Страница 36 из 91
И что, братіе, горше и лютейше страшнаго и грознаго оного ответа и виденіа, егда узрим вся съгрешивъшаа и не покаавшася вечным мукам отсылаемы праведным судом Божіимъ, и трепещущих люте, и въсклицающих, и безделно плачю/л.^ об./щих? Како же не въсплачемъ и не рыдаем, егда въ уме пріимемъ страшныа и лютыа оны мукы, яже рече Писаніе «огнь вечный, тму кромешную, пропасть глубокую, лю- того ведь вошла смерть во все роды, съедающая человека». Но глубиною мудрости Своей неизреченной полагая сроки нашей жизни и провидя смерть, «Владыка, придя, низложил змея, воскресение нам даровал», и к иной жизни переселяет рабов Своих.
Итак, примем в ум второе пришествие Господне и наше воскресение, и Страшный суд, сами евангельские слова Господни имея перед глазами, как богогласный Матфей их записал: «И после скорби дней тех солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. И тогда явится знамение Сына Человеческого, и тогда восплачут все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою многою. И пошлет ангелов Своих с трубным гласом великим, и соберут избранных Его от четырех ветров, от концов небес до концов их» (ср.: Мф. 24,29–31).
Возлюбленный же ученик Господа Иоанн так записывает слова Его: «Наступает время, в которое все мертвые в гробах услышат голос Сына Божия и, услышав, оживут. И выйдут сотворившие добро в воскресение жизни, а сотворившие зло в воскресение осуждения» (ср.: Ин. 5, 28–29). И опять Матфей: «Когда придет Сын Человеческий во славе Своей и все святые ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей; и соберутся пред Ним все народы; и отделит их друг от друга, как пастырь отделяет овец от козлов и поставляет овец справа от себя, а козлов слева. Тогда скажет Царь находящимся справа от Него: Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте уготованное вам царство от сложения мира» {Мф. 25, 31–34). «К находящимся же слева от Него скажет: Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его» (Мф. 25, 41). «И пойдут они в муку вечную, праведники же в жизнь вечную» (Мф. 25, 46).
А что, братия, горше и тяжелее, чем этот страшный и грозный ответ и зрелище, когда увидим всех согрешивших и не покаявшихся отсылаемыми праведным судом Божиим в вечные муки, и тяжко трепещущими, вскрикивающими и безутешно плачущими? Как не заплачем и не зарыдаем, когда представим в уме эти страшные и тяжелые муки, то есть, как говорит Писание, «огонь вечный, тьму кромешную, пропасть глубокую, лютого червя неусыпающего, скрежет зубов» (ср.: таго червіа неусыпнаго, скрежет зубный» и прочаа вся болезни, хотя- щаа быти много съгрешівшим и Бога преблагаго прогневавшимъ зле нравом лукавым, от них же первый есмь азъ окаанный? Кый убо страх, братіе, будеть нам тогда, егда поставятся престоли, и книгы /л.99/ раз- гнутся, и Богъ на суде съ славою сядет, и самем аггелом предстоящим въ трепете? И что сътворимъ тогда, иже въ мнозех гресех повинніи человеци, егда услышим, зовущу Ему благословеныхъ Отца въ Царст- віе, грешныхъ же отсылающу в муку и от избранных отлучающу? И что убо отвещаем или отречем тогда, егда вся нашя дела предстанут на обличеніе нам, и вся нашя таинная явленна будут, яже съгрешихом въ дни и в нощи словом и делом и помышленіемь? /л. 99об./ И кый срам тогда объимет нас, понеже отврещися тогда от грех никто же может, Истинне обличающи и страху превелику обдержащу грешныа! В радости же и веселіи праведніи внидут в чертогъ небесный, мъзду пріем- люще добрым своим деланіемъ.
И кто исповесть, братіе, страхъ онъ и грозу втораго пришествіа Господня и суда оного Страшнаго и неумытнаго? Якоже некоему отъ отець рещи: «Аще бы възможно было тогда умрети, весь миръ от страха оного /л. юо/ умерлъ бы».
