Преподобный

По совершении всего положенного при погребении, я упал на могилу и стал целовать землю, после чего, печаль­ный и весь в слезах, тронулся в обратный путь. По дороге мне встретился некий знатный муж, имевший военную власть в одном понтийском городке Севастополе. Услышав о смерти Макрины, он сильно опечалился, потому что был нашим родственником, а потом поведал мне следующую историю которой я и закончу сие повествование.

- Послушай, какое великое благо оставило эту жизнь начал он, оправившись от слез. - Как-то раз мы с супругой захотели посетить школу добродетели - именно так должно называть то аскетическое жилище, где обитала Макрина. С нами была и наша дочь, у которой один глаз был поражен заразной болезнью, из-за чего она выглядела весьма ужасно и жалко: радужная оболочка вокруг зрачка была утолщена и вся побелела. По пути мы разделились: я пошел туда, где подвизались мужи, игуменом у которых был твой брат Петр, а супруга моя отправилась в монастырь дев - в обитель ве­ликой Макрины. Через некоторое время мы решили уйти, но когда собрались в путь, то нас обоих задержали. Твой брат попросил меня остаться и разделить подвижническую трапезу, а твоя блаженная сестра не давала уйти моей жене, так как держала в объятиях нашу дочь, говоря, что не отдаст ее, если супруга не разделит с ней трапезу. По обычаю целуя ребенка, она приблизила свои уста к ее глазу.

- Если вы окажете мне милость и отведаете со мной тра­пезы, то я дам вам вознаграждение, достойное такой же чес­ти и милости, - сказала она.

- Какое же вознаграждение ты нам дашь? - поинтересо­валась супруга.

- Я дам вам лекарство, с помощью которого можно выле­чить глаз ребенку, -обнадежила Макрина.

Об этом обещании святой послали сообщить мне, после чего мы с радостью остались. По окончании трапезы мы тро­нулись в путь, по дороге рассказывая друг другу о том, что видели и слышали. Я говорил о том, что было в мужском монастыре, а моя супруга подробно, не упуская и малейшей подробности, поведала мне о преподобной, но когда дошла до обещания святой исцелить нашего ребенка, она вдруг прервала свой рассказ.

- И что это такое с нами случилось? Как же мы не позабо­тились взять обещанное нам лекарство? - удивилась она.

Поскольку я тоже опечалился из-за нашей небрежности, то велел тут же поскорей вернуться и взять лекарство. В это время девочка, которую держала на руках кормилица, случайно повернулась и посмотрела на мать. Та, взглянув в ее глаза, радостно сказала мне:

- Не расстраивайся из-за лекарства, потому что мы полу­чили то, что обещала Макрина: этим лекарством было ис­целение дочери по ее молитвам, а в глазу не осталось и следа болезни.

- Что великого в том, что рукой Господней слепым воз­вращается зрение, если даже раба Его верой в Создателя со­творила чудо не меньшее тех? - завершил свое повествова­ние родственник, и из глаз его потекли слезы.

Я слышал и о других чудесах блаженной Макрины от тех, кто с ней жил и в точности знал о ее жизни, но я не буду о них говорить, потому что многим они покажутся невероятными. Ведь большинство людей судят о том, что слышат, по мере своих знаний, а когда что-то превосходит эту меру, начинают подозревать, что все это обман. Поэтому я опускаю рассказ о чудесном умножении зерна во время голода, когда Макрина раздавала его нищим, а оно нисколько не убывало, да и о дру­гих, более странных, чем этот, случаях: исцелениях больных и бесноватых, пророчествах о будущих временах, в которые все, обладающие точным и совершенным знанием, верят как в истинные, хотя они и кажутся невероятными. Они превос­ходят наше естество, имеющее плотской ум, думают, что это невозможно. Такие люди не знают, что Божественные дары подаются в зависимости от веры: маловерным - малые, а тем, У кого вера велика, - великие. Вот для того, чтобы маловер­ные, не верующие в Божественные дары, не потерпели вреда, я и отказался от описания самых удивительных из тех чудес, которые Бог сотворил через Макрину, считая достаточным того, что мною уже написано о ее жизни. Еяже молитвами да сподобимся и мы Царствия Небесного. Аминь.

Написано ее родным братом святым Григорием Нисским и послано монаху Олимпию

Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Паисия Великого, подвизавшегося в 370 году

Сей божественный Паисий родился в Египте у благочестивых, добродетельных и богатых добрыми христианскими нравами родителей. У этой семьи, имеющей семерых детей, было достаточно богатства для безбедной жизни, поэтому они всегда помогали нуждающимся. И чем больше милосер­дия семья оказывала беднякам, тем обильнее становилось их состояние. После смерти главы семейства вся забота и о поддержании имения, и о воспитании детей, особенно о Па­исий, как самом младшем из чад, легла на плечи опечален­ной матери. Однажды ночью ей во сне явился Ангел Госпо­день, которого послал Сам Бог, Отец всех сирот, и сказал:

- Почему ты так печалишься, что нужно заботиться о де­тях, как будто это только твое дело, а не Бога? Не скорби, но посвяти Всемогущему своего сына, через которого просла­вится пресвятое имя Божие.

- Все мои дети принадлежат Создателю, пусть Он Сам возьмет, кого хочет.

- Вот этот угоден Творцу, - взяв Паисия за руку, возвес­тил Ангел.

- Он еще не может служить и работать Всемилостиво­му, но возьми лучше кого-нибудь из старших, - ответила ему мать.

- О, прекраснейшая из жен, ты говоришь, что Паисий не может служить Сердцеведцу, потому что мал, но знай, что сила Божия обычно проявляется в немощных. Этот, мень­ший из всех, является избранником Отчим и более всех уго­дит Миродержцу.

С этими словами Ангел отошел, а жена, проснувшись, удивлялась повелению свыше и прославляла Вседержителя словами:

- Буди, Господи, милость Твоя на нас и на рабе Твоем Паисие.

Божественный же Паисий был богобоязненным отро­ком в котором год от года возрастала благодать Божия. Еще будучи ребенком он возжелал монашеской жизни и по до­стижении определенного возраста, как беззлобный агнец, пришел в скитскую пустыню на послушание к известному старцу Памво. Обладая даром прозорливости, этот авва уз­нал будущее Паисия и, с великой радостью приняв юношу, облек его в святую монашескую схиму. Юный инок хорошо подвизался в терпении, с ревностью исполнял все то, что ему поручал его духовный отец. Божественный Памво помогал подвижнику достичь высоких вершин добродетели и учил Паисия всегда ходить с опущенной главой, дабы ум, пред­ставляя себе красоту неизреченной славы Божией, непре­станно помышлял о Небесном. Созерцание это, как считал учитель блаженного, будет всегда помогать прославлять всемогущую благость Бога, великого нашего Благодетеля. Так, Паисий три года вообще не видел человеческого лица, но усердно читал Священное Писание и исследовал его Бо­жественный смысл, что помогло ему стать, по слову проро­ка Давида, «как древо, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое» (Пс. 1: 3).

- «Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устом моим» (Пс. 118:103), - любил повторять инок эти строки Псалтири.

Паисий мучил и удручал свое тело постами и молитвен­ными бдениями, благодаря чему смог подчинить его веле­ниям своей души. Святой Памво так хорошо и благочестиво руководил треблаженным, что смог сделать из него опытного во всем искусного подвижника. Перед своей кончиной Памво благословил Паисия и изрек о нем множество пророчеств, после чего с миром отошел ко Господу.

С того дня я, смиренный Иоанн, написавший это повест­вование, стал жить в одной келье с Паисием. Наш образ жизни был построен на полученном от духовного отца пра­виле, мы взаимно укрепляли друг друга в добродетели и за­ботились о спасении наших душ. Прошло немного времени и Паисий стал подвизаться еще суровее, нежели прежде: на­чал поститься всю неделю, вкушая лишь небольшой кусок хлеба с солью, и то только по субботам. Все остальное вре­мя он посвящал чтению слова Божия. Преподобный изучал пророчества боговдохновенного пророка Иеремии, который, как говорят, неоднократно являлся ему и толковал тайный смысл своих трудов, чем побуждал подвижника к любви обетованных благ.