Страница 23 из 45
41. Состояние северной и южной митрополий по свержении татарского ига
По свержении татарского ига, митрополия, находившаяся под державой государей Московских, расширяла свои пределы вместе с их завоеваниями на востоке и юге, получала от них в обилии средства к усилению духовного просвещения, к благолепию церковного Богослужения, к поощрению иноческой жизни, к подавлению ересей и, наконец, при их содействии, достигла полной самостоятельности и независимости от Константинопольского патриарха через учреждение особого для себя патриаршества в Москве.
Не таково было положение Православной Церкви в юго-западной Руси, состоявшей под властью великих князей литовских и отчасти королей польских (кн. Галиция).
Польские короли, овладев Галицией, учредили во Львове, Перемышле и Галиче католические епископии и отдали католическим епископам принадлежавшие в этих городах православным соборы. Грамота Ягелло, данная в виде милости православным сих городов и запрещавшая разорение и расхищение их церквей, ясно показывает, в каком жалком положении находились православные при польском владычестве. Католицизм скоро вполне подавил в Галиции Православие, так что в ней не осталось и следов прежней митрополии и епископий.
В Литовском княжестве, в котором 9/10 было земель русских, первые князья, Гедимин и Ольгерд, не притесняли своих православных подданных. Притеснения их начинаются с женитьбой Ягелло на наследнице польской короны Ядвиге. Для того чтобы получить ее руку, Ягелло сам принял католическую веру и обязался привести к ней всех литовцев, хотя бы они принадлежали Церкви Православной, и даже русских, если они состояли в брачном союзе с лицами литовского происхождения. Витовт, перекрестившийся в Кракове с Ягелло из Православия в католическую веру, отняв у Ягелло Литву хотя и не теснил православных, но оказывал расположение более католикам. При договоре с Ягелло 1473 года, подтверждая в своем княжестве права и преимущества дворянства и духовенства латинского исповедания, Витовт положил возводить в должность воевод и кастелянов лишь лиц латинской, а не православной веры. Хлопоты его об учреждении для своих православных подданных митрополии, отдельной от Московской, были, конечно, делом политики и отчасти с той целью, чтобы удобнее можно было действовать против Православия.
Следовавшие за Витовтом из потомства Ягелло литовские великие князья: Казимир I, Александр, Сигизмунд I и Сигизмунд II Август избирались в то же время и поляками в короли. Александр и Сигизмунд I под влиянием польского духовенства позволили себе допустить стеснительные меры против православных; но тяжелая война с Москвой, вступившейся за своих единоверцев, и потери многих городов, добровольно отдавшихся Московским государям, заставила их сдержать свою ревность к интересам католицизма и подтвердить все привилегии, данные православным прежними литовскими великими князьями. Сигизмунд II Август, находясь под влиянием литовского канцлера Николая Радзивилла, горячего протестанта, предоставил всем вероисповеданиям полную свободу. Протестантские проповедники увлекали целые аристократические роды и целые приходы с духовенством. Католические монастыри опустели, монахи поженились, даже один епископ женился. Ввиду такой опасности со стороны протестантства, католичество не затрагивало Православия, а все свои силы употребило на борьбу с опасным врагом. На подмогу себе оно вызвало в Польшу и Литву иезуитов. Но все это время православные пользовались по-прежнему всеми своими правами и даже засели в сенате. В последние годы царствования Сигизмунда II положение изменилось.
По смерти Николая Радзивилла король подпал влиянию католиков и, по их неотступным просьбам, склонил некоторых из знатнейших литовских вельмож подписать акт Люблинской унии, несмотря на протесты большинства аристократических фамилий и всего русского народа. Эта уния, соединившая Литву в одно государство с Польшей, открыла полякам желанный доступ к завладению имениями и государственными должностями в Литовском княжестве и к приобретению влияния на русскую народность. С этого времени начинаются бедствия русского народа в Литовском княжестве.
При Ягеллонах церковное управление в Киевской митрополии происходило по прежнему порядку и правилам Кормчей книги. Флорентийская уния не причинила здесь особенного вреда Православию. Григорий Булгар один держался ее. После же него все митрополиты были православные. Так как Киевская митрополия состояла под властью правительства иноверного и имела для себя единственную поддержку в православном народе, то здесь и развилось участие мирян в делах церковных. Миряне избирали митрополитов, епископов и священнослужителей, следили за церковным судом и управлением, возвышали голос против злоупотреблений и защищали церковные интересы перед правительством. Городские общины держали патронат над своими церквами, а паны – над церквами, находившимися на их землях. Такой патронат имел и выгодную сторону для Церкви, потому что представлял ей опору против унии и католичества, но имел также и сторону невыгодную, потому что патронами были не одни православные паны, но и католики на своих вотчинах, и сам король на коронных землях. Особенно много вреда для Церкви причиняло верховное право короля утверждать на местах епископов и настоятелей монастырских. При Сигизмунде I и Сигизмунде II Августе монастыри раздавались лицам недостойным или за деньги, или в виде награды за гражданские заслуги.
Управление ими давалось даже светским лицам с условием, чтобы они держали в своих монастырях наместников из духовных лиц или сами постригались в монашество. Но владельцы монастырей не исполняли этого условия: они сами лично и без пострижения управляли монастырями, судили духовенство, расторгали браки, собирали в свою пользу церковные доходы, не обращая внимания на архиереев. Иерархия была сильно стеснена в своих правах таким вмешательством мирских людей в дела церковные и всячески старалась освободиться от него. Но, устраняя участие мирян в делах церковных, она стала в обособленное от них положение и через то сделалась бессильной. Такому обособлению много содействовало и то, что епископские места давались королями большей частью лицам дворянских фамилий, мало к тому приготовленным и способным, добивавшимся этих мест единственно для того, чтобы пользоваться их доходами. Такие епископы по своему происхождению и образованию тянули более к шляхте, чем к народу: они жили как паны и стремились лишь к тому, чтобы сравняться с польскими бискупами. Народные интересы были им столь же чужды, как и они сами были чужды народу. Низшее духовенство находилось в страшном загоне. И патроны, и духовные власти обращались с ними как с простыми мужиками. При таком положении духовенства и православная вера, и Церковь казались полякам холопскими.
Вследствие сего православные паны скоро стали стыдиться своей Церкви и переходить в католичество или протестантство. Так-то подготовлялась почва для будущей унии.
42. Противодействие папизму. Низложение Исидора. Святой Иона, митрополит Московский
В то время как с обращением Ягелло в католичество папизм начал угрожать Православной Церкви в юго-западной Руси, он сделал попытку к уловлению ее под свою власть и в северной Руси. Эта попытка была сделана при митрополите Исидоре. Император византийский Иоанн Палеолог, желая спасти остатки своей империи от турок, обратился к папе Евгению с просьбой склонить западных венценосцев к оказанию ему помощи. Евгений обещал, под условием соединения Восточной Церкви с Западной. Император согласился, и для определения условий соединения положено было созвать вселенский собор в Италии. Чтобы привлечь к участию в замышляемом соборе и Церковь Русскую, император распорядился, по смерти митрополита Фотия, послать в Россию митрополитом Исидора, известного своей преданностью папе. И вот когда избранный в России в митрополита епископ Рязанский Иоанн прибыл в Константинополь для посвящения, император и патриарх встретили его с сожалением, что он уже опоздал, что в Россию уже уехал митрополит Исидор, и обещали ему митрополию после Исидора.