Того ради убоимся и ужаснемся, и пріемлем въ уме сіа. Аще и не хотящу сердцу, принужаем его помышляти сіа, и глаголемъ къ души своей[268]: «Увы, мрачнаа душе! Приближило ти ся есть от тела исхоже- ніе! Доколе злых не отреваешися? Доколе уныніемъ слежиши? Что не помышляеши страшный час смертный? Что не трепещеши страшнаго судища Спасова? Убо что отвещаеши или что отречеши? Се бо дела твоа предстоят, обличающе тя и клеве/,«. юооб./ихуихе на тя. Прочее, душе, дондеже время имаши, отступи отъ делъ срамных, имися по благое житіе, теци, предвари и верою възопи: Съгрешихъ, Ти, Господи, съгреших Ти зле! Но вем благоютробіе Твое, Человеколюбче. Того ради[269] припадаю и молюся Твоей благости: да пріидет на мя милость Твоа, Владыко![270] Яко смущена есть душа моя и болезньна о исхо- женіи своем отъ оканнаго ми тела:[271] еда како лукаваго съпостата съвет сърящет ю и препнет ю въ тме за неведомаа /л. ίου и ведомаа в житіи сем бывшаа ми грехы. Милостив ми буди, Владыко, и да не узрит душа Мф. 8, 12; Мк. 8, 43–44) и прочие все болезни, ожидающие много согрешивших и сильно прогневавших преблагого Бога лукавым нравом, из которых первый — я, окаянный? Какой ведь страх, братия, будет у нас тогда, когда поставятся престолы, и книги откроются, и Бог на суде со славою воссядет, когда и сами ангелы будут предстоять в трепете?
И что будем делать тогда мы, во многих грехах повинные люди, когда услышим, что Он зовет благословенных Отца в Царство (см.: Мф. 25, 34), а грешных отсылает в муку и от избранных отлучает? И что ответим и возразим тогда, когда все наши дела предстанут на обличение нам, и все наше тайное будет явлено, чем мы согрешили днями и в ночи словом, делом и помышлением? И какой срам тогда охватит нас, поскольку отказаться тогда от грехов никто не сможет, когда Истина будет обличать и превеликий страх овладеет грешниками! В радости же и веселии праведные войдут в чертог небесный, принимая воздаяние за свои добрые дела.
И кто передаст, братия, тот страх и ужас второго пришествия Господня и суда того Страшного и неподкупного? Как сказал некий из отцов: «Если бы возможно было тогда умереть, весь мир умер бы от того страха».
Потому убоимся, и ужаснемся, и воспримем это в ум. Даже если и не хочет сердце, принудим его думать об этом и скажем душе своей: «Увы, мрачная душа! Приблизился выход из тела! Доколе зол не отвращаешься? Доколе унынием угнетена? Что не помышляешь о страшном смертном часе? Что не трепещешь перед страшным судилищем Спасовым? Так что же ты ответишь или чем оправдаешься? Вот ведь дела твои предстоят, обличая тебя и обвиняя тебя. Итак, душа, доколе время есть, отступи от срамных дел, примись за благое житие, беги, упреди и с верою возопи: “Согрешил я, Господи, зло согрешил пред Тобою! Но знаю благоутробие Твое, Человеколюбче. Потому припадаю и молюсь Твоей благости: да придет на меня милость Твоя, Владыко! Ибо смущена душа моя и болезненна от мысли об исхождении своем от окаянного моего тела: как бы не встретил ее совет лукавого супостата и не захватил ее во тьме за неведомые и ведомые в этой жизни бывшие мои грехи. Будь милостив ко мне, Владыко, и да не уз моа темнаго взора лукавых бесовъ, но да пріимут ю аггели Твои пре- светліи. Имеяй власть оставляти грехы, остави ми, да почію, и да не обрящется пред Тобою грехъ мой, еже съгреших немощи ради естьст- ва нашего словом, делом, помышленіемъ, в разуме и неразуміи! Да обрящуся пред Тобою въ совлеченіи тела моего не имущи скверны никоеа же на образе душа моеа, и да не пріимет /л.
юі об./ мене, греш- ника, рука темнаа князя мира сего, еже въсторгнути мя въ глубину адову. Но предстани ми и буди ми Спасъ и Заступникъ! Помилуй, Господи, осквернившуюся страстми житіа сего душу мою, и чисту ея пока- аніемъ и исповеданіемъ пріими, и Своею силою възведи мя на божест- веный Твой суд. I егда пріидеши, Боже, на землю съ славою и сядеши, Милостиве, на престоле Твоем судити праведный Твой суд, мы же вси нази, яко осужени, неумытно/л. /02/му Ти суду предстанемъ, тогда нач- неши творити испытаніе нашим съгрешніемъ, — еже съгрешихом сло- вомъ и делом и помышленіемъ, тогда, Преблагый, не обличи моя та- иннаа и не посрами мене пред аггелы и человекы, но пощади мя, Боже, и помилуй мя. Понеже Страшнаго Твоего судища помышляю, Пребла- гый, и дне суднаго трепещу и боюся, отъ съвести моеа обличаем, и скорблю зело о деаній моихъ лукавых и недоумеюся, како отвещаю Тебе, безсмертному Царю, /л 102об./ тако Тебе горце прогневавъ. Ко- имъ ли дръзновеніем възрю на Тя, страшнаго Судію, азъ скверный и блудный? Но, Господи славе благоутробный, Отче, Сыне единородный, Душе Святый, помилуй мя и избави мя тогда огня негасимаго и сподоби мя одесную Тебе стати, Судій[272] праведный!»