Преподобный

От этих слов беззаконный судья весьма разгневался и приказал обнажить святого, растянуть по земле за руки и за ноги, и бить воловьими жилами. При этом звероподобный правитель говорил мученику:

- Ну что, принесешь жертву богам? Или хочешь, чтобы на твое тело обрушилось еще больше ударов?

- Не только удары, но скорее тысячу смертей я бы при­нял ради любви Христовой, но не согласился бы отречься от Бога и принести жертву идолам, - подтвердил терпеливый подвижник.

Услышав это, тиран приказал бить мученика еще силь­нее. И так сильно его истязали, что не осталось на нем жи­вого места, но были видны внутренности. От невыносимых побоев Харитон пребывал безгласен. Тогда правитель при­казал оставить его, не потому что пожалел святого, но для того, чтобы тот не умер так скоро, избежав, таким образом, больших мук. Слуги подняли полумертвого исповедника и, взвалив на плечи, отнесли и бросили в темницу.

Ради краткости и умалчивая о многих подвигах сего доб­лестного мужа, опуская подробности, скажу, что после того как чудесным образом Господь даровал ему в заключении здравие, мученика Христова снова привели на судилище. И вновь суемудренный властитель пробовал сначала обманчи­вой лестью, а потом устрашениями сделать Харитона своим единомышленником. Но поскольку тот еще более укрепился в вере Христовой и лишь смеялся над его безумными реча­ми, правитель предал его еще большим мукам и приказал жечь тело исповедника огнем, а потом снова заключить в темницу.

Прошло немного времени и богоборствующий импера­тор был по справедливости наказан Богом за то зло, с кото­рым дерзнул пойти на христиан: всезлобный Аврелиан умер страшной смертью. Заступивший после него на царство Та­цит был вразумлен примером своего предшественника и, боясь, что тоже будет наказан, приказал прекратить пресле­дования христиан во всех областях своего царства.

Так, по устроению Божию, божественный Харитон не был предан смерти. И многие получили большую пользу от дол­гой земной жизни Харитона Исповедника, чего не было бы в результате его мученической кончины. Согласно царско­му указу ему была дарована полная свобода. Хотя святой и не принял за Христа мученической смерти, однако на вы­носливом его теле остались победные знаки и раны. Почти умерев для этой временной жизни и желая отныне служить только Единому Богу, он вступил на узкий и скорбный путь, ведущий, по словам Самого Господа, человека в жизнь веч­ную (ср. Мф. 7:14).

После освобождения из заключения, Харитон принял решение пойти в Иерусалим. По дороге в Святую Землю он попал к звероподобным разбойникам, которые связали ему за спиной руки, надели на шею железную цепь и при­вели треблаженного в пещеру, где обитали сами. Оставив его там связанным, они вышли на проезжую дорогу подсте­регать других путников. А божественный Харитон, размыс­лив, что нашедшее на него искушение попущено Богом на пользу его души, вначале премного возблагодарил Создате­ля, и, обратившись к злобному диаволу, стал поносить его таким образом: "О, мерзкий и нечистый, за что ты предал меня этим разбойникам - чтобы они убили меня, или что­бы помешать мне достигнуть цели? Хотя бы ты и усердно старался умертвить меня, напрасно трудишься, потому что ты ясно видел, что я, по благодати Христа моего, прези­раю любую смерть. А если ты и хочешь сбить меня с пути, чтобы я жил, не подражая Господу, ничего у тебя не выйдет. Потому что, будучи милосердным по природе, Творец ищет всякий самый малый предлог, чтобы щедро даровать Свои блага тем, кто желает жить богоугодно".

Во время этих размышлений в пещеру заползла гадюка, которую святой не видел, и в сосуд разбойников, наполнен­ный вином, изрыгнула весь свой яд. Когда страждущие от жажды разбойники вернулись и выпили это ядовитое вино, то сразу умерли. Так злость была наказана, а дивный Хари­тон в тот же час был невидимо избавлен от уз. Однако ис­поведник не покинул это безлюдное место; оно было весьма пригодным для безмолвия, и святой решил там остаться. С серебром, собранным разбойниками во грехе, он поступил по справедливости: часть раздал нищим и преподобным от­цам-пустынникам, а на оставшиеся деньги построил в пеще­ре Божий храм и Святую Фаворскую Лавру, главную церковь которой впоследствии освятил Иерусалимский Патриарх Макарий, который был в числе трехсот восемнадцати богоносных отцов Первого Вселенского Собора.

Подвизаясь в пещере, преподобный весьма скоро и во­преки своей воле стал очень многим известен. Каждый день он совершал удивительные чудеса. В результате бесчисленное множество еллинов и иудеев стали принимать Святое Крещение и, дивясь на его подвиги и добродетели, хотели по возможности ему подражать, и многие становились мо­нахами. Поистине это было изумительное чудо - видеть, как достоблаженный подвизался с несравненным желани­ем в жительстве по Богу, как считал для себя наслаждени­ем воздержание, неистощимым богатством - нестяжание, и как любил лежание на голой земле. От бдений он получал больший отдых, чем жизнелюбцы от многоспания и отды­ха на мягких матрацах, так он любил Всенощные моления и пения псалмов. От ношения власяницы, прикосновения ко­торой царапали его мученические раны, присноблаженный получал удовольствие большее, чем те, кто носят светлые и мягкие одежды. Все это происходило потому, что надежда на вечное блаженство придавала силы его душе с благодаре­нием претерпевать всякую боль и любой труд.

Блаженный Харитон был весьма милостив к нищим и сострадателен к согрешающим, гостеприимным и добрым, кротким и простым, беззлобным как дитя, и мирным со всеми, приветливым и учтивым, учительным и обогащен­ным словами премудрости, которыми радовал сердца своих посетителей. Посему каждый день к нему приходил народ послушать душеспасительное его учение. Из-за многолюд­ства пустыня стала городом. Видя, что от приходящих толп народа происходит великое смущение, чем нарушается его безмолвие и собеседование с Богом, а еще более - стараясь убежать от человеческой славы, ибо святой знал, что, подув как сильный ветер, она может погубить любую добродетель, преподобный решил уйти из Фаворской Лавры. Во время прощания Харитон заповедал своим ученикам все, что бы­ло необходимо для монашеской жизни. Устав заключался в следующем: есть один раз в день, желательно вечером, при­чем не вкушать много сытной пищи, но воздерживаться в тот момент, когда захочется еще. Едой же насельникам оби­тели должны были служить хлеб и соль, а питьем - чистая вода, которой, ради приобретения бесстрастия, монахи тоже должны были утолять жажду весьма умеренно. Преподоб­ный также назначил им время для псалмопения и молитвы: как днем, так и ночью.

При этом заповедал ненавидеть без­делье - как причину всех зол, и всегда давать рукам работу, подобно пророку Давиду, который «воззвах к тебе, Господи, весь день воздех к Тебе руце мои» (Пс. 87: ю). Во исполнение этих строк подвижник советовал монахам, бывшим у него в послушании, всегда молиться с воздетыми руками.

Святой отец велел отсекать от сердца постом и божест­венным мечом непрестанной молитвы худой помысел, по­сеянный общим врагом, чтобы он не смог найти себе места упокоения в сердце брата и родить отравленный плод сладо­страстия: «сей же род (бесовских помыслов) изгоняется толь­ко молитвою и постом», - сказано в Евангелии от Матфея (Мф. 17: 21). Кроме того, Харитон заповедал не отсылать с пустыми руками нищих, что приходят к воротам монасты­ря, дабы не пропустить Христа, Который, испытывая нас, очень часто надевает нищенское рубище.

После того как преподобный дал монахам своей обители эти установления и при общем согласии насельников поста­вил над ними игуменом самого добродетельного и опытного во всем брата, авва стал готовиться к уходу. Однако не в си­лах перенести этого, братия крайне опечалилась и с горячи­ми слезами просила отца Харитона не расставаться с ними. Святой не стал их слушать, потому что стремился к поль­зе не только для своей души, и в утешение братии молвил: "Не печальтесь, чада мои, из-за разлуки со мной, потому что если я уйду отсюда, никто не придет больше искать меня и беспокоить вас. Так что мое отшествие будет полезно и для меня, и для вас. Вы и я должны безмолвствовать в своих ке­льях, ведь только так мы принесем, с помощью Божией, мед добродетели". Попрощавшись с ними и передав их Владыке Христу, Харитон ушел. После одного дня пути преподобный обнаружил в районе Иерихона пустую пещеру, весьма при­годную для безмолвия. Здесь он скрывался долгое время совершенно никем не знаемый, наедине беседуя с Единым Богом. В пищу блаженный употреблял траву, которую слу­чалось ему находить.