Страница 11 из 12
На основании исторических данных можно сделать важный вывод, что церковные общины в те времена сами определяли в рамках традиции конкретные формы богослужения и внебогослужебной жизни, а также способы поста. Они делали это исходя из реального понимания жизни общины и окружающего мира, а также исходя из социо-культурного менталитета. Говоря проще, важны плоды. В соответствии с духовными задачами и плодоношением определялись средства жизни общины. Все соответствовало Евангелию: "суббота для человека, а не человек для субботы" (Мк.2:27). Конечно, этот принцип в той или иной мере сохранился и в Византии и на Руси, но он как бы ушел на второй план, стал больше мыслиться как снисхождение ради миссии. После кодификации устава (примерно XI век) в сознании некоторых церковных писателей и в итоге у народа произойдет переворот евангельского принципа, человек станет существовать "для субботы".
Что касается духовенства. Ветхозаветное понимание священства как посредников больше не могло существовать. Завеса в Храме разодралась надвое. Люди отныне свои Богу, друзья Христовы. Христос наш Пастырь.
Епископы - блюстители, как предстоятели общины, отныне не принадлежат к избранному роду священства, они избираются в соответствии с волей Божией из народа Божьего и в таинстве рукоположения получают от Бога особые дары. Мы знаем, что благодаря этим дарам, епископ может осуществлять свое троякое служение: управление, священнодействие и учительство. Конечно, основным требованием к будущему предстоятелю была его нравственная жизнь, засвидетельствованная даже от внешних, и укорененность в церковной традиции. Также рукополагаются дьяконы (помощники) и пресвитеры (старейшины). Последние поначалу осуществляли больше "управленческие функции" и по необходимости замещали епископа, в частности, предстоятельствуя на Евхаристии. Дьяконам была определена роль помощников при богослужении и роль по администрированию хозяйственной и социальной стороны жизни общины.
То, что епископы, пресвитеры и дьяконы не избираются неким голосованием и не назначаются кем-то, а именно рукополагаются, говорит о том, что эти ответственные служения в Церкви важны настолько, что и их не могут исполнять сегодня одни, а завтра другие, что их невозможно исполнить человеческими силами, а только с Божьей особой помощью. Здесь речь не идет о неком мистическом посвящении, а больше о дарах, благодаря которым паству Христову можно привести ко Христу. Эти служения охватывают все стороны жизни общины, не только богослужение.
Первые христианские общины можно уподобить чудным семьям, где люди пребывали в любви Божией. Епископ, подобно отцу семейства, прежде всего, ответственен перед Богом и паствой за устроение жизни общины, направленной на обретение спасения. Вести ко спасению можно только через любовь и полную самоотдачу во всех сферах жизни общины, поэтому и речи быть не может о некоем разделении на посвященных и простых. Это ярко видно из всех богослужебных молитв. Они произносятся предстоятелем от имени всего народа Божьего, и почти всегда заканчиваются самим народом. Функцию священства в ветхозаветном понимании теперь исполняет вся община целиком в силу царственного священства христиан.
б) После императора Константина
Как только Церковь обрела свободу, а затем и стала единственно возможной религией в Римской Империи, встал серьезный вопрос о приспособлении богослужения к новым условиям жизни.
В общем можно этот процесс разделить на несколько этапов. Первый заключается в том, что богослужение трансформировалось под влиянием миссионерской идеи - воцерковить Империю. Второй начался после стабилизации церковной жизни, когда все имперские жители были христианами с младенчества и были отточены все внешние формы жизни Церкви, начиная с официальных выходных и гибкой налоговой системы и заканчивая стабильностью в богослужебном годе. В этих условиях начинает сказываться влияние монашества с его аскетико-покаянными идеалами. Последний этап - это кодификация всего прошлого и закрытие возможности творить.
Прежде всего претерпело изменение понимания храма. Мы говорили, что из места собрания небольшой общины, практически приспособленного для совершения Евхаристии, храм превращается в место собрания большого количества верующих, не имеющих столь сплоченной общинной жизни. Храм, с одной стороны, все еще мыслится как стены вокруг Причастия, и поэтому тип здания выбирается максимально нейтральный в религиозном и мистическом смысле: базилика - здание общественных собраний. Конечно, он сразу претерпевает некоторое приспособление под нужды многолюдных общественных богослужений. Кроме того, были готовящиеся к крещению и кающиеся, они не могли приступить к Причастию и находились отдельно во время молитвы и удалялись во время Причастия.
С другой стороны, храм стал осмысляться как Небо на земле, ибо в Евхаристии Бог и люди являют возможную для людей здесь, в этой жизни, полноту Царства Божьего. В сочетании с тем, что человек не может жить, работать и молиться в необустроенном и неукрашенном помещении, эта идея оказывает решающее влияние на то, что места собрания христиан оформляются символическими изображениями и изображениями Христа, Божьей Матери, мучеников, Ангелов и святых. Иконы в нашем понимании появились большей частью из простого желания и удобства молиться Христу, глядя на изображение Господа, и только впоследствии были глубоко богословски осмыслены.
К концу периода становления устава путем многих проб и испытаний были найдены приемлемые для Церкви оформительские инструменты: архитектура, живопись, символика, музыка, поэзия и т.д. С помощью искусства Церковь в зримом виде начала выражать незримые тайны Церкви.
В это время происходят и серьезные изменения в богослужении. Из камерно-практического оно превращается в пышные, громкие церемониалы и процессии. Иного пути не было - многолюдством может управлять только зрелищность, хорошая слышимость, простота излагаемого, а также пение. Все эти изменения очевидны в миссионерской перспективе. Произошли и другие более серьезные изменения.
Церковь допустила возможность богослужебного творчества на основании нарождавшейся христианской синтетической греко-римско-иудейской культуры и, более того, допустила возможность осмысления богослужения в ключе указанного нами понимания святости и освящения.
Что касается культурного синтеза, то его следует понимать в контексте затронутого нами синтеза мировоззренческого. Новая культура не есть сплав или смесь, она похожа на тесто, переквашиваемое дрожжами, пока не вскиснет все. То есть мы можем различить и угадать входящие компоненты, но должны согласиться, что христианская культура именно новая и синтетическая.
Этот синтез подарил нам архитектуру, иконы, церковную музыку, поэтические богослужебные формы, облачения, внешнее обустройство богослужения с его процессиями и торжественностью. Чудо заключается в том, что через эти новые формы богослужения Церковь, так же как и раньше, смогла зримо, ярко и понятно явить незримые и таинственные стороны богообщения, происходящие во время богослужения.
Говоря о культуре, важно отметить, что неизбежное обращение Церкви к живописному искусству потребовало очень серьезной богословской работы, чтобы найти то уникальное место, которое живопись может занимать в богослужении и молитве. Вопрос о почитании изображений оказался настолько трудным, что на его решение ушло более ста лет. Дело, конечно, не в возможности что-либо изображать. Изображали христиане с первых дней своих собраний. Вопрос в том, как относиться к изображениям - это просто украшения храма или нечто большее? В первые века Церковь противостояла язычеству, в частности противостояла поклонению изображениям. То есть, как мы говорили выше, Церковь противилась самодостаточному пониманию святынь. После того, как изображения стали неотъемлемой частью церковной культуры, вновь встал вопрос о статусе изображений и об отношении к ним. Ответ был найден - мы покланяемся тому, кто изображен и, в силу этого, почитаем само изображение. Ситуация такая же, как и с фотографией родителей, бережно хранимой детьми.