Страница 8 из 39
Хотя подложность этого канонического сборника была доказана в середине II тысячелетия, тем не менее можно говорить о том, что они и в дальнейшем продолжали влиять на церковную жизнь Запада. Тот образ церковной жизни, который сформировался столетиями под их воздействием, с теми или иными изменениями существует в римо-католической церкви до сего дня.
Теперь об их происхождении. На Западе получили распространение два канонических сборника: римский и испанский. Первый был составлен Дионисием Малым, он содержал правила четырех Вселенских и некоторых поместных соборов. Несколько большее распространение получил так называемый испанский сборник, составление которого приписывают Исидору Севильскому. Он появился во второй четверти VII столетия, и, кроме того, что находилось в римском сборнике, он также содержал и определения испанских и галльских соборов. Очевидно, что именно этот сборник и послужил объектом для подлога. В испанский сборник были внесены около 100 подложных декреталий, которые относятся к римским первосвященникам первых трех столетий.
Естественно, что авторство Исидора Севильского все историки отвергают. В качестве возможного автора называют Отгара, архиепископа Майнцского. Вероятно также, что участие в составлении лже-исидоровых декреталий мог принять и Ротхад Суассонский. Большинство исследователей именно с ним связывают появление в Риме этого сборника. Одно время было популярным предположение о том, что сборник был составлен где-то в недрах папской канцелярии, но это вряд ли соответствует истине. Также возможно, что значительная часть документов, которые фигурируют в этом сборнике под видом декреталий, уже существовала в Западной Церкви, просто они были собраны воедино и авторизованы.
В отличие от общераспространенного мнения, этот сборник не только утверждает права римского епископа, это вовсе не главное его содержание. В целом сборник охватывает разнообразные церковные вопросы, но власть римского епископа утверждается здесь как некое необходимое условие независимости местного епископа от своей местной церковной власти, а также местной светской власти. Власть римского епископа обосновывается в этом сборнике преимущественно с той целью, чтобы она могла обеспечить независимость местных епископов от своего непосредственного церковного начальства (митрополита) и, прежде всего от светских властителей, местных феодалов. Поэтому некоторые исследователи считают, что этот сборник мог стать плодом коллективного труда каких-то франкских епископов, которые были заинтересованы в том, чтобы предоставить каноническое основание своей независимости от местной светской и церковной власти.
Лже-исидоровы декреталии утверждают три основных идеи. Первое: духовное лицо, осужденное собором, может апеллировать к папе. Итак, суд местного собора оказывается недостаточным. Второе: поместный собор не может быть созван без согласия римского епископа. Мы говорили о том, что Николай I всячески пытался уничтожить значение поместных соборов, которые представляли высшую церковную власть в той или иной области. Согласно лже-исидоровым декреталиям, такой собор если и может произойти, то только с разрешения епископа Рима. И третье: епископ не может быть смещен без разрешения римского папы, т. е. он подчиняется напрямую римскому первосвященнику, а не своему митрополиту, в самых кардинальных вопросах.
Очень существенной составляющей сборника является утверждение независимости епископа от светской власти: епископы подлежат только Божьему суду, и проявлением Божьего суда может быть только суд церковный, но никак не светский.
Нужно сказать, что та легкость и быстрота, с которой этот сборник утвердился в жизни Западной церкви (буквально в течение столетия он стал общепринятым на всем Западе), свидетельствуют о том, что основные идеи сборника были, как минимум, созвучным убеждениям многих. Если это и был подлог, то ему все быстро и охотно поверили, настолько он совпадал с настроениями времени.
