Страница 46 из 61
В молодости он уходит в пустыню. Там он учится молитве. Потом в родном городе Антиохии (он был уроженцем Сирии) становится священником…
И такова была слава его как подвижника и служителя Церкви, что главный министр государства решил его из этой провинции изъять, посадить на престол патриарха Константинополя, с тем чтобы все видели там человека достойного, но полностью подчинявшегося воле этого министра. И увезли святителя буквально похищением. Ночью, чтобы не знал народ, подкатила коляска, появились стражники и почти под конвоем увезли Иоанна Златоуста в Константинополь. И он вместо своего скромного жилища оказался во дворце императора, потом во дворце патриарха.
Но став патриархом, он не изменил своим правилам. Он продолжал вести прежний труженический, подвижнический образ жизни, чем раздражал и двор, и сановников, и церковную знать и, наконец, саму императрицу. Особенно негодовал на него главный министр, который его и выдвинул в расчете вертеть им по своему усмотрению. Но он ошибся в своих надеждах. Святитель Иоанн оставался тверд, как и был изначально.
И вот, чтобы ущемить патриарха, чтобы доