Преподобный

Однако самый тяжелый грех - это злопамятство. Если гнев, как дым, помрачает душу на малое время, а затем рас­сеивается, то злопамятство входит в нее, как гвоздь, делая ее худшей всех зверей. Даже пес, когда гневается на како­го-нибудь человека, если его задобрить пищей, остывает и успокаивается. Подобно этому и прочие животные, если их приручить, становятся кроткими. Но тот, кем владеет зло­памятство, не подчиняется просьбам. И даже время, которое все изменяет, не может исцелить страсть злопамятства. Поэтому такие люди являются самыми нечестивыми и без­законными из всех. Они не слушают Спасителя Христа, Который говорит: Пойди «... прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой» (Мф. 5: 24), и апостола: «Солнце да не зайдет в гневе вашем» (Еф. 4: 26).

Итак, хорошо вообще не гневаться, а если и разгнева­ешься, божественный Павел не позволяет пребывать в этой страсти и одного дня, потому и сказал: "до захода солнца". А ты, монахиня, зачем ждешь, пока зайдет время твоей жиз­ни, чтобы примириться с той, на которую рассердилась? Разве ты не знаешь слово Божие: «довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6: 34). Для чего нам пребывать во враж­де по прошествии этого дня? Зачем ненавидеть ту, которая тебя опечалила? Не она это сделала, а диавол. Возненавидь болезнь, от которой страдает твоя сестра, а не саму больную: «Что хвалишися во злобе, силъне?» (Пс. 51: 3).

В словах: «неправду умысли язык твой» (Пс. 51: 4), - пророк Давид говорит нам, что все время жизни своей мы творим беззаконие, потому что не подчиняемся Закону Божию, ко­торый устами Павла повелевает не давать солнцу заходить во гневе нашем. Почему же и тогда мы не прекращаем ху­лить и поносить ближнего? За это мы будем по справедли­вости наказаны Творцом: «Сего ради Бог разрушит тя до конца, восторгнет тя, и преселит тя от селения твоего и корень твой от земли живых» (Пс. 51: 7), - предупреждает нас царственный Псалмопевец. Слышишь? Все это "дары" и "дарования" Создателя злопамятному, которые тот получает за свою злобу.

За злопамятством последует множество бед: зависть, пе­чаль, злословие. Зло, производимое этими страстями, хотя и кажется небольшим, смертельно. Ведь часто блуд, убийство, жадность - эти великие страсти - врачевались спаситель­ным лекарством покаяния, но гордость, злопамятство и зло­словие, несмотря на то что кажутся малым грехом, умертвляли душу, входя в наиболее уязвимые ее части, как гвоздь. Это происходило из-за того, что эти страсти наносили душе глубокую рану, но уязвленные ими пребывали в небреже­нии, думая, что злословие и все подобное неопасно. Так, не стараясь их исправить, такие люди мало-помалу погибали от них. Для некоторых тяжелый грех злословия - как пища отдых. Поэтому не следует внимать суетным слухам и слу­шать то, что говорят о чужих грехах. Надо хранить от них свою душу в простоте. Зловоние нечистых слов оскверняет душу помыслами и без причины заставляет возненавидеть тех, кто беседует и общается с тобой. Когда осквернится слух твой злословием клеветников, тогда ты уже более не будешь обладать рассуждением, но всех людей будешь представлять таковыми: глаз, который пристально смотрит на какой-ни­будь один цвет, уже более не в состоянии различать другие цвета, но все видимое представляется ему в одном цвете.

Нужно хранить язык и слух наш, чтобы никого не зло­словить и не слушать с пристрастием клевету других: «Тай­но клевещущего на ближнего своего изгоню» (Пс. 100: 5) и «яко да не возглаголют уста мои дел человеческих» (Пс. 16: 4), - говорит Давид. Мы же рассуждаем не только о тех де­лах, которые совершают люди, но и о тех, которые не совер­шают. Вот почему не верьте злословию против других, и не осуждайте тех, кто злословит, но поступайте так, как нам повелевает Божественное Писание: «яко глух не слышах и яко нем не отверзаяй уст своих» (Пс. 37: 14). Не радуйтесь не­счастьям других, даже если эти люди были весьма грешны­ми. Некоторые, когда видят, что кого-то бьют или ввергают в темницу, по неведению своему приводят народную пого­ворку: "Кто плохо постелил, тому плохо будет спать". Одна­ко ты, монахиня, которая постелила хорошо, думаешь, что будешь почивать всю свою жизнь? А как тогда согласовать это с Божественным Писанием, которое говорит, что одно и то же может постигнуть и праведного, и неправедного. Ведь все мы люди, и идем в этом мире по одной дороге, хотя и различным образом проводим свою жизнь. Разве не может и с нами случиться какое-нибудь несчастье? Почему же мы радуемся напастям других?..

Не должно испытывать ненависть к своим врагам, потому что, так нам повелел Сам Господь: «И аще благотворите благотворящим вам, кая вам благодать есть; ибо и грешницы тожде творят...» Но вы «любите враги ваша» (Лк. 6: 33, 35). Не требуется особого искусства и труда, чтобы полюбить то­го, кто тебе благоволит, ибо это естественное влечение. Но чтобы полюбить врага, требуется учение от Бога и великий труд для преодоления естественной ненависти. Царство Небесное приобретают не беспечные и беззаботные, а при­лежные, и те, кто употребляет для этого усилие. И как не должны мы ненавидеть своих врагов, так не должны избе­гать и презирать беспечных и ленивых, поскольку некото­рые для своего оправдания приводят изречение пророка: «С преподобным преподобен будеши... и со строптивым развратишися» (Пс.17:26-27). Этим они оправдывают свои дейст­вия, а на самом деле творят противоположное тому, что Дух Святый говорит через Давида. Он не заповедует отвращаться развращенных, но призывает исправлять их. Общаясь с ни­ми, ты привлечешь их к себе, и от зла направишь к добру. Характеры людей можно поделить на три вида. Первый от­личается крайней склонностью ко греху, второй - занимает среднее положение: склоняется и к добру, и ко греху, а тре­тий, возвышенный в великой добродетели, не только себя укрепляет в добре, но всячески старается привести к нему и того, кто крайне склонен ко греху.

Когда худые нравом люди имеют общение с худшими себя, то они еще более возрас­тают во зле. Средние стараются избегать худых, поскольку опасаются стать от общения с ними тоже худыми, ибо они еще неутвержденные в добре. А третьи, обладая мужествен­ным характером и твердо стоя в добре, общаются с худыми, чтобы спасти их. Если же этих, третьих, поносят и издевают­ся над ними те, кто видит, как они общаются с худыми и не­радивыми, они все эти обвинения принимают как похвалы, бесстрашно завершая Божие дело, то есть спасение братии.

«Радуйтеся и веселитеся... когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить люди» (Мф. 5: 12,11), - обращается к ним Спаситель. И Владыка Христос ел вместе с мытарями и грешниками. Совершенные в добро­детели более братолюбивы, чем себялюбивы, ибо как те, видит горящими соседские дома, бросают свои и бегут спасать от пожара соседские, так и эти, видя братьев своих согрешающими, пренебрегают собой, терпят поношения, осуждения, чтобы только спасти своих братьев. Средние, ког­да видят, что их ближний попаляется грехом, в страхе, что­бы самим не сгореть от греховного огня, убегают, а первые, как злые соседи, видя своих братьев горящими, еще более разжигают огонь, как дрова подкидывая в него собственные грехи. Таким образом, они совершенно сжигают ближних, и вместо того, чтобы водой залить огонь греха, от которого сгорает брат, бросают дрова, вынуждая несчастных грешить еще больше. Третьи же, будучи добрыми, ни во что не ста­вят свои стяжания, но считают их ниже спасения братьев. В этом заключаются признаки истинной любви, такие люди являются хранителями искренней любви.

Как грехи связаны один с другим: за сребролюбием сле­дуют зависть, хитрость, клятвопреступление, гнев, злопа­мятство, так и добродетели связаны с любовью - кротос­тью, долготерпением, незлобивостью. И совершенное бла­го - нестяжание. Нельзя достичь любви тому, кто сначала не приобретет нестяжание, потому что Бог повелел нам лю­бить всех людей, а не только кого-то одного. Вот почему мы не должны оставлять без внимания нуждающихся, а ста­раться во всем помогать им. Если мы поддерживаем лишь некоторых, то наша любовь обкрадывается и гибнет, потому что мы не всех любим. Только Всемогущий может даровать всем полный достаток, и если кто скажет, что тот, кто ниче­го не имеет, должен подвизаться для приобретения прибы­ли и раздачи из нее милостыни, пусть знает: это возможно мирским, но не монахам. Ибо давать милостыню Всеблагий велел не столько ради того, чтобы питать нищих, сколько ради стяжания любви теми, кто милует. Господь, устраивающий пути богатого, препитает и нищего. Неужели тогда излишним было повеление давать милостыню? Да не будет этого! Потому что милостыня становится начатком любви не умеющих ее стяжать. Как обрезание крайней плоти было примером обрезания сердца, так и милостыня стала учителем любви. Хотя для тех, кому по благодати Божией. дана любовь, милостыня излишня. Я говорю это не для то­го, чтобы осудить милостыню, но чтобы показать чистоту нестяжания.