Если говорить о Николае I, то мы не можем не упомянуть его участия в истории противоречия между Востоком и Западом, которое в его понтификат приобрело особенно явные формы и в значительной мере ослабило то единение Востока и Запада, которое еще сохранялось к этому времени. Не буду излагать вам общую историю раскола между патриархом Фотием и папой Николаем, вы это знаете из курса церковной истории. На Западе предпосылок, которые сделали раскол не только возможным, но и неизлечимым, было несколько. Во-первых, еще за несколько десятилетий до этого раскола предшественник Николая I фактически отрекся от государственной лояльности по отношению к Византии. С другой стороны, римский первосвященник в недопустимой форме требовал от Востока признания тех прав, которые он всего лишь несколько лет тому назад с трудом завоевал на Западе, и то благодаря исключительно удачной политической обстановке.
Если говорить о западной церковной истории, то этот раскол для нас интересен тем, что он обнаружил несостоятельность, непрочность власти римского епископа даже в пределах его собственного западного патриархата, не говоря уже о его власти над Востоком. Итак, власть папы не только не была признана на Востоке, но этот кризис в отношениях с Востоком выявил ее непрочность на самом Западе. В чем это проявилось? В том, что достаточно быстро патриарху Фотию удалось предпринять успешные попытки организации общей оппозиции папе Николаю на Западе. Имели место подпольные переговоры Фотия с митрополитами Кельнским и Трирским. Эти владыки не вели такой последовательной борьбы с Римом, как, например, Гинтмар Реймсский, но были явно не на стороне Римского епископа. Фотий вел тайные переговоры с франкскими митрополитами, намереваясь возглавить общую оппозицию франков в лице митрополитов и императора Людовика II, чтобы низложить римского первосвященника. Эта опасность была для папы столь очевидной, что он вынужден, был обратиться за помощью не к кому иному, как к тому же Гинтмару Реймсскому, которого буквально несколько лет назад публично называл “коварным лжецом и обманщиком”. Папа был вынужден обратиться за помощью к франкским епископам.
Таким образом, Николаю I удалось справиться с оппозицией отнюдь не в силу своей власти и своего авторитета; скорее здесь сыграла свою роль закоренелая к тому времени неприязнь Запада к Востоку. Расхождения между Востоком и Западом не позволили объединиться им в противостоянии общему врагу, епископу Рима.
Итак, Николай I все-таки не смог достичь полностью своих целей. Более того, он оставил своим преемникам двусмысленное и противоречивое наследство. С одной стороны, он сумел освободиться от влияния светской власти. С другой стороны, сразу после его смерти его преемники обнаружили, что, освободившись от влияния власти мира сего, они не могут обойтись без ее содействия. Необходимо было не только освободиться от контроля со стороны государственной власти, необходимо было также привлечь ее на свою сторону, обеспечить ее поддержку. Власть церковная должна быть свободной, с одной стороны, а с другой — она должна опираться на силу меча власти государственной, которая должна содействовать власти церковной, исполняя ее предписания. Без этого содействия любые попытки утверждения собственного единовластия оказывались безрезультатными.
С этим пришлось воочию столкнуться наиболее выдающимся преемникам Николая, папам Иоанну и Адриану VIII, которые оказались не способны провести в жизнь намерения Николая I. До этого времени римские епископы находились под покровительством власти светской, теперь они лишились его и оказались фактически беззащитными перед многочисленными врагами. В частности, Иоанн VIII (872-882 гг.) вынужден был уже платить дань сарацинам. У себя в Риме к тому же он был свидетелем противоборства самых различных партий, таких как партия сторонников папы, партия провизантийская, партия императора и партия римской аристократии. Все это обеспечивало такую разноголосицу в самом Риме, что последующие выборы пап были в лучшем случае фарсом, а в худшем случае трагедией. Более того, папе пришлось выступить (и достаточно удачно) в качестве третейского судьи в борьбе за династическое наследование в остатках державы франков. Папа поддержал одного из претендентов, Карла Лысого, и новый император в благодарность не только наделил римского епископа новыми земельными владениями, но он фактически отказался от важнейших императорских прерогатив, которые заключались, в частности, в постоянном присутствии в Риме императорского посла и, прежде всего — в праве императора утверждать выборы римского первосвященника. Итак, в конце концов, папы добились полного освобождения из-под контроля со стороны императорской власти.