Страница 55 из 56
Ибо они мертвы, смиренны духом и сердцем, кротки и ревнители о Господе.
Они нечестивы для нечестивых и благоухание жизни для избранников Господних.
Они (даже) и блудники для блудных сердцем и равноангельные для девственных душою.
Они и среди славы смиренны и в бедности славны,
они нищету считают как бы царством и царство как бы нищетою.
Они, вкушая (пищу), находятся в воздержании и, постясь, насыщаются всяким видом (ея).
Они не снисходят к неправде и не могут презреть угнетенного и притесняемого богатыми.
Они не стыдятся лица человеческого, ибо видят лицо Господне.
Они не смягчаются сердцем чрез дары и не презирают закона справедливости, ибо имёют неотъемлемое богатство и все, что в миpе, считают как бы навозом.
Имея учителем Духа, они не нуждаются в научении от людей, но, озаряемые светом Его, созерцают Сына, видят Отца и поклоняются Троице лицами, Единому Богу, соединенному естеством несказанно.
От Отца же опять они тайно научаются, что Сын рождается нераздельно, как Он один знает.
Я же не могу изречь (этого), ибо если бы мог, то слово, конечно, могло бы выразить то, что превыше слова и ума, и все то, что вверху, стало бы внизу.
Ибо если бы тварь изучила Творца и всего уразумела, каков Он, и могла высказать словом и написать; то дело стало бы лучше делателя.
Оставь, человек, содрогнись, смертный по природе, и помысли, что ты произведен из небытия и, вышедши из матерней утробы, увидел мир, произведенный прежде тебя.
И если ты можешь познать высоту неба, или показать, какова сущность Солнца, луны и звезд, где они утверждены и как совершают течение, будучи бездушными и бесчувственно двигаясь; или если бы ты узнал границу и меру, широту и величину самой земли, из которой сам ты взят, и на чем она ходит, и что это опять такое, или где оно совершает свой ход; если бы ты познал (все) это и для каждого в отдельности нашел предел;
и если бы ты исчислил песок морской,
и мог распознать природу себя самого,
и изъяснить это дело премудрости [Божией]; тогда ты уразумел бы и Самого Творца, как в Троице—Единица неслиянно, и в Единице—Троица нераздельно.
Взыщи Духа, будь вне миpa, не дай очам сна совершенна и не заботься о настоящей жизни, плачь и рыдай о том времени, которое ты потерял;
быть может, ты умолишь Бога, и Он даст (тебе), как прежде дал видеть мир и солнце и дневной свет, так и ныне сподобит озарить,
и показать тебе умный мир,
и просветить тебя трисолнечным светом.
Когда же его ты увидишь, тогда познаешь и то, о чем говорю я, тогда уразумеешь благодать Духа, что Он, и отсутствуя, присутствует силою, и присутствуя, невидим в Божественном естестве, но и везде есть и нигде.
Ибо если станешь искать, чтобы чувственно увидеть Его, То где ты найдешь (Его)?—нигде, конечно, должен сказать ты.
Если же возможешь умно прозреть, лучше же—(когда) Он озарит ум твой и откроет зеницы сердца твоего, тогда ты не будешь отрицать, что Он везде есть, но чрез Него ты всему научишься, хотя бы ты был неученым и простецом.
Если же ты не познал, что око ума твоего отверсто и увидело свет, и не ощутил еще Божественной сладости;
если не просвещен ты Божественным Духом,
если не плакал беспечальными слезами,
если не увидел, что ум твой омыт, и не познал, что сердце твое очищено
и просияло светлыми отблесками;
и (если) нежданно не нашел ты Христа внутри себя,
и не пришел в изумление, увидев Божественную красоту,
и не забыл человеческой природы, всего себя видя измененным, то как, скажи, не трепещешь ты говорить о Боге?
Как, будучи сам весь плотью и не соделавшись еще духом, как Павел, смеешь философствовать или говорить о Духе, который, (как) слышишь ты, не обитает в таковых, как и Слово, потому что они суть плоть (Быт. 6, 8)?
Написал же я это для того, чтобы ты знал, как я верую, и если пожелаешь ты, то поверишь мне и опечалишься.
Ибо поистине если ты не имеешь того сокровища, которого мир не может вместить, если ты не получил еще славу рыбарей, приявшие которую поистине восприняли Бога; то оставишь миp и то, что в миpe, и, вскочив на ноги, потечешь, прежде чем не заключатся для тебя врата, жизни и здешнего зрелища,
и окончится праздник сей жизни,
и омрачится солнце и звезды,
и прейдет земля и отверзется ад,
и наступит всякая тьма и хаос.
и тогда узнаешь ты, любезная душа, и изведаешь, что не имеющие Божественного Духа, светящего в уме, наподобие светильника, и обитающего в сердце неизъяснимо, отсылаются в вечную тьму.
Ибо и Дух есть Господь, и Бог Отец Господа—Дух, один, конечно, Дух, ибо Он не разделяется.
Имеющий Его поистине имеет трех, но неслиянно, хотя и нераздельно.
Ибо есть Отец, и как Он будет Сыном, ведь Он по существу нерожденный?
Есть и Сын, и как Он сделается Духом?
Дух же есть Дух, и как Он явится Отцом?
Отец есть Отец, потому что всегда Он—родитель.
Как же бывает это вечное рождение, что (Сын) совершенно не отделяется от Отца и весь происходит неизъяснимо, всегда пребывая в Отчем лоне и всегда происходя неизреченно?
Сын вечно видится в Отце: родившись, Он пребывает неразлучным, происходя, Он не отделяется от корня; но и отдельно является нераздельным
и будучи соединен весь с Отцом живым,
и Сам есть жизнь, доставляя всем жизнь.
Что есть Отец, то и Сын,
и что Сын, то и Отец также.
Видя Сына, я вижу и Отца, равно и Отец видится с Сыном;
однако один рождает, другой же рождается, и отдельно от Отца есть то, что Он есть.
Что же Он есть, скажи и изъясни этим людям? —
Бог безначальный, как и Творец всех, так как Он был и будет Богом равным Отцу по существу и по естеству, и по власти, и.по образу воистину, и по виду, и по времени Он еще не был без Отца.
Как Он происходит?—как слово из ума.
Как отделяется?—как голос от слова.
Как Он воплотился?—как слово написанное.
Быв низведен от вышних к нижним, я опечалился чрез себя самого, и оплакивал род человеческий; так как, ища необычайных доказательств, [люди] приводят человеческие понятия и вещи и слова, и думают, что изображают Божественное естество, то естество, которого никто ни из Ангелов, ни из людей не мог ни увидеть, ни наименовать.
И в самом деле, чем можно было бы назвать Творца всех?
Ведь имена и вещи и слова— все произошло по повелению Бога.
Ибо и имена положил Он делам (Своим), каждой вещи свое название;
не всем же—Сам, но дал, чтобы и твари в свою очередь (своим) делам полагали имена: и одна другую и называет и называема бывает.
Его же имя нам еще не известно, кроме (имени) „Сущий" неизреченный Бог, как сказал Он (Исх. 3, 14).
Итак, если Он неизреченен, если не имеет имени;
если невидим, если сокровен;
если неприступен, если один Он превыше слова, превыше представления не только человеческого, но и—невещественных умов;
ибо Он положил тьму покровом (Своим) (Псал. 17,12),
и потому все прочее находится во тьме,
и один только Он, как свет, вне тьмы;
то как ты вводишь о Нем понятие?
Или ты делом увидел отделенного?
Откуда же и как прошел ты чрез тьму, один отделившись от всех тварей?
Если же это не свойственно тебе, но другому, то, удивляюсь, кому же?—спрашиваю тебя, чтобы научиться, ангелу или кому-либо другому из невещественных [умов]?
Да и не читал ли ты, что и лица и ноги они имёют покровенными благоговейно и прилично Божественными крылами?
Если эти некие крылья ты будешь понимать не (иначе, как) покров от неприступной славы, ибо не естество (Божие) они видят, но славу славы; то какому же человеку—посмеешь сказать ты?
Иоанну или великому Павлу?
Но один взывает и всем проповедует, что ремня одного или ремешка обуви он не может развязать (Лук. 3, 16),
Другой же, когда взошел на третье небо и после того взят был в рай, не сказал ли тебе одному чего-либо частным образом, что ты скрыл и ныне желаешь возвестить?
Ибо мы не слыхали, чтобы и он что-либо сообщил об этом письменно, но и он громогласно говорит: я слышал глаголы, которых не могу изречь (2 Кор. 12, 4);
обитает же Бог в неприступном свете (1 Тим. 6,16).
Итак, Иоанн не развязывает ремня и недостоин развязать ремешка одного,
Павел не мог изъяснить глаголов, которые он слышал, называя их неизреченными; кто же [после этого] исследовал так Бога,
и остался неопалимым от неприступного света?
и, проникнув в это обиталище [Бога],
узрел самое естество Владыки, чтобы нечто большее Иоанна и Павла дерзнул он, несчастный, сказать?
Ибо кто не содрогнется и кто не восплачет об ослеплении и омрачении ныне говорящих и вводящих новую и поистине странную ересь, низвергающую в одну пропасть всех, вопрошающих и вопрошаемых.
Ибо мыслью ли они отделяют Слово или делом—зломудренно заблуждаются,
с той и другой стороны попадая в ересь.
Ведь (отделять) делом значит рассекать Слово (от Отца), мыслью же—наоборот сливать Его, как бы Оно совершенно не отделялось.