Преподобный

- Господин авва, куда ты идешь? Андроник отвечал:

- К святым местам.

- И я хочу пойти.

- Хочешь пойдем вместе? Как пожелаешь, только пойдем по дороге молча, чтобы не видно было, что я иду с тобой.

- Как пожелаешь, пойдем молча.

Тогда Афанасия спрашивает его:

- А ты не ученик ли аввы Даниила?

- Да, ученик.

- А тебя зовут не Андроник?

- Да, я называюсь Андроником.

- Молитвы старца да сопутствуют нам.

- Аминь. Да будет так.

Так вдвоем они пришли в Иерусалим, поклонились свя­тым местам и молча вернулись в Александрию. Там Афана­сия спросила Андроника:

- Хочешь будем жить вместе в келье?

- Как пожелаешь, но сначала я пойду к моему старцу - ис­просить разрешения и молитвы.

- Ступай, я буду ждать тебя в местечке Октокэдекатон. Если сможешь жить со мной и не разговаривать, как тогда по дороге в Святую Землю, то приходи. А не сможешь, не приходи.

Андроник пришел к старцу и поведал ему обо всем, по­просив, если он сочтет разумным, позволить ему жить с мо­нахом Афанасием. Со слов Андроника авва Даниил понял, что Афанасий весьма преуспел в добродетели, поэтому раз­решил, сказав напоследок: «Ступай, возлюби безмолвие и пребывай с тем братом, потому что он настоящий монах». Так Андроник вернулся в условленное место и жил вместе с Афанасием двенадцать лет, не зная, что это была его жена. Сколько и какие подвиги они приняли на себя, невозможно достойно описать. Много раз их навещал авва Даниил, бесе­дуя на духовные темы и рассуждая о спасении души. Однаж­ды, когда авва Даниил снова пришел к ним и, уже достаточ­но побеседовав, простился и двинулся в обратный путь, авва Андроник побежал за ним и, догнав, сказал:

- Авва Афанасий занемог и скоро отойдет ко Господу.

Услышав это, авва Даниил вернулся и обнаружил, что у больного страшный приступ. Увидев авву Даниила, Афана­сий стал плакать, а старец ему сказал:

- Вместо того, чтобы радоваться, что идешь к Богу, ты плачешь?

- Я плачу о том, что авва Андроник остается один. Прошу тебя, отче, окажи любовь. По моей смерти найдешь у моей головы маленькую табличку. Прочитай, что там написано, и дай прочитать авве Андронику

Затем все трое помолились, блаженная Афанасия причас­тилась Пречистых Тайн и почила о Господе. Тогда авва Да­ниил прочитал табличку, и они узнали, что приснопамятная Афанасия была женой Андроника. Об этом стало известно по всей Лавре. Авва Даниил послал сообщение братии, и на ее погребение собрались все отцы, жившие во внутренней пустыне, из всех Александрийских Лавр, из всей той мест­ности и из скита. Скитские надели белые одежды, потому что был у них такой обычай - надевать белые одежды на погребение братии, как победивших трех врагов: плоть, мир и миродержца-диавола. Честные мощи преподобной Афа­насии вынесли с ветвями вайи и, прославляя Бога, давшего святой такое терпение, погребли с большим благоговением и славословиями.

А авва Даниил остался там, чтобы совершить семь пани­хид по преподобной, после чего хотел взять с собой авву Ан­дроника, но тот не желал оттуда уходить, сказав:

- Я хочу умереть здесь, вместе с моей госпожой Афанасией. Тогда, простившись с ним, авва Даниил тронулся в путь, но некий брат нагнал его по дороге и сказал, что у аввы Ан­дроника приступ. И снова авва Даниил вернулся и послал сказать в скит, что преподобный Андроник идет вслед пре­подобной Афанасии. Снова собрались все братия и застали его еще живым. После того, как они получили от него благо­словение, он упокоился о Господе. А между братиями, кото­рые жили в Октокэдекатоне, и скитскими возник спор из-за честных мощей преподобного Андроника, кто их возьмет. Насилу авве Даниилу удалось угасить этот спор, и преподобного Андроника погребли вместе с его сподвижницей, преподобной Афанасией, прославляя и благословляя Иже над всеми Бога. Аминь.

Житие и подвиги иже во святых отца нашего Андрея, архиепископа Критского, инрусалимлянина, просиявшего в VIII веке

Родиной сего божественного отца нашего Андрея был зна­менитый Дамаск, ныне называемый турками Сиам. Родился преподобный от богобоязненных и добродетельных родите­лей Георгия и Григории и до семи лет был немым, так что они очень печалились, думая, что он навсегда таким и оста­нется. По истечении семи лет, когда однажды с родителями он пошел в церковь и причастился Пречистого Тела и Крови Господней, случилось чудо. Язык его тотчас же разрешился от уз, и мальчик стал свободно говорить.

Тогда родители отдали его в школу на обучение священ­ным наукам. Обладая острым умом, Андрей с большой охо­той и ревностью предавался занятиям, и с чрезвычайным желанием упражняясь в предметах, преуспел во всех науках. Имея опытных учителей, он в совершенстве овладел всем. Язык его очистился, и Андрей стал искусно и приятно гово­рить. Душу свою он соделал способной к стяжанию доброде­тели и истины, а ум к тому, чтобы преуспевать в созерцани­ях горнего. Затем, изучив Священное Писание, он так был просвещен помыслом, что горячо полюбил истину и Божест­венную премудрость, к ней только всецело и стремясь.

Размышляя о том, что никаким другим способом нельзя соединиться с Божественной премудростью, кроме как осво­бодившись от земных материальных вещей, он попросил родителей посвятить его Богу, ибо не имел никакой склон­ности и любви ко всему мирскому. Движимые, конечно, Богом, родители привели его к Живоносному Гробу Господню и посвятили как жертву благоприятную Богу. Патриархом Иерусалимским был тогда Феодор, человек святой жизни, который с большой радостью принял юношу и сделал его своим духовным чадом (ибо подобный всегда любит себе подобного). Облачив его в монашеский образ, он рукополо­жил Андрея в диакона и стал всецело заботиться о его пре­успеянии, стараясь воспитать его в добродетели и возвести «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4.13).

Имея перед собой как бы добрую землю - душу юноши, патриарх имел и добрые надежды, что с помощью Божест­венного слова и доброго примера собственной добродетели душа его принесет стократный плод. Но старец не смог в со­вершенстве насладиться им, потому что разрешился от уз телесных и, с радостью скончавшись на руках своего духов­ного чада, пошел ко Владыке Христу, чтобы принять светлые венцы за доброе управление Церковью. А божественного Ан­дрея по своей смерти (помимо того, что сделал его экономом Церкви) назначил управителем и попечителем всей Церкви, потому что из-за юного возраста не мог оставить его преем­ником Патриаршего престола. Невзирая на возраст, в доб­родетели, заботе, надзоре и пользе, им приносимой, Андрей не уступал никакому другому покровителю Церкви, но был для Иерусалимской Церкви и отцом, и учителем, и эконо­мом, и слугой, и ярким примером всякого добра.

По повелению благочестивого царя Константина, внука Ираклия, собрался тогда в Константинополе Шестой Вселен­ский Собор, который торжественно отверг монофелитскую ересь и составил священный свод догматов. По всем Церк­вам были разосланы письма от царя, в которых одобрялись им Соборные правила и все верующие призывались следовать им. Когда это письмо пришло в Иерусалимскую Церковь, то наполнило ее духовной радостью и явилось свидетельством того, что благочестие, на которое ранее ополчались еретики, снова славно укрепилось. Лучшие люди Иерусалима решили, что нужно отправить в Константинополь человека который сможет доказать, что и они согласны с догматами Божественного Собора; на общем собрании постановили по­слать с этой целью великого Андрея вместе с другими двумя клириками, поскольку он был обучен догматам благочестия и преуспел в них больше любого другого силой слова и Свя­тым Духом.

Итак, взяв с собой двух выдающихся клириков, которых сам же и избрал, Андрей пришел в Константинополь. Царя он уже не застал в живых, наследником же царства стал его сын Юстиниан II, Ринилат*. Ему он передал исповедание Иерусалимской Церкви, а все недостающее в нем воспол­нил прекрасной речью. Вызвав удивление своей святостью и премудростью, он хорошо управил дела порученного ему по­сольства и отослал клириков обратно в Иерусалим возвес­тить остальным, как закончилось посольство, а сам остался в Константинополе, чтобы избавиться от церковных дел и в безмолвии проводить уединенную жизнь.