Страница 24 из 45
Исидор, прибыв в Россию, объявил великому князю, что в Италии готовится Восьмой вселенский собор для примирения Церквей и что ему, как представителю Русской Церкви, необходимо на нем присутствовать. Великий князь крайне неохотно отпустил его, и отпустил со строгим наказом, чтобы он с Собора принес нам наше древнее Православие, принятое нами от святого Владимира, а чтобы нового и чужого не приносить. Между тем Исидор на Соборе действовал более в пользу папы, чем Православия, и за то почтен был от него титулом кардинала и званием легата от ребра апостольского в Литве, Ливонии и др. местах, подведомственных его митрополии. Возвращаясь с Собора, Исидор еще с дороги разослал по России окружное послание, в котором приглашал православных и католиков безразлично ходить в храмы православные и в латинские костелы и приобщаться одинаково в тех и других. На первой же Литургии в Москве он явился с преднесением латинского креста и при произнесении слов: Во первых помяни, Господи вместо Константинопольского патриарха помянул папу Римского. По окончании Литургии прочтен был акт унии, в котором объявлялось, что Дух Святой исходит и от Сына, что в Евхаристии можно употреблять не только квасной хлеб, но и опресноки. Великий князь тут же всенародно назвал Исидора латинским прелестником и еретиком и, заключив его в Чудовом монастыре, предал его суду духовному и светскому.
Составившийся собор из русских епископов, рассмотрев флорентийские определения, нашел их противными Божественным правилам и Преданию и убеждал Исидора покаяться. Исидор не согласился и, пробыв в заключении всю зиму и лето, тайно бежал с учеником своим Григорием в Рим, где и поселился.
После Исидора на Московскую митрополию был избран Иона. Слухи об уклонении в латинство греческого императора и Константинопольского патриарха, а затем междоусобная война, открывшаяся между великим князем Василием Васильевичем и Дмитрием Шемякой, замедлили поставление Ионы в сан митрополита. Шемяка, овладев Москвой, ввел Иону в полное управление делами митрополии. Несмотря на то, Иона постоянно действовал в пользу Василия. Когда Василию удалось, наконец, возвратить Московский великокняжеский престол, он повелел собору русских епископов поставить Иону митрополитом (1448). Семь лет Иона являл собой пример пастырских добродетелей. Еще при жизни прославился он даром предвидения и, подобно святому Петру, предрек освобождение от ига неверных и славу России. Правление его окончилось почти в одно время с Василиевым. Святитель Иона последний носил звание Киевского митрополита: после него все митрополиты наши были поставляемы собором русских епископов.
43. Святитель Филипп II
С воцарением Иоанна III обстоятельства России изменились. Монгольское иго было окончательно свергнуто; удельная система пала; московский князь сделался самодержавным царем Руси. Митрополиты, бывшие доселе средоточием ее, потеряли теперь прежнее значение, потому что вместо них таким средоточием стал царский трон. Соединяя в своих руках все виды власти, московские цари простирали свое влияние и на область церковную, действуя и здесь самостоятельно и независимо от митрополита. Развитию их самовластия по отношению к митрополитам много содействовало то, что со времен Ионы митрополиты избирались и поставлялись русскими епископами и потому стали своими людьми. Иоанн III чуть не лишил кафедры митрополита Геронтия, не понравившегося ему твердостью своего характера. Василий Иоаннович за то же самое заточил митрополита Варлаама в Спасо-Каменный монастырь. В малолетство Иоанна IV два митрополита один за другим были свержены за свое вмешательство в дела государственные; третий, будучи не в силах вынести тяжести своего положения, сам оставил кафедру. Герман, архиепископ Казанский, за свое требование уничтожения опричнины перед самым посвящением в митрополита выгнан был из митрополичьего дома. Святитель Филипп был свержен и задушен.
Отсюда видно, что теперь заботы о благе Русской земли навлекали митрополитам большие неприятности, вследствие чего они поставлены были наконец в необходимость или молчать, или говорить только угодное царям и их советникам. Последним митрополитом древней Руси, печаловавшемся о Русской земле, был святитель Филипп.
