдятся, сказано, и посрамятся ищущие души моей (Пс. 34, 4). Пророк молится об отмщении не тем, которые злоумышляют причинить ущерб имуществу, или спорят о пределах владения, или указывают какой-либо порок в его теле, но которые злоумышляют на душу. Злоумышление же на душу в чем ином состоит, как не в отчуждении ее от Бога? А душа человеческая не иначе отчуждается от Бога, как страстным расположением. Поелику Божество всегда бесстрастно, то постоянно пребывающий в страсти отлучается от общения с Божеством. Потому, чтобы не потерпеть сего, Давид молится о постыждении противоборствующих. А сие не иное что значит, как испрашивать себе победы над сопротивниками. Сопротивники же эти суть страсти. Так и Иеремия, имея ревность о благочестии, поелику тогдашний царь до безумия предан был идолам, а с ним вместе увлеклись и подданные, не собственную какую-либо врачует беду, но вообще о людях приносит моление, желая, чтобы ударом, который наносится нечествующим, уцеломудрен был весь человеческий род.
Так и Пророк, который видел тогда порок у израильтян многоплодным, справедливо осуждает его на бесчадие и желает,
8 Так читается по рукописи.
9 По рукописи:τὸν α̉υτὸν. 5
чтобы иссохли горькие сосцы греха, и чтобы зло не рождалось и не воспитывалось больше у людей. Посему и говорит Пророк: Дай им, Господи... утробу нерождающую и сухие сосцы (Ос. 9, 14). И если у святых найдется другое какое подобное слово, которым выражается и означается некое раздражение, то, конечно, скрывается в нем та мысль, чтобы изгнано было зло, а не истреблен человек. Бог не сотворил смерти (Прем. 1, 13). Слышишь этот решительный приговор! Посему как же Пророк стал бы вымаливать смерти собственным врагам своим у Бога, Которому чужда деятельность смерти? Не веселится Он о погибели живых. Только лишшеглаголющий и желающий от собственных своих врагов отвратить Божие человеколюбие побуждает веселиться о человеческих бедствиях.
Но говорят: иные удостоились уже начальства, почестей, богатства, употребив к сему молитву, и такой благоуспешностью подали о себе мысль, что они боголюбивы. Поэтому скажет кто-нибудь: как же запрещаешь нам возносить к Богу моления о чем-либо подобном? Всякому, правда, известно, что все зависит от Божией воли, и настоящая жизнь устрояется свыше, никто не станет и противоречить сему учению. Однако же дознаем и другие причины таковой успешности молитвы: и без сомнения, не как благое, уделяет сие Бог просящим, но чтобы в людях поверхностных утверждалась этим вера в Бога и чтобы, дознавая на опыте, как Бог внемлет нашим молениям, испрашиванием маловажного мало-помалу возвысились мы со временем до пожелания даров высших и боголепных, как усматриваем это на детях своих. Пока они при матерних сосцах, сколько может вместить их природа, столько и требуют от родившей. Если же младенец возмужает и получит при этом некоторую способность говорить, то не глядит уже на сосцы, а смотрит у матери на что-либо такое, как например, на волосы на голове, или на одежду, или на иное сему подобное, чем увеселяется детский глаз. Когда же придет в возраст и вместе с телом получит приращение и ум, тогда, оставив все детские пожелания, будет просить у родителей служащего к жизни совершенной.
