Преподобный Серафим Саровский/ Библиотека Golden-Ship.ru преподобный СЕРАФИМ САРОВСКИЙ

они решились с нами дождаться отворения дверей великого старца. Наконец и они смутились ду­хом, и даже сам отец Гурий ввечеру, уже позд­нему наставшу, очень смутился и сказал мне: - Уж темно, батюшка, и лошадь проголода­лась, и мальчик-кучер есть, вероятно, хочет. Да как бы, если позже поедем, и звери на нас не напали бы. Но я сказал: - Нет, батюшка отец Гурий, поезжайте вы одни назад, если боитесь чего, а меня пусть хо­тя и звери растерзают здесь, а я не отойду от двери батюшки отца Серафима, хоть бы мне и голодною смертью при них пришлось умереть; я все-таки стану ждать его, покуда отворит он мне двери святой своей кельи!

И батюшка отец Серафим, весьма немного погодя, действительно отворил двери своей кельи и, обращаясь ко мне, сказал: - Ваше Боголюбие, я вас звал, но не взыщи­те, что я не отворял целый день: ныне среда, и я безмолвствую, а вот завтра - милости про­сим, я рад буду душевно с вами побеседовать. Но уже не так рано извольте жаловать ко мне; а то, не кушавши целый день, вы изнемогли вельми.

А так, после поздней обедни, да под­крепивши себя довольно пищею, пожалуйте с отцом Гурием ко мне. Теперь грядите и подкре­питесь пищею - вы изнемогли. И стал нас, начиная с меня, благословлять и сказал отцу Гурию: - Так, друг, так-то, радость моя, завтра с господином-то пожалуйте ко мне на ближай­шую мою пажнинку - там меня обрящете, а теперь грядите с миром. До свидания, ваше Боголюбие!

С этими словами батюшка опять затворил­ся. Никакое слово не может выразить той радо­сти, которую я ощутил в сердце моем. Я плавал в блаженстве. Мысль, что, несмотря на долго­терпение целого дня, я хоть под конец да спо­добился, однако же, не только узреть лицо отца Серафима, но и слышать привет его богодухно-венных словес, так утешила меня.

Да, я был на высоте блаженства, никаким земным подобием не изобразимой! И, несмотря на то, что я це­лый день не пил и не ел, я сделался так сыт, что как будто наелся до пресыщения и напился до разумного упоения. Говорю истину, хоть, может быть, для некоторых, не испытавших на деле, что значит сладость, сытость и упоенье, кото­рыми преисполняется человек во время наития Духа Божия, слова мои и покажутся преувели­ченными и рассказ чересчур восторженным.

Но уверяю совестью православно-христиан­скою, что нет здесь преувеличенья, а все сказан­ное сейчас мною есть не только сущая истина, но даже и весьма слабое представление того, что я действительно ощущал в сердце моем. Но кто даст мне глагол, могущий хоть мало, хоть отчасти выразить, что восчувствовала ду­ша моя на следующий день? III Это было в четверток. День был пасмурный.

Снегу было на четверть на земле, а сверху по­рошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка отец Серафим начал беседу со мной на ближней пажнинке своей, возле той же его ближней пустыньки против речки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее. Поместил он меня на пне только что им срубленного дерева, а сам стал против меня на корточках.

- Господь открыл мне, - сказал великий ста­рец, - что в ребячестве вашем усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей хри­стианской, и у многих великих духовных особ вы о том неоднократно спрашивали. Я должен сказать тут, что с двенадцати­летнего возраста меня эта мысль неотступно тревожила; и я, действительно, ко многим из духовных лиц обращался с этим вопросом, но ответы их меня не удовлетворяли. Старцу это было неизвестно.

- Но никто, - продолжал отец Серафим, -не сказал вам о том определительно. Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, твори запове­ди Божии, твори добро - вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты небогоугодным лю­бопытством, и говорили вам: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало.

Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем действительно эта цель состоит. Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для дости­жения ее. Истинная же цель жизни нашей хри­стианской состоит в стяжании Духа Святаго Божьего.

