Страница 44 из 48
Раньше ребенок в избе только обедал и спал, а вся остальная жизнь протекала по кругу: двор, поле, луг, лес, река. Современное дитя зажато в квартиру. Стремление детей на улицу вполне естественно чисто биологически. Но пока единственное наше спасение в том, что существуют школы, которые имеют своей задачей тоже заточить дитя в искусственное пространство, в «массовую перенаселенную квартиру». Но в то же время, совершенно понятно, что школа, детский сад, еще какое-то учреждение, семьей воспринимается как некий отстойник, куда помещается дитя, где оно пребывает до того момента, когда родители придут усталые домой и будут отдыхать. И ребенок совершенно не вовлечен в их жизнь. И вот не знаю, прав я или нет, но мне кажется, что психологические причины ухода наших детей из семьи на улицу во всякую мерзость исходят из-за нарушения строя естественной жизни детей. Совершенно понятно, что мы не сможем разрушить города, вернуть всех в сельское хозяйство, начать жить всем около живой земли.
Поэтому всегда Россия вынуждена догонять технический прогресс, и мы постепенно приходим к тому, что нам нужно перенимать тот опыт, противоестественный опыт современной цивилизации, совершенно противоестественный потому, что та жизнь, которую мы ведем, не здоровая — и в смысле питания и в смысле физической нагрузки и так далее. Поэтому, когда рождается современный человек, на него заводят медицинскую карту сразу! Современная цивилизация идет двумя путями. Первый путь — развитие медицины, чтобы человеку было не больно жить и чтобы он смог жить долго. А вторая часть — сократить количество населения. Для этого вводится планирование семьи, планирование только в одну сторону — сокращать, не допускать рождения, а если все-таки ребенок зачат, то его убивать. Как можно больше, чтобы это было безболезненно и чтобы это никаким образом не повлияло на здоровье того, который его убил. И огромные миллиардные средства служат этому. Говорят, у Международной организации планирования семьи, годовой бюджет около 400 миллионов долларов. Сейчас есть Российская организация планирования семьи и ее задача: бюджетные средства получить, т. е. на средства налогоплательщиков убивать детей. Какое это отношение имеет к социальному служению Церкви и воспитанию, и воцерковлению молодежи?
Я дерзаю предложить одно из лекарств, потому что члены Церкви, действительно озабочены тем, что делать с нашими детьми и ищут выхода. Наши школы, наши кружки, наши детские театры, наши ежегодные акции празднования Рождества и Пасхи, наши Воскресные школы — это есть некоторое лекарство. Потому что в то время, когда наши дети заняты этим, то занято и то пространство, которое они могли использовать на то, чтобы сжечь кнопки в лифте, исписать подъезд, с кого-нибудь снять куртку, или разбить кому-то стекла, проколоть шину автомобиля. Мы все понимаем пользу этих всех мероприятий, а также занятий спортом. Ребенок — это существо полноценное. И если ребенок еще не умеет выразить свою мысль, и если он не может эти мысли даже сформировать в своем уме — это не значит, что он глуп. Как крестьянин, который, может быть, не сможет так изящно выражать свою мысль, как Иван Сергеевич Тургенев, но который совсем не глупее Ивана Сергеевича Тургенева. И если Иван Сергеевич Тургенев может писать хорошие рассказы или романы, то крестьянин может делать много из того, что не может делать Иван Сергеевич Тургенев. И это требует от него ничуть не меньше ума, просто у него другие навыки в его жизни. И хотя у людей умственного труда — а это известно из аскетики, что ум надмевает — создается такое впечатление, что те, кто не занят преимущественно умственным трудом, то это люди, может быть, и недалекие.
Но это большое заблуждение, потому что у людей, которые занимаются ремесленным трудом, такое же отношение к тем, кто занимается умственным трудом. Что это неумехи, не могут гвоздя забить и, вообще, нелюди. Что такое писать стихи? Это просто не серьезно. Ты скажи — кем ты работаешь? Тут существует такая проблема, но это от недоумения, от недостаточной наблюдательности. И тот же Тургенев, я не даром привел его в пример, прекрасно понимал, что крестьянин совсем не более глуп, чем он сам, т. к., конечно, был человек очень широкий, и умный, и образованный.
