Страница 7 из 12
В приведенных категориях греха - сущностной и дисциплинарной - вопрос о несоблюдении церковной дисциплины можно проиллюстрировать следующим образом. Рассмотрим, к примеру, грех несоблюдения поста.
С одной стороны, пост как некое состояние готовности и напряженности сил человека ради какого-то духовного плода для христианства есть понятие объективное. Отказ (отвержение) от самого принципа поста для христианина есть грех, приносящий вред самому отвергающему и окружающим людям (как соблазн). С другой стороны, если человек этот принцип поста принимает и не отвергает, то в силу вступает дисциплинарное понятие греха, тесно связанное с взятой ответственностью за меру поста. Ответственность же должна быть взята лично и свободно, а значит, и мера поста должна быть определена лично и свободно, по совету преуспевших в церковной жизни людей, прежде всего духовника.
Степень поста может сильно различаться, от почти нулевой и до меры преподобного Серафима Саровского или Марии Египетской. Критерием является не повод к послаблению, например болезнь, а духовный плод этого поста в жизни конкретного человека. На меру поста влияет все: и место жительства, и семейное положение, и здоровье, и финансовое положение, и наличие опытного доступного духовника, друзей и т.д. Христианин должен все оценить и принять ответственное решение: какой вид поста принесет наибольший духовный плод.
Сейчас в Русской Церкви отношение к посту довольно странное. В период оглашения и катехизации (если человеку повезло его пройти) человек узнает только общий, скорее аскетический взгляд на пост. И зачастую остается неясным, существуют ли другие варианты и можно ли выбрать меру для себя. В результате люди думают, что несут ответственность за нарушение данной меры поста, хотя они в принципе не могут нести такой ответственности, в силу того, что не брали ее на себя осознанно и свободно.
При этом мерой поста, как правило, выступает Типикон. И в силу невыполнимости многих его требований жизнь наполняется постоянным и устойчивым осознанием своего ничтожества. По нашему мнению, на исповеди имеет смысл каяться только в нарушении лично взятых конкретным христианином конкретных обязательств в отношении поста. Например, зная свое положение, кто-то принимает решение весь Великий пост поститься с рыбой, но без мяса и молока. Если он нарушил взятое на себя правило, то это грех. Но очевидно, не имеет смысла каяться в том, что человек принял решение поститься с рыбой, так как употребление в пищу рыбных блюд Великим постом не является злом по сути. Ни один христианин никогда никому не обещал принять Типикон как устав его личной жизни.
Разговоры о некоем послушании Церкви и о грехе нарушения этого послушания вне контекста лично взятой ответственности за конкретные формы послушания абсурдны и бесполезны.
IV. Аскетика в свете экклезиологии
Каждая историческая эпоха ищет адекватные современные методы и формы построения церковной жизни в свете непреложных Евангельских основ. Многообразие мнений (порой принципиально противоположных) о современных формах церковной жизни обусловлено тем, что отсутствует единое понимание основ церковной жизни. К сожалению, нет и единого понимания места и роли аскетики в жизни современного православного христианина. Из дореволюционной литературы мы переняли некоторую модель церковной жизни, где центральное место занимает именно духовное делание или аскетика, вокруг которой все строится. Насколько эта модель жизни неизменна и необходима сейчас - можно понять, определив, что такое церковная аскетика и как она появилась.
В наше время на основании общепринятых взглядов под аскетикой понимают особый образ жизни, направленный исключительно на развитие и углубление богообщения (что бы под этим не понималось) посредством ряда духовно-душевно-телесных упражнений (размышления, послушания, молитвы, воздержания чувств и воображений, истощения физиологии и т.д.). В таком понимании аскетика - удел избранных. Существует и более общий вариант: аскетика - это разработанная система мер, которая помогает постепенно исполнять Евангельские заповеди, противиться злу и побуждать себя к добру. В этом случае аскетика может сочетаться с разными сторонами жизни христианина и является делом каждого христианина.
Обратившись к литературе, мы увидим, что "мягкий" вариант вполне правомерен: аскетика или духовная жизнь может сочетаться с обычной "мирской" жизнью. Но в подавляющем большинстве православных книг аскетика представлена в "жестком варианте", как единственно возможном. Такой подход особенно популярен среди людей, только пришедших в Церковь. В результате термин "мирская жизнь" приобретает негативный оттенок. В сознании верующих аскетика стала своеобразным прокрустовым ложем для этой "мирской жизни". Такое понимание не целостно, не созидательно. Получается, что жизнь христианина складывается из двух разнонаправленных векторов, подобно полету на воздушном шаре: сам шар, взлетающий вверх, - это аскетика, а балласт, тянущий вниз, - мирская жизнь.
Попробуем взглянуть на этот вопрос в исторической и экклезиологической перспективах.
Аскетика как система определенного духовно-душевно-телесного делания была всегда. В этом виде она не несет в себе ничего особенно христианского как, например, искусство или семейная жизнь. Брак был всегда, хоть и в разных формах. В дохристианском мире аскетика зачастую воспринималась как единственное средство обретения полноты богообщения, и поэтому отождествлялась с этим богообщением. То же самое можно сказать и о половых отношениях: где-то и они становились единственно возможным способом общения с некими высшими силами. Это объясняется тем, что некоторые природные стороны человеческой жизни после грехопадения вышли из правильного русла. Наверное, богообщение до грехопадения должно было реализовываться посредством аскетики и в семейной жизни (есть даже мнение, что в этой области прежде всего). После же грехопадения все изменилось: аскетика, семейная жизнь и другие сферы человеческой жизни исказились и расстроились. Каждая из них, не являясь самоцелью, стала таковой. Конечно, аскетика по отношению к семье исказилась больше, так как "семейный инстинкт" более устойчив в силу большей приземленности и большей укорененности в природе человека.
В разных религиозных системах аскетический и семейный пути жизни нередко воспринимались как параллельные. Какому из них следовать? Выбор делался исходя из общекультурных и религиозных ценностей, а также в соответствии со способностями, стремлениями и талантами. Если были способности к аскетике, то при наличии условий желающие следовали этим путем. Если же не было условий или талантов, то они могли реализовать себя и в семье. Даже в Тибете, при наличии жесткого учения о духовной слабости семейной жизни, большая часть народа жила в деревнях и рожала будущих монахов.
Две тысячи лет назад на земле явился Богочеловек Иисус Христос. С этого момента все изменилось. Конечно, Господь не обошел в своем учении аскетику и семью в силу того, что они занимают естественное место в жизни человека. Аскетика была затронута больше, т.к. в те времена (и тем более, у иудеев), в отличие от нашего времени, жизнь семьи была отлажена до мелочей, и условия семейной жизни были традиционными. Особенностью учения Христа - является проповедь о Нем Самом. Как следствие, в Церкви нам дается не какая-то особая система построения жизни, в частности, семьи и аскетики, а новая жизнь - жизнь во Христе, в которую христианин входит через покаяние и крещение. Центром этой новой таинственной жизни является Евхаристия.
Так, в мир, где уже была культура, в частности, культура аскетики и семьи, входит Церковь как тело Христово, зримо явленная в Евхаристическом собрании, возглавляемом епископом (или священником). Цель этого собрания очевидна - единение в любви и причастие Христу Спасителю. Принципиальное отличие Церкви от всех прочих религиозных систем состоит в том, что спасение может быть даровано Телу Христову как целому живому организму. Конечно, каждая клеточка участвует в этом процессе, но ее связь с Главой этого тела и с другими клеточками, осуществляемая в любви, есть необходимейшее условие жизни Церкви. Эта связь чудесно осуществляется Духом Святым.