Филипп II (1566–1568) происходил из боярского рода Колычевых. Возненавидев суету мирскую, он с юных лет удалился в Соловецкую обитель и посвятил себя там строгой подвижнической жизни. Возведенный 1548 года в чин игумена, он показал себя и мудрым наставником и деятельным хозяином острова, дотоле дикого и неприступного: очистил леса, проложил дороги, осушил болота каналами, завел оленей, домашний скот, рыбные ловли, соляные варницы, украсил, сколько мог пустыню. Иоанн IV знал о добродетелях святого игумена, щедро одарял его обитель и помогал ему во всех его предприятиях. В 1566 году, когда митрополит Афанасий оставил митрополию, Иоанн вздумал мимо всех святителей возвести в этот сан Филиппа. Призываемый в Москву царской милостивой грамотой для совета духовного, Филипп отслужил Литургию, причастил братию и со слезами выехал из любимой обители. Царь принял его с честью, обедал, беседовал с ним дружелюбно и, наконец, объявил, что быть ему митрополитом. Это было во вторую, страшную половину царствования Иоаннова. Филипп понимал долг своего будущего звания, предвидел и участь и потому со слезами умолял царя «не вверять бремени великого ладии малой». Иоанн был непреклонен. Тогда Филипп сказал царю: «Повинуюсь твоей воле, но умири же совесть мою, да не будет опричнины... Не могу искренно благословлять тебя, видя скорбь отечества».
Иоанн стал доказывать необходимость сего учреждения, но скоро, выведенный из терпения смелыми возражениями старца, велел ему умолкнуть. Все думали, что Филипп будет удален с бесчестием, но увидели противное. Главные пастыри церковные, повинуясь воле Иоанновой, убедили святого мужа принять сан митрополита без всяких условий. Вступление свое в митрополию он ознаменовал истинно пастырской речью: в ней говорил он о долге державных блюсти справедливость и уважать заслуги. Иоанн сначала с умилением внимал гласу наставника, и первые месяцы нового святителя протекли в мире; жалобы на кромешников затихли. Но это было недолго. Скоро казни и убийства возобновились с прежней лютостью. Добрые вельможи обратились к своему доблестному пастырю и у него искали себе утешения и защиты. Филипп утешал несчастных именем Отца Небесного и решился не щадить своей жизни для спасения паствы.
И вот в одно воскресенье, когда он служил обедню в Успенском соборе, вошел Иоанн с толпой опричников. Царь и его дружина были в черных одеждах и высоких шлыках. Иоанн подошел к митрополиту Филиппу и ждал благословения. Между тем митрополит, устремив взор на образ Спасителя, как бы не замечал прихода царского. Наконец бояре сказали: «Святый владыко! се государь, благослови его». Тут, взглянув на Иоанна, Филипп отвечал: «В сем виде, в сем одеянии странном, не узнаю царя православного; не узнаю и в делах царства... О государь! Мы здесь приносим жертвы Богу, а за алтарем льется невинная кровь христианская. С тех пор как солнце сияет на небе, не видано, не слыхано, чтобы цари благочестивые возмущали собственную державу столь ужасно! В самых неверных языческих царствах есть закон и правда, есть милосердие к людям, а в России их нет. Достояние и жизнь граждан не имеют защиты. Везде убийства совершаются именем царским. Ты высок на троне, но есть Всевышний Судия наш и твой. Как предстанешь на суд Его, обагренный кровью невинных, оглушаемый воплем их мук? Ибо самые камни под ногами твоими вопиют о мести!» Иоанн затрепетал от гнева и со страшными угрозами вышел из храма.
Несмотря на внушения приближенных, Иоанн еще медлил возложить руку свою на святого и только старался избегать лица его. Через несколько времени (28 июля) святой Филипп служил в Новодевичьем монастыре и ходил по стене с крестами; тут был и царь с опричниками. Митрополит, приметив, что один из опричников во время крестного хода следовал за Иоанном в тафье, остановился и с негодованием сказал о том государю, но опричник успел спрятать тафью. Царя уверили, что Филипп выдумал свой донос, чтобы возбудить народ против любимцев государевых. Иоанн забыл всякую пристойность, торжественно поносил митрополита и решился, наконец, его свергнуть: созвал епископов и заставил их угрозами и лестью признать Филиппа недостойным святительского сана. Святой Филипп с радостью возвращал свою мантию и белый клобук в руки царя, прося опять пустыни и безмолвия. Но Иоанн хотел торжественно отомстить за всенародные обличения и принудил его служить 8 ноября в Успенском соборе. Когда же Филипп в полном облачении стоял перед алтарем, в храм явился Басманов с толпой вооруженных опричников, держа в руке бумагу. Изумленному народу объявлено было, что Филипп собором духовенства лишен пастырского сана. Воины вступили в алтарь, сняли с митрополита святительские ризы, облекли его в бедную одежду, выгнали из церкви и отвезли в обитель Богоявления. Народ бежал за своим пастырем, проливая слезы.