Пост же и бдение, и молитва, и мило­стыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святаго Духа Божьего. Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святаго Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, но мзды в жизни буду­щего века нам не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает.

Вот по­чему Господь Иисус Христос сказал: «Всяк, иже не собирает со Мною, той расточает». Доброе дело иначе нельзя назвать, как собиранием, ибо хотя оно и не ради Христа делается, одна­ко же добро. Писание говорит: «Во всяком язы-це бояйся Бога и делаяй правду приятен Ему есть». И, как видим из последовательности свя­щенного повествования, этот «делаяй правду» до того приятен Богу, что Корнилию сотнику, боявшемуся Бога и делавшему правду, явился Ангел Господень во время молитвы его и сказал: «Пошли в Иоппию к Симону Усмарю, тамо об-рящеши Петра, и той ти речет глаголы живота вечнаго, в них спасешися ты и весь дом твой».

Итак, Господь все Свои Божественные сред­ства употребляет, чтобы доставить такому че­ловеку возможность за свои добрые дела не лишиться награды в жизни пакибытия. Но для этого надо начать здесь правой верой в Господа нашего Иисуса Христа Сына Божия, пришед­шего в мир грешных спасти, и приобретением себе благодати Духа Святаго, вводящего в серд­ца наши Царствие Божие и прокладывающего нам дорогу к приобретению блаженства жизни будущего века.

Но тем и ограничивается эта приятность Богу дел добрых, не ради Христа делаемых: Создатель наш дает средства на их осуществление. За человеком остается или осуществить их, или нет. Вот почему Господь сказал Евреям: «Аще не бысте видели, греха не бысте имели. Ныне же глаголете - видим, и грех ваш пребывает на вас». Воспользуется че­ловек, подобно Корнилию, приятностью Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уве­рует в Сына Его, то такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанного и только за веру в Него.

В противном же случае человек не вправе жаловаться, что добро его не пошло в дело. Этого не бывает никогда, только при делании какого-либо добра Христа ради, ибо добро, ради Него сделанное, не только в жиз­ни будущего века венец правды ходатайствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодатию Духа Святаго и притом, как сказа­но: «Не в меру бо дает Бог Духа Святаго.

Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его». Так-то, ваше Боголюбие. Так в стяжании этого-то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской; а молитва, бде­ние, пост, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели суть только средства к стяжанию Духа Божьего. - Как же стяжания? - спросил я батюшку Се­рафима. - Я что-то не понимаю.

- Стяжание все равно что приобретение, -отвечал мне он, - ведь вы разумеете, что значит стяжание денег? Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы, ваше Боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стя­жание или наживание денег, а у дворян сверх то­го - получение почестей, отличий и других на­град за государственные заслуги.

Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодат­ный и вечный; и он, как и денежный, чиновный и временный, приобретается одними и теми же путями, очень сходственными друг с другом. Бог Слово, Господь наш, Богочеловек Иисус Христос уподобляет жизнь нашу торжищу, и дело жизни нашей на земле именует куплею, и говорит всем нам: «Купуйте, дондеже прииду, искупующе вре­мя, яко дние лукави суть», то есть выгадывайте время для получения небесных благ через зем­ные товары.

Земные товары - это добродете­ли, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятаго Духа. В притче о мудрых и юродивых девах, когда у юродивых недоставало елея, сказано: «Шедше купите на торжищи». Но когда они купили, двери в чертог брачный уже были затворены, и они не могли войти в него. Некоторые говорят, что недостаток елея у юро­дивых дев знаменует недостаток у них прижиз­ненных добрых дел. Такое разумение не вполне правильно.

Какой же это у них был недостаток в добрых делах, когда они хоть юродивыми, да все же девами называются? Ведь девство есть на­ивысочайшая добродетель, как состояние рав-ноангельское, и могло бы служить заменой само по себе всех прочих добродетелей. Я, убогий, думаю, что у них именно благодати Всесвятаго Духа Божьего недоставало. Творя добродетели, девы эти по духовному своему неразумию пола­гали, что в том-то и дело лишь христианское, чтобы одни добродетели делать.