Страница 20 из 91
И это, как представляется, о таком сложении сказал этот святой, — когда кто‑то принимает помыслы вражеские добровольно и, собеседуя и сочетаясь с ними, будет побежден ими и далее не борется против страсти, но положит в себе твердо сотворить грех; или, если и постарался, желая на деле сотворить то, что положил в своей мысли, но остановлен был или по причине времени, или места, или иными какими‑то причинами, — и это гораздо тяжелее и наказывается запрещением.
Пленение же — это или насильственное и невольное отведение сердца, или продолжительное сочетание со случившимся помыслом, для нашего изящного устроения губительное. А насильственное и невольное отведение сердца, это — когда ум бывает пленен помыслами, иначе говоря, насильно отведен к лукавым мыслям, против твоего желания; но тут же с Божией помощью ты возвращаешь его к себе. Когда же, словно бурей и волнами носимый и от благого устроения к лукавым мыслям влекомый, не можешь в тихое и мирное устроение прийти, — это особенно бывает от волнения и от многих и неполезных бесед, — то это продолжительное совокупление с приключившимся помыслом для доброго устроения губительно.
Это иначе судится, если бывает во время молитвы, и иначе не во время ее, и иначе при средних, и иначе при лукавых помышлениях. Ведь если во время молитвы будет ум пленен лукавыми помышлениями, то это более тяжело, ибо во время молитвы к Богу ум надлежит собирать, и молитве внимать, и от всяческих мыслей отвращаться. Если же не во время молитвы и о нужных житейских потребностях, — таковое безгрешно, поскольку и святые благословенно исполняли нужные в жизни этой потребности. Ибо при каждом помысле, сказали отцы, являя себя благочестивым разумом, ум с Богом. От лукавых же помыслов всегда подобает отвращаться.
Страсть же, истинно говорят, — долгое время в душе гнездясь и будучи затем ее обычаем переведена как бы в нрав, сама потом к человеку как усвоенная самопроизвольно приходит, обуревая постоянно страстными помыслами, от врага влагаемыми, утвердившись от сочетания и частого собеседования и став обычной от многого помышления и мечтания. Это бывает, когда какую‑нибудь вещь, возбуждающую страсть, враг часто представляет человеку и разжигает его более, чем к чему‑то иному, на любовь к ней, и тот, хочет или не хочет, побеждается ею мысленно. Особенно же это бывает, если он прежде по небрежности часто сочетался и собеседовал с ней, то есть мыслил по доброй воле о той вещи неподобающим образом. Это у всех подлежит или соразмерному покаянию, или будущей муке. То есть надо муце подлежит. Сиречь каатися и молитися о избавленіи таковыа страсти. Будущей бо муце подлежить непокааніа ради, а не брани. Аще бо се было бы, не бышя безъ съвершенаго безстрастіа неціи могли остав- леніа получиті, якоже глаголеть Петръ Дамаскинъ. Подобает же ра- туемому коею–любо страстію тщал..?5/ливо противитися ей, рекошя отци. Яково же речемъ о блудней страсти: аще кто борем страстію къ коему лицу, подобает всячьскы удалятися от него — и събеседованіа, и съпербываніа, и ризъ прикосновеніа, и обоняніа.
Въ всех бо сихъ аще не хранится кто, сей съвершает страсть и любодействует помыслы въ сердци, рекошя отци, сам пещь страстей запаляетъ, яко зверя въводя лукавыа помыслы. /,■. нов./
2. О бореніи нашем еже къ симъ, и яко памятію Божіею и храненіемъ сердца, сиречь молитвою и безмолвіем умным, побежати сихъ, и о еже како действовати сіа. Въ немъ же и о дарованіих.
Бореніе противъ сим уставляют отци равномощную противъ борющегося силу, волею или побежающа, или побеженіе пріемлюща умно. Еже съпроста рещи — съпротивлятися лукавым помыслом елика сила нам есть. Сіе венцем или томленіемъ виновно: их/ венци убо — побе- дившим, мукы же — съгрешившим и не покаавшимся въ житіи семъ.
«Сіе же съгрешеніе, еже мукам виновно, — глаголеть Петръ Дамаскинъ, — егда на дело придет. Крепце же борющімся и не изнемогающим о зелнем18 ратованіи вражьи светлейшіи исплетаются венцы».
Разумное же и изящьное бореніе, глаголють отци, еже начяло при- шедшаго помысла отсекати, иже глаголется прилогъ, и беспрестанно молитися. Иже бо, решя, пръвому съпротивляайся, сиречь прилол..?* ηβ./гу помысла, вся последняа единою отреза. — Понеже разумне боряйся матерь злым, сиречь лукавый прілог мыслем, отмещет. И под- визатися подобает поставити умъ глух и нем въ время молитвы, якоже рече Нилъ Синайскый, и имети сердце безмолвствующе от всяко каяться и молиться об избавлении от таковой страсти. Ибо будущей муке подлежит за непокаяние, а не за брань. Если бы это было так, не могли бы некоторые без совершенного бесстрастия получить оставления грехов, как говорит Петр Дамаскин.[169] Подобает же ратуемому какою‑либо страстью старательно противиться ей, сказали отцы. Скажем, например, о блудной страсти: если кто‑то борим страстью к некоему лицу, подобает ему всячески удаляться от него — избегать и собеседования, и сопребывания, и прикосновения к одеждам, и обоняния. А кто не остерегается всего этого, тот совершает страсть и любодействует помыслами в сердце, сказали отцы, сам печь страстей разжигает, словно зверя вводя лукавые помыслы.
2. О нашей борьбе с ними, и что памятью Божией и хранением сердца, то есть молитвой и безмолвием умным, должно побеждать их, и о том, как это делать. В нем же и о дарованиях.
Борьбу против них отцы устанавливают равномощной силе борющегося, своею волею или побеждающего, или принимающего поражение в уме. То есть, проще сказать, надо сопротивляться лукавым помыслам сколько силы у нас есть. Это — причина венцов или мучений: венцы ведь — победившим, а муки — согрешившим и не покаявшимся в этой жизни.
«Согрешение, оказывающееся причиной мук, — говорит Петр Дамаскин, — когда оно переходит в дело. Крепко же борющимся и не изнемогающим в тяжелой рати с врагом исплетаются светлейшие венцы».
Разумная же и искусная борьба, говорят отцы, состоит в том, чтобы отсекать начало пришедшего помысла, каковой называется прилогом, и беспрестанно молиться. Ибо, сказали они, сопротивляющийся первому, то есть прилогу помысла, все последующее разом отрезает. — Потому что разумно борющийся мать зол, то есть лукавый прилог к мыслям, отметает. И подобает стараться удерживать ум глухим и немым во время молитвы, как сказал Нил Синайский,[170] и иметь сердце го помысла, аще и отнудь благъ является, глаголеть Ісихіе Іерусалим- скый. Понеже бестрастным, рече, помыслом страстніи последуют, якоже искусом познано бысть; и первых вход вторымъ /л.27/ вина бывает. И понеже речено есть, яко, благым помыслом последующе, лукавіи входять в нас, того раді подобает покушатися молчати мыслію и от мнящіхся помыслъ десных и зрети присно въ глубину сердечь- ную и глаголати: «Господи Ісусе Христе, Сыне Божій, помилуй мя» все, овогда же полъ: «Господи Ісусе Христе, помилуй мя». И, пакы пременивъ, глаголи: «Сыне Божій, помилуй мя», — еже есть и удоб- нее новоначалным, рече Грігоріе Синаитъ. «Не подобает же, — рече, — часто пременяти, но — покоено». Прил.27об./лагают же ныне отци въ молитве слово: егда рекъ «Господи Ісусе Христе, Сыне Божій, помилуй мя», и абіе речет: «грешнаго». И сіе пріатно есть. Наипаче же подобно нам, грешным.
И тако глаголи прилежно, аще стоа, или седя, или и лежа, и, умъ въ сердци затворяй и дыханіе держа елико мощъно, да не часто дышеши, якоже глаголеть Симеон Новый Богослов. И Григоріе Синаит: «Призывай Господа Ісуса желателне, и тръпе- ливне, и пождателне, отвращаася всех помыслъ». А еже рекошя сіи святіи держати дыханіе, /л. 28/ еже не часто дыхати, и искус въскоре научит, яко зело ползует къ събранію умному.
Аще ли же не можеши въ безмолвіи сердца кроме помысл молити- ся[171], но видиши сих множащихся въ уме своем, не малодушьствуй о семъ, но пребывай единаче моляся. Сіе бо ведый известно, блаженный Григоріе Сінаит, — яко не мощно есть[172] нам страстным победити лукавыа помыслы, рече сице: «Никтоже новоначалных удержавает умъ и отгоняет помыслы, аще не Богъ удержит его и помы/л. 28об./слы от- женет. Силных бо есть се — еже удержавати умъ и отганяти помыслы. Но и сии не о себе отгоняютъ ихъ, но съ Богом подвижутся на брань ихъ, яко оболчени благодатію и всеоружьством Его». Ты же аще видиши, рече, нечистоту лукавых духовъ, сииречь помыслы, въздаемы[173] въ уме твоем, не ужасайся, ни дивися и аще блага разуменіа явяттися вещей некых, не внемли тем, но держи въздыханіе якоже мощно и, умъ въ сердци затворяа, въместо /,«29/ оружіа призывай Господа Ісуса часто и прилежно, и отбегнут яко огнемъ палими невидимо божестве- нымъ именемъ. Аще ли о мнозе стужают помыслы, тогда, став, помо- лися на них и пакы первое деланіе дръжи крепце. Како же помолимся на помыслы, сіе, Богу помогающу, послеже речемъ.