Так и Бог, всеми мерами приучая человека обращать взоры к Нему, для сего самого бывает нередко внимателен и к маловажным прошениям, чтобы благодеянием в малом получивший сию милость вызван был на пожелание высшего. Посему и ты, если такой-то человек, по Божию Промыслу, из невидных сделался известным и знаменитым или приобрел что-либо другое, чего домогаются люди в этой жизни: начальство, или богатство, или блистательное положение, представляй себе цель этого, а именно, что Божие в этом человеколюбие служит для тебя доказательством великого Божия могущества, чтобы ты, получив детские игрушки, воссылал к Отцу прошения о важнейшем и совершеннейшем. А таково все, что приносит пользу душе. Ибо всего неразумнее будет, если приступающий к Богу станет просить Вечного о временном, Небесного – о земном, Всевышнего – о пресмыкающемся по земле, Дарующего небесное царство – об этом земном и низком благополучии, Наделяющего неотъемлемым – о кратковременном пользовании чужим достоянием, и отъятие которого необходимо, и наслаждение которым кратковременно, и распоряжение опасно.
Прекрасно изображает Господь сию несообразность присовокуплением, сказав как язычники. Но иметь попечение о видимом свойственно не представляющим для себя никакой надежды в будущем веке: ни страха суда, ни угрозы геенной, ни ожидания благ, ни чего-либо уповаемого по воскресении,– свойственно людям, которые, наподобие скотов, видят только настоящую жизнь, признают за благо одно то, что могут дать в удовлетворение гортани, чрева и прочих сладострастных требований тела. Или первенствовать между иными и заставить о себе думать, что ты выше прочих, или почивать на множестве талантов, или обладать чем иным, что только служит к житейскому обольщению,– свойственно таким людям, которым, кто скажет об уповании в будущем, тот кажется пустословом, как скоро начинает описывать рай, и царство, и небесную жизнь и подобное тому. Итак, поелику не имеющим надежды свойственно прилепляться к жизни настоящей, то излишества и суеты пожелания, которых сластолюбцы надеются успешно достигнуть молитвой, прекрасно называет Писание 6
свойственными язычникам, думающим неотступностью нелепых прошений довести Божество до содействия в чем недолжно. Ибо думают, сказано, что в многословии своем будут услышаны (Мф. 6, 7).
Но как из того, что нами исследовано, научились мы чего не должно просить10, так о том, какое моление надлежит приносить Богу, услышим в последующем, по благодати Господа Иисуса Христа. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.
Слово 2-е
Отче наш, сущий на небесах! (Мф. 6, 9)
Когда великий Моисей приуготовлял израильский народ к тайноводству на горе, тогда не прежде удостоил их Богоявления, как предписав народу закон об очищении соблюдением плотской чистоты и омовением. Да и после сего не осмелились израильтяне видеть явление Божия могущества, но в ужас приводило их все видимое: огонь, мрак, дым, трубы; и, снова обратившись к себе самим11, просили законодателя стать их посредником пред Божественным изволением, так как у них не было достаточной силы приблизиться к Богу и перенести Божие присутствие.
А наш Законоположник, Господь наш Иисус Христос, намереваясь привести нас к Божественной благодати, указует нам словом не гору Синайскую, покрытую мраком и дымящуюся огнем, не гласы труб, звучащих что-то невнятное и страшное, и не соблюдением тридневной плотской чистоты, не водою, омывающею скверны, очистив душу, и всю церковь оставив при подошве горы, одному только позволяет взойти на вершину, покрытую мраком, сокрывающим в себе Божественную славу; а, напротив того, сперва вместо горы возводит на самое небо, соделав оное для людей удобопроходимым посредством добродетели; потом соделывает не зрителями только, но и причастниками Божественной силы, и приступающих к Нему вводит некоторым образом в родство с превысшим естеством, и не мраком покрывает все превосходящую славу, чтобы неудобозримой была для ищущих, но, озарив мрак ясным светом учения, соделал, что чистые сердцем в полной ясности созерцают неизреченную славу. Дает же и воду для окропления, не из чуждих потоков почерпаемую, но текущую в нас самих, будет ли кто разуметь под ней источники очей, или чистую совесть сердца,– узаконив не допускать никакой тины порока; да и плотскую чистоту12 поставляет в воздержании не от законного только общения супругов, но и от всякого вещественного и страстного расположения, и таким образом посредством молитвы возводит к Богу.