Страница 5 из 24
Нельзя отрицать сходства и некоторых мистериальных представлений с христианскими идеями. Но существовали ли эти идеи в языческих культах до явления Христа и зарождения христианства? Дело в том, что время возникновения, равно как и стадии постепенного развития мистериальных идей язычества, нам в точности неизвестны. Главным источником наших сведений о мистике языческих культов являются писатели III и IV веков нашей эры, например, Апулей, Фирмик, Матерн, неоплатоник Порфирий, христианские писатели Тертулиан, Климент Александрийский и некоторые другие. Но в то время христианство было уже широко распространено и являлось могучим фактором в религиозной жизни древнего мира. Отсюда ясно, что во многих случаях трудно сказать, где первоисточник этих представлений и кто у кого заимствовал их – христиане у язычников или наоборот. «Здесь существует, – говорит Кюнон, – серия очень тонких проблем хронологии и взаимной заимственности, так что было бы неосторожно решать их огулом». Есть весьма веские доводы в пользу предположения о влиянии христианства на языческую мистериальную идеологию.
В то время язычество переживало тяжелый кризис и находилось в состоянии упадка. Духовные вожди языческого религиозного мира должны были принять решительные меры для спасения своих верований путем оживления и одухотворения языческих культов. Это они думали достигнуть путем внедрения в язычество философских, этических и христианских идей. К заимствованию чего-либо из христианства побуждала самая борьба с христианской Церковью, быстро завоевавшей умы и сердца. Юлиан Отступник, последний запоздалый язычник, предпринимает попытку воскресить язычество именно таким путем: христианским таинствам крещения и причащения он противопоставляет тавроболии, – эту существеннейшую часть мистерий Митры, – «стремясь и в остальном рабски подражать христианским учреждениям». Язычник Филострат рисует образ Апполония Тианского, пользуясь для этого нашими Евангелиями.
И конечно, не без основания блаженный Феодорит говорит о Порфирии, что последний поступил как обезьяна, которая подражает человеку, но все же остается обезьяной. Кюпон в специальном исследовании о культе Митры удостоверяет тот факт, что фригийские пресвитеры «Великой Матери» установили свой праздник весеннего равноденствия именно ввиду христианского праздника Пасхи, и приписали пролитой крови жертвенного тельца искупляющую силу, которая свойственна Агнцу Божию. Блаженный Августин приводит выражение одного фригийского жреца: «Et ipse Pileatus christianus est» («и сам Митра христианин»). «В этом возгласе, – говорит профессор П. Страхов, – звучит последняя отчаянная надежда на соглашение с тогда уже почти господствовавшим христианством».
Все эти примеры убедительно доказывают ту мысль, сколь несправедливо утверждение сторонников мифологической теории, будто бы язычество влияло на христианство: с большим правом и основанием можно говорить об обратном влиянии, именно о влиянии христианства на язычество и языческие религии.
1.5. Язычество как положительный религиозный процесс.
Праоткровение.
Моменты сходства между религией богооткровенной и религиями языческими могут быть объяснены еще и тем, что и в язычестве было всегда зерно истины. Язычество нельзя рассматривать, как явление, ни в каком отношении к истинной вере не находящееся. И в язычестве «совершался положительный религиозный процесс». И это понятно. Хотя языческим народам и предоставлено было «ходить собственными путями» (Деяния святых апостолов 14, 16), однако Бог и им «не переставал свидетельствовать о Себе» (Деяния 14, 17). И в язычестве «люди искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деяния 17, 27).
