Страница 29 из 39
В борьбе за инвеституру в соотношении Церкви и государства, как мы с вами говорили, в западной Церкви получило преобладание стремление совместить церковное и светское начало. Другое дело, что Рим мыслил в этом синтезе главой начало церковное, а империя — начало светское. Бернард Клервоский во многом предвосхитил неизбежный принцип разделения светского и церковного начала, который впоследствии возобладал в жизни Западной Европы. По взглядам Бернарда эти два начала должны существовать независимо друг от друга, но в данном случае взгляды Бернарда Клервоского не отличает полная системность. С одной стороны, он настаивает на том, что Церковь не должна вмешиваться в дела государства и соответственно государство должно оставить церковь в покое; с другой стороны, он же учил о необходимости государственного содействия Церкви. Выражением этих взглядов служит его теория двух мечей, церковного и светского. Причем светский меч необходимо должен дополнять действие меча церковного: там, где Церковь не имеет права применить меч духовный, там вступает в силу карающий меч светской власти, т. е. Церковь поражает еретиков при помощи светской власти.
Хотелось бы также отметить своеобразное для своего времени учение Бернарда о спасении. Во многом, предвосхищая богословие Реформации, он считал, что человек не в силах совершить ничего необходимого для своего спасения, не в силах даже побудить себя к тому, чтобы совершать свое спасение. Только благодать Божией, действующая вне согласия человека, является источником стремления человека к спасению. Человек греховен, и все его деяния ничто пред Богом. В данном случае мы видим достаточно резкое отмежевание от идеи спасения делами закона, которая в это время преобладала в западной церкви.
Если кого-то интересует женское монашество, то я хотел бы назвать несколько имен. Хильдегарда ........................., которую считали ясновидящей, была аббатисой монастыря Рупертсберг, который находился в Биргенбрюке. Ей приписывают многие естественно-научные открытия. По своему общественному значению Хильдегарда может сравниться с Бернардом Клервоским. По крайней мере, она находилась в переписке почти со всеми сильными мира сего, и во многом ее мнение, ее духовный авторитет оказывал решающее воздействие не только на церковную, но и на политическую жизнь Западной Европы.
Еще одной видной представительницей женского монашества явилась Елизавета из Шёнау. Как и Хильдегарда, она жила в XII в.
09.11.99
.... которая происходила в западной церкви в течение XII столетия. Монашеские ордена, монашеское движение сыграло огромную роль в обновлении церковной жизни, но с другой стороны, то могущество и то имущественное достояние, которое приобрели самые известные монастыри (в частности, Клюнийское сообщество), естественно, не могли не оказать разлагающего влияния на их духовную жизнь. Наверное, самым знаменательным событием монашеского возрождения в Западной церкви XII-XIII столетий стало появление нового рода монашеских орденов — орденов нищенствующих, орденов, которые одним из основных правил своей жизни ставили отказ от имущественных владений, на своем опыте зная, как эти владения развратили духовную жизнь их предшественников.
Становление традиции нищенствующих орденов связано как с именами Франциска Ассизского и Доминика Гусмана. Два новшества отличают ордена францисканцев и доминиканцев от предшествовавшей бенедиктинской традиции. Во-первых, это радикальный отказ от имущественных владений, пусть даже во всей строгости он соблюдался не долго (в течение первых десятилетий существования этих орденов), но все-таки он стал одним из основных принципов их бытия. Во-вторых — проповедь, возвращение к апостольскому служению проповеди. Это были ордена, нищенствующие и это были ордена путешествующих, если можно так выразиться, бродячих проповедников.