Так вот, дитя — существо такое же умное, как и мы с вами, и его ум совершенен. Мы наблюдаем в детях, даже иногда в маленьких, удивительные прозрения, которые поражают взрослых: они говорят такими меткими фразами, занимаются таким словотворчеством, которое просто удивительно. Как Чуковского это поражало, он даже книгу написал, какие замечательные бывают перлы словесные. Более того, я наблюдал явления настоящей прозорливости у детей, и бывают у детей пророчества, которые потом, конечно, утрачиваются с потерей чистой души.
Может быть, Господь отчасти и это имел в виду, когда говорил: «Будьте как дети». К Евангельским тайнам мы можем более или менее приближаться. К тому, чтобы это понять. Но насколько мы это понимаем? Нужно все-таки признать, что во всей полноте Евангелие, как мы ни были бы умны и образованны, понять и адекватно воспринять не сможем. Только можно свидетельствовать, что если человек действительно воспринял слово Божие, то оно чист, он свят. Если этой святости не наблюдается, то все это понимание Евангелия чисто рационально, внешне, поверхностно и неглубоко. И в Церкви принято такое правило: принимать только то толкование, которое исходит из уст человека святого, которых мы чтим и слушаем: Святых отцов, учителей Церкви. Хотя христианская жизнь должна нас приводить к тому, чтобы мы приобрели и внутренний алгоритм восприятия истины, а не просто основываясь на внешнем авторитете. Так вот, дитя — существо высокоумное. Особенно это поражает, когда учитель впервые входит в класс, новый учитель. Достаточно двух секунд — и все дети в классе абсолютно понимают, кто перед ними стоит и что можно при этом человеке делать, и они заранее знают, как он будет на это реагировать. И все дети прекрасно приспосабливаются к одному учителю, к другому, третьему и знают, что им за это будет. И это знают абсолютно все учителя на собственном опыте.
Откуда у детей такая способность физиономизма — вошел человек, а они его рассекают. Взрослый человек, сложный — а он для дитя совершенно прозрачен. Как? Почему? Вот вопрос!
Так вот, ребенок умен. И ребенок, хотя и не может это сформулировать, но прекрасно понимает, чувствует, что ему предлагают в круж`ке, что ему предлагают в спортивной секции, в школе и дома. Это не жизнь. Это есть суррогат. И не все дети согласны этот суррогат воспринимать как настоящую жизнь. Мы их называем трудными, они бунтуют. Причем сейчас я имею в виду детей из семей более-менее благополучных. Неблагополучие семей тоже провоцирует детей на бунт. Дети уходят на улицу и вообще отказываются учиться, и вся энергия их души направлена на то, чтобы делать такие вещи, которые взрослыми воспринимаются как какая-то гадостная месть. Потому что они нарочно все портят, они слушают ту музыку, которая у взрослых вызывает головную боль, они одевают одежду, которую ни в одном цирке не увидишь, они делают такие прически, которые их делают больше похожими на демонов, чем на людей и т. д., и т. п. Они начинают видеть удовольствие в том, чтобы издеваться над взрослыми людьми, которые воспринимают себя нормальными, а дети как бы говорят: вот вы считаете, что вы нормальные, а мы создает совершенно другой мир. А какой они могут создать мир? Поэтому естественно, что взрослые воспринимают поведение своих мальчиков и девочек как абсолютное беснование. Что и во внешней форме проявляется даже в дьявольской символике. Сейчас все подъезды покрыты свастикой, числами 666, подросток пишет гадости… Почему?
Потому что знает, что вызовет чувство боли, и он хочет его вызвать, для этого и пишет. Все нарочно, чтобы осуществить свое мстительное желание.
А причина в том, что взрослые не верят в то, что дети умные. Взрослые согласны с ребенком говорить на языке сюсюкания, и взрослые серьезно в свою жизнь детей не пускают — ограждают детей, и обычная реакция взрослого на ребенка: отстань, не мешай, я устал. Хорошо еще, если уроки вместе делают, это единственно, в чем состоит общение. Если родители делают уроки с детьми, тогда их союз каким-то образом выявлен, дети чувствуют вовлеченность в общее. И когда родители занимаются уроками с детьми, тогда все-таки связь не прекращается, т. к. начинается общая жизнь.