Некоторые исследователи считают, что язычество, за исключением отдельных и ограниченных эпох и общественных групп, отличается «напряженной религиозностью, которая волнует и прямо поражает при соприкосновении с ним». В сердцах язычников всегда оставалось «написанным дело законное», «спослушествующей им совести» (Послание к Римлянам 2,15), возвещавшей им о нравственных обязанностях их к Богу, к себе и ближним. Бог открывал Себя и язычникам, в меру их разумения. Господь от начала рассеял повсюду семена Божественного Логоса. Св. Иустин Философ говорит, что Логос действовал не только «через Сократа, среди эллинов, но и среди варварских народов». «У всех есть семена Истины». Христос есть Слово, Коему причастен весь род человеческий. Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы они считались за безбожников, – таковы между эллинами Сократ, Гераклит и им подобные». «Во всяком народе, – говорит св. Иустин, – веруют во Христа и ожидают Его». «Слово было искони, – читаем в послании к Диогнету, – но явилось в последнее время; оказалось древним и всегда снова рождается в сердцах святых». Климент Александрийский, говоря о водительстве Промысла в истории язычников, утверждает, что ангелы пасут народы (срав.: Втор. 32, 8 по перев. XX), почему и язычники не чужды были истины и подготовлялись к ней.
Теперь, – говорит Климент, – даровал и грекам их философию, как ступень к «философии во Христе», – она служила для них своего рода Ветхим Заветом. Самому непримиримому из христианских апологетов Тертуллиану принадлежит известное выражение, что душа человека – «по природе (naturaliter) христианка». «Учение христианское, – говорит св. Григорий Богослов, – вместе и древнее, и новое», – выражая этой фразой мысль о том, что и в язычестве теплилась истина, в полноте возвышенная христианством. Слово, по учению св. Афанасия Великого, всем управляет и все объединяет; Оно заботиться о язычниках прежде Своего воплощения; Оно не попускает и язычникам «являться вовсе не причастными ведения о Боге»; даже иудейские закон и пророки были даны не для одних иудеев, а «для всей вселенной служили священным училищем ведения о Боге и внутренней жизни». Евсевий Кесарийский пишет специальное обширное сочинение «Евангельское приготовление», самим названием своим показывающее, что писатель смотрит на прошедшую дохристианскую историю как на приготовление к явлению всеобщей евангельской истины».
Мысль древних христианских писателей о том, что и в язычестве происходил некоторый положительный религиозный процесс, неоднократно высказывалась и после философами и историками религий различных направлений. Так, в начале XIX столетия Шеллинг в своих сочинениях «Философия мифологии» и «Философия откровения», утверждал, что в языческих религиях и их мифологиях должно видеть подлинное откровение, лишь на его низших ступенях. Сходные мысли высказывали наши мыслители Вл. Соловьев, С.Н. Трубецкой, Вяч. Иванов и др. «Христианство подготовлялось не только в иудействе, но и в язычестве», – пишет С.Н. Булгаков.
Повторяя слова Климента Александрийского, профессор Ф.Ф.Зелинский, глубокий знаток античного мира, говорит: «Античная религия – настоящий Ветхий Завет нашего христианства». «Реальный мир, – говорит немецкий ученый Иеремиас, – в который вступило откровение Бога во Христе, не был богооставленным. Водительство Божие, направленное к искуплению, не ограничивалось религиозным развитием внутри Израиля, Бог предоставил людям идти своими путями, но был недалек от каждого из них». Недаром древняя иконография допускала изображения языческих писателей классической древности среди пророков в притворах храмов, даже на подножиях иконостасов; например, в Московских: Успенском и Благовещенском соборах, в Афонском Иверском монастыре, а так же иконописных подлинниках этой чести удостаиваются Орфей, Гомер, Солон, Пифагор, Аристотель, Цицерон, Сенека и др., «иже от части пророчествоваху о вышнем Божестве и о Рождестве Христове от Пречистыя Богородицы... ».
К этому книга Бытия добавляет, что первые люди были научены от Бога всем важнейшим религиозным истинам. Еще на заре человеческой истории всем людям было возвещенно радостное и утешительное обетование о «Семени Жены, Которое сотрет главу змия и победит сатану и его царство» (Бытие 3,15). Об этом блаженном времени, когда люди стояли ближе к Божеству, не редко вспоминало человечество в своих преданиях. В глубь веков, к первоначальной своей истории, люди переносят свою идеализацию жизни, свои воспоминания о временах лучших, о золотом веке на земле. В комментарии истолкователя брахманизма Шанкары к Брахмасутрам есть такое место: «Передают, что иные из древних находились в общении с богами и пророками, сообразно с их выдающимися заслугами, даже видимо вступали в общение с богами и пророками».