Страница 3 из 16
Пленение есть невольное увлечение нашего сердца к пришедшему помыслу или постоянное водворение его в себе – совокупление с ним, отчего повреждается наше доброе устроение. В первом случае, когда умом твоим овладевают помыслы и он насильно – против твоего желания – уносится лукавыми мыслями, – ты вскоре, с Божией помощью, можешь удерживать его и возвращать к себе и к делу своему. Второй случай бывает тогда, когда ум, как бы бурею и волнами подъемлемый и отторженный от благого своего устроения к злым мыслям, уже не может придти в тихое и мирное состояние. Это обыкновенно происходит от рассеянности и от излишних неполезных бесед. Вменяемость в этих случаях различна, смотря по тому, когда и как помысл внедряется в душу и действует: во время ли молитвы – келейной или соборной, или не во время молитвословия, средний ли то – безразличный – негреховный помысл, или прямо – злой... Если ум находится в плену лукавых помыслов во время молитвы, это очень виновно и осудительно, потому что во время молитвы ум должен быть весь обращен к Богу и внимать молитве, отвращаясь всячески и всяких сторонних мыслей. Если же не во время молитвы и при необходимых для жизни потребностях входят в душу и в ней остаются мысли, то такое состояние безгрешно, ибо и святые необходимое для жизни телесной исполняли благословно и безвинно.
Во всяком этого рода помысле, – говорят Отцы, – ум наш, если соблюдает себя в благочестивом устроении, бывает с Богом неразлучен; от лукавых же мыслей да отвращаемся.
Страсть
Страстию называют такую склонность и такое действие, которые, долгое время гнездясь в душе, посредством привычки, обращаются как бы в естество ее. Человек приходит в это состояние произвольно и самоохотно; и тогда помысл, утвердясь от частого с ним обращения и сопребывания, и согретый и воспитанный в сердце, превратясь в привычку, непрестанно возмущает и волнует его страстными внушениями, от врага влагаемыми. Это бывает тогда, когда враг очень часто представляет человеку какую-либо вещь или лицо, питающие страсть, и воспламеняет его к исключительному люблению их, так что волею или неволею человек мысленно порабощается ими. Причиной сего бывает, как сказано, по небрежению и произволению долговременное занятие предметом. Страсть, во всех ее видах, непреложно подлежит или покаянию, соразмерному с виной, или – будущей муке. Итак, подобает каяться и молиться об избавлении от всякой страсти; ибо всякая страсть подлежит муке не за то, что подверглись мы брани от нее, но за нераскаянность. Если бы было то (т. е. мука) только за брань от врага, то некоторые, не достигнув еще совершенного безстрастия, не могли бы получить избавления, как говорит св. Петр Дамаскин. Обуреваемому же какой-либо страстью подобает всеми силами противиться ей, – сказали Отцы.
Возьмем, например, страсть блудную: кто борим этой страстью к какому-либо лицу, тот пусть всячески удаляется от него – удаляется и от собеседования, и от сопребывания с ним, и от прикосновения к его одежде, и от запаха ее. Кто не соблюдает себя от всего этого, тот питает в себе страсть и любодействует мысленно в сердце своем, – сказали Отцы: он сам в себе возжигает пламя страстей и, как зверей, вводит в душу свою лукавые помыслы.
Так святые подвижники свидетельствуют нам, что все грехопадения человеческие совершаются не иначе, как с постепенностью. Первая степень есть прилог, когда без намерения и против воли входят в душу греховные представления, или через внешние и внутренние чувства, или через воображение. Это безгрешно и только есть повод и близость ко греху; и самые великие святые, в самые священные времена, нередко подвергались прилогам и принуждены были бороться с ними. Сочетание означает принятие прилога, добровольное размышление о нем; сие не всегда безгрешно. Сложение есть услаждение души пришедшим помыслом или образом, т. е. когда кто, принимая помыслы или образы, представленные врагом, и с ними беседуя мысленно, вскоре решит в мысли своей, чтобы так было, как внушает помысл. Здесь нужно немедленное покаяние и призывание Бога в помощь. Пленение есть то состояние души, когда принужденно и невольно отводится ум на худые мысли, нарушающие мирное устроение души, и душа с усилием, только при помощи Божией, возвращается в себя. Страсть есть долговременное и обратившееся в привычку услаждение страстными помыслами, влагаемыми от врага, и утвердившееся от частого размышления, мечтания и собеседования с ними. Это уже есть рабство греху, и не покаявшийся, не извергший из себя страсть подлежит вечным мукам.
Здесь потребна уже великая и напряженная борьба и особенная благодатная помощь, чтобы оставить грех (см. Лествица 15, 75).
Вот где начало и корень нашей греховности! Приходит в душу помысл, приражается предмет – греховный или не греховный, по мысли прп. Нила, это все равно, – мы обращаем на него внимание, задумываемся над ним, увлекаемся им, начинаем стремиться к нему; а главное свое дело – дело спасения или пребывания в Боге и во всем Божественном – забываем. И все это делается часто без нашего ведома. Мы так слабы, рассеянны, легкомысленны, небрежны, что влаемся всяким ветром этих помыслов и предметов: они непрестанно, как вихрь какой, кружат нас – от утра до вечера, от вечера до утра; а от этого грешим постоянно. И всему этому подвергаемся мы часто безсознательно. Горе нам! Что делать, чтобы избавиться от такого, без сомнения, погибельного состояния? Необходимо твердо знать и всегда помнить, что не от слабости, не от рассеянности, не от небрежности, не от легкомысленности только нашей все это происходит с нами, а, главным образом, от незнания того процесса, которым помыслы доводят нас до страстей, от нежелания и неумения бороться с ними и побеждать их, от забвения о своем назначении, от неведения, что противопоставлять им. О, как нужно изучить эти разные движения помыслов в духовной брани! Как необходимо всегда помнить и употреблять в дело те средства, которые избавляют нас от поражения ими и дают нам победу над ними! Иначе как и спастись нам!?..
2.
Указав различные степени помыслов, возрастающих до страсти, прп. Нил научает нас далее, каким образом противиться сим искушениям диавольским, противопоставляя им молитву и безмолвие, и открывает те таинственные дарования, какими Господь благодатно просвещает Своих угодников, свыше всех помыслов человеческих.
Отцы, – говорит он, – наставляют, чтобы подвижник противостоял вражеской стороне с соразмерной ее действию силою, имея в виду, что он одержит победу или потерпит поражение в уме своем. Проще сказать: должно сопротивляться лукавым помыслам, сколько у нас есть силы. Следствием противоборства будут или венцы, или наказания; венцы – победителю, а муки – согрешившему и не покаявшемуся в сей жизни. «Согрешение, заслуживающее муку, – по словам св. Петра Дамаскина, – есть то, когда кто помысл приведет в исполнение; а тем, кои твердо борются и среди сильной борьбы вражией не изнемогают, – тем соплетаются светлейшие венцы».
Самая лучшая и благонадежная брань может быть тогда, когда помысл – прилог отсекается в самом начале, и когда будет непрестанная молитва. Ибо кто сопротивляется в первомыслии, т. е. прилогу, тот, так сказать, одним ударом пресечет все последующие действия: благоразумный подвижник умерщвляет самую мать злых исчадий, т. е. лукавый прилог первой мысли, – сказали отцы. А наипаче во время молитвы надо ум свой привести в такое состояние, чтобы он был глух и нем, как сказал св. Нил Синайский, и иметь сердце упраздненным от всякого помысла, даже по-видимому доброго, как сказал св. Исихий Иерусалимский; ибо по опыту известно, что за допущением безстрастных – добрых помыслов следуют и страстные худые: вход первых отверзает дверь и вторым.
Так всемерно нужно упразднять себя и от тех помыслов, которые представляются правыми, чтобы постоянно – безпрепятственно – зреть во глубину сердца и взывать: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя – произносить иногда всю эту молитву, иногда половину ее, сокращая так: Господи Иисусе Христе, помилуй мя; или: Сыне Божий, помилуй мя, – как это будет удобнее для новоначальных, – научает св. Григорий Синаит. Впрочем, слишком часто изменять слова молитвы не должно. По произнесении: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя – Отцы присовокупляют еще слово: грешного. И это Господу приятно, а нам, грешным, особенно прилично.