Проповедь Франциска Ассизского (1182 - 1226) совпала со временем наивысшего могущества церкви на Западе. Именно в эти годы, в эти десятилетия римский первосвященник смог утвердить свое первенство власти не только в церкви, но и над всем западным миром. Многие историки отмечают, что появление такой фигуры как Франциск Ассизский, его проповедь абсолютной нищеты, абсолютного смирения, отказа от любой прямой властной вовлеченности в дела мира, появление фигуры столь значимой, такого духовного масштаба, не случайно совпало с периодом наибольшего обмирщения официальной церкви. Францисканцы никогда не были антитезой, они никогда не стремились к расколу и не противопоставляли себя видимой официальной церкви, но духовное противостояние, духовный контраст, который обозначило их движение, был совершенно очевиден. И более того, этот контраст был очень необходим западному христианству именно в эпоху наибольшего обмирщения, эпоху обольщения властью, которое постигло официальную церковь и его руководство. Именно в эти годы проповедь Франциска Ассизского с ее возвращением к идеалу нищеты, к отказу от вовлеченности в дела мира, идеалу смирения, получила громадную популярность. По-разному историки оценивают бурный рост францисканского ордена, но их оценки свидетельствуют о десятках и даже сотнях тысяч монахов.
Во всяком случае, десятки тысяч последователей нового монашеского движения появились уже в первое десятилетие проповеди Франциска Ассизского.
Франциск родился в семье богатого торговца, типичной семье набиравшего силу бюргерства. Ряд событий его биографии, его личной судьбы — прежде всего пленение и тяжелая болезнь — привели к совершенному внутреннему перерождению этого человека, который вначале даже и не помышлял о духовном делании, о монашеской стезе. Во время мессы при чтении Евангелия он услышал евангельский призыв Спасителя жить в нищете и проповедовать покаяние. Этот призыв, некогда услышанный им во время мессы, и определил его дальнейшее служение.
В 1209 г. Франциск с двенадцатью спутниками явился в Рим, чтобы получить благословение папы на свое служение и по возможности получить его утверждение нового монастырского устава, нового образа устроения его ордена. Однако такое благословение вначале было получено лишь в устной форме. В своем первоначальном, еще не оформившемся состоянии проповедь Франциска и сам образ жизни его последователей во многом вызывали естественные подозрения, может быть, в какой-то близости с вальденсами или, может быть, с проповедью Арнольда Брешианского. Поэтому вначале Иннокентий III отнесся к движению Франциска и францисканцев с достаточной осторожностью. Он дал им лишь устное благословение. Существует легенда о том, как Франциск Ассизский явился к Иннокентию III , и вид его был столь убогий, что папа сказал ему: “Сын мой, по виду твоему тебе следует жить не с людьми, а со свиньями. Иди, обрати свою проповедь этим животным, и пусть они послушают тебя, поскольку ты подобен им. Тебе осталось только вываляться в грязи, чтобы совершенно уподобиться им”. Франциск ушел, вывалялся в грязи и вновь явился к Иннокентию со словами: “Отец мой, я исполнил твою просьбу, теперь ты исполни мою”. И к чести римского первосвященника, как гласит легенда, он все-таки разрешил Франциску заниматься миссионерской деятельностью.
Уже через несколько лет, в 1221 г., папа Гонорий III официально утвердил устав францисканского ордена. Сам Франциск, и раньше страдавший разного рода нездоровьями, вскоре после этого заболел, у него появились на теле знаки ран Христовых — стигматы, и вскоре он умер. Вскоре после его смерти в 1226 г. папа Григорий IX причислил его к лику святых.
Что отличало историю францисканского ордена? Прежде всего, это был орден миссионеров. Сам Франциск стремился к миссии, и даже, может быть, к мученичеству, причем к мученичеству на Востоке, в Святой Земле. Он побывал с миссией на Востоке, и есть легенда о том, что он был очень благосклонно принят султаном, который выслушал его. Этой устремленностью к проповеди слова Божия францисканцы отличались в течение многих столетий, в течение всего средневековья. По крайней мере, именно францисканцы известны своими миссионерами. Они возглавили миссию в Северной Америке. Трудами францисканцев во многом началась миссия на Дальнем Востоке.