Страница 45 из 61
Убрали землю голубым
ковром.
Расставили букеты
голубые.
И вспомнила душа
Миры иные.
Апр. 45
* * *
В страдании,
В молчании
Есть радость тайная.
Она незрима.
217//218
Так светлые ручьи
Струятся под землей,
Подснежники под снежной
пеленой таятся.
Чем рана глубже —
Радость ярче,
И радость побеждает боль.
Она со всеми,
Кто страдает
Ради Тебя, с Тобой.
Апр. 45
Подражание Псалмам
К Тебе, о Господи,
Мое моленье,
Моя тоска, моя печаль.
В Тебе Одном
Жду исцеленья.
Господь, услышь мою молитву
И душу исцели,
Благой Твоей рукой
Коснись души больной
И дай ей, Господи,
Твой свет
И Твой покой.
Апр, 45
* * *
Когда тоска и мрак вокруг,
Я тайный замыкаю круг.
Я зажигаю свет над тьмой,
Свет Невечерний, мой.
Свет тихий, золотой
Мне в душу проникает,
И мир иной передо мной
Как радость расцветает.
Апр. 45
218//219
* * *
Спускаюсь вниз
И подымаюсь ввысь,
Вся жизнь — падение
И взлет.
Не то же ли в природе?
Сегодня мрачный день,
А завтра солнце радость
Льет,
И все вокруг смеется.
О мудрая! Тебе открыто
Сердце человека.
В нем беспокойство и покой,
В нем свет и тени.
В тебе, как в зеркале,
Его отображение.
30 июня 45 г.
219//220
* * *
Уведи меня в страны
нездешние,
Уведи голубой тропой.
Где-то плещут воды
вешние,
Где-то свет и покой.
Упокой мою душу мятежную,
Упокой, освети мои дни.
Где-то розы цветут белоснежные,
И не гаснут огни.
45 г.
Декабрь
Кораллы белые на окнах
Расцвели,
На плечи смуглые земли
Упали белые меха,
Спит зимним сном река,
Там, у окна,
Серебряную сеть
Закинула луна.
Декабрь! Перед камином
Красно-синим
С тобою, тишина,
Встречаю вечер зимний.
* * *
Ни радость,
Ни печаль...
Бывают дни такие,
Бесцветные, сухие.
Все кажется пустым,
Слова, желанья, встречи.
Уйти бы, но куда?
219//220
* * *
Уголь в камине
Догорает,
Тает красный лед,
Часы по комнате
Шагают
Взад и вперед.
Годы и дни летят,
Как листья осенние,
Годы и дни летят
В сумрак забвенья.
Лунатик
Луна караулит
Белую улицу,
Черные тени домов...
Рукой голубою ласково будит
И тихо ведет за собой.
На белом карнизе
В лунной ризе
Над миром презренным,
Дерзновенно,
Скользить по нише
Все выше, выше...
Над бездной лунной,
Голубо-струнной,
По краю крыши
Все выше, выше!
В детской
— «Нянечка, нянечка, расскажи мне сказочку!»
— «Что ты это вздумала? Нельзя! Теперь пост».
— «Это, когда сердятся
221//222
И весь день без сладкого?»
— «А ты не сердись! Богу помолись! Спать пора! Ложись!»
— «Позволь Ваське Хвост подрезать? Ваське будет лучше, Дверь не прищемит».
— «Да угомонись ты!
Спать скорей ложись!»
— «Нянечка! Ты сердишься?
Значит, уже пост?
Я не буду, нянечка,
Не отрежу хвост!»
Молитва
Боженька! Это я — Петя!
Видишь? Стою в углу…
Няня меня наказала.
Спицу сломал и иглу.
«Петя сегодня без сладкого, –
мама сказала, — весь день...»
Прости меня, Боженька,
Гадкого.
Возьми хромую лошадку!
Весеннее
Чу! Дудочка весны...
Чу! Голоса лесные...
Опять о счастье сны земные.
Весна стозвонная,
В мечты влюбленная,
В безумье — мудрая,
Зеленокудрая.
Чу! Дудочка весны...
О счастье сны.
222//223
Влачатся дни унылые
В осенней полумгле.
Не полетят бескрылые,
Поникшие к земле.
Ах, жить бы в белой келье,
Псалмы, стихиры петь,
Забыть земное зелье,
До смерти умереть.
* * *
Люблю все тайное,
Необычайное,
Неуловимое,
Неповторимое.
Любуюсь словом
Недосказанным,
Путем свободным,
Неуказанным.
Любуюсь дерзостью пилота,
Безумием его полета.
Я в мире все люблю мятежное,
Весну коварную
И бури снежные.
* * *
Июлем опьяненный сад,
Лучей лучистые каскады,
В аллее под зеленой аркой,
Чуть дышит воздух ярко-жаркий.
Звенит коса золото-звонко,
Сверкает серп золото-тонкий,
В голубо-синей тишине
На ярко-солнечном огне.
223//224
О, солнце! Золотистый шмель
И жала желтого укусы,
О, волны солнечного хмеля
Над полем рыже-русым!
* * *
Ландыши продают
Белые, белые...
А вокруг улицы
Ошалелые,
Город пылью дышит.
Вспомни, вспомни:
Где-то там
Весна идет по цветам,
Где-то там
В голубо-небе
Яблони в розово-снеге.
Вспомни, вспомни:
Где-то там
Весной, по ночам,
Поет соловейная флейта.
Небо, весна!
Этот город, улицу
Пожалейте!
ЛУННЫЕ
Каприччио № 1
Эта ночь лилово-лунная
Пьяна. Она выпила холодно-лунного
Вина.
Ночь, шатаясь, по земле
Бредет,
Сны больные, сны безумные
Прядет.
Если эта ночь пьяна —
Не ее вина.
224//225
Над землей лиловая луна
Льет безумье лунного
Вина.
Каприччио № 2
Из серебряно-хрустальной
лейки
Льется лунная вода...
Под деревьями,
На кружевной скамейке
Девушки из голубого льда.
Затрубили в трубы медные
лягушки
У стеклянного пруда...
Знаешь ли? Земля — веселая
игрушка.
Землю можно повернуть
туда-сюда.
Месяц — ломтик апельсина
Над осиной.
Гулко квакают лягушки
Где-то в тине.
Сонный ветер лес ласкает,
Веет паутиной.
Бледный вечер умирает
Над долиной.
Осенью
Пруд из серо-синей стали
На закате бледно-палевом.
Георгины, астры, мальвы
Жалом осени ужалены.
225//226
Дом осенний ало-розовый,
В рыже-огненных гирляндах,
В пепле золотом березы,
Запах осени лавандовый.
* * *
Серые крылья мельниц
В небе малиновом,
Тонкий дымок чуть стелется
Над луговинами.
Золотым крестом снопов
Поле крестится,
Вышивает синий покров
Ночь-кудесница.
Медный месяц повис
Над мельницей,
Загрустила душа —
Отшельница.
Св. Клара
Ты — как свеча пасхальная,
Светлая и печальная.
Вся ты — радость тайная,
Роза белая, чайная.
У тебя улыбка несмелая,
Руки — лилии белые.
Ты — как стебель нарцисса,
Невеста Св<ятого> Франциска.
Ты любила молитв фимиамы
И бедность Св<ятого> Дамиана.
Ты спишь, нетленная, в ризе
Белая роза Ассизи.
226//227
Сова
На дубе старом
Я ночую.
Не спится мне,
Беду я чую.
Не спится мне,
Я полечу.
Лечу, лечу,
А ветер воет.
Чу! Голос ведьмы...
«Ay, ay! Кума, сюда!
К тебе есть дельце.
За лесом, знаешь, старый
дом?
Невеста ждет там жениха,
А он умрет! Ха-ха! Ха-ха!»
Лечу, лечу...
Вот сад, вот дом
Старинный, над прудом,
К окну лечу, крылом стучу ...
Умрет, умрет, умрет
Кричу.
Сон
На улице пляшут веселые бесы —
Пьеро, конфетти, серпантин.
Но знаю, знаю, взорвется мина,
И город взлетит в небеса.
Сквозь звонко-стеклянную бездну
Вхожу в гнилой магазин,
Где время — приказчик любезный –
Меряет дни на аршины.
Плачу по чеку в кассу,
У кассы — мохнатый паук.
Выхожу — золотая терраса,
И море тоскующих звуков
Поют похоронную мессу.
Умерла голубая принцесса.
Бегут... Взорвалась мина!
Паук! — Закрывай магазин.
227//228
Спутник
Со ступени на ступень...
А за мною — тень,
Кто-то в сером капюшоне,
Серой надушенный.
Прыгнул, руку протянул,
По стене скользнул,
За перила вдруг упал,
В черной тьме пропал.
Со ступени на ступень,
Вот и у порога...
А за мною — тень,
На стене — два рога...
Туман
Белые тюльпаны распустились,
Бледные туманы тающей весны,
В пепельных садах
Мне снились
Пепельные сны...
В пепельных садах
Все дни увяли...
Было ли сегодня?
Будет ли вчера?
Бледные опущены вуали,
Белые раскрылись веера.
228//229
Письма Л. Ю. Бердяевой к Е. К. Герцык
Вступительная статья
Лидия Юдифовна Бердяева (урожд. Трушева; 1874 — 1945), жена философа Н. А. Бердяева, принадлежит к плеяде воплотивших в себе лучшие черты времени женщин серебряного века, которых отличали поиск своих индивидуальных путей среди многих возможностей и жертвенное служение выбранной идее. На первых порах у молодой Трушевой такой идеей была революционность, служение народу. Бердяев писал о ней: “Она по натуре была душа религиозная, но прошедшая через революционность, что особенно ценно. У нее образовалась глубина и твердая религиозная вера”...
С 1910 года Лидия Бердяева начала писать стихи, о которых положительно отзывался Вячеслав Иванов. Три ее стихотворения были напечатаны в 1915 году в журнале “Русская мысль” под псевдонимом Лидия Литта.
В 1918 году она перешла в католичество, вступив в Москве в общину отца Владимира Абрикосова. Этому посвящено письмо от 23 сентября 1921 года — первое, отправленное Бердяевой в Судак, где жили Герцыки, после налаживания связи между Севером и Югом России, прерванной в Гражданскую войну.
Адресат писем, Евгения Казимировна Герцык (1878 — 1944), которую Бердяев назвал “одной из самых замечательных женщин начала XX века, утонченно-культурной, проникнутой веяниями ренессансной эпохи”2, сестра поэтессы Аделаиды Герцык, была близка кругу Вячеслава Иванова. Она много переводила — главным образом философскую литературу, — являлась и небесталанным критиком, вступая иногда в полемику с властителями умов, как в статье “Бесоискательство в тихом омуте”3 (о книге Д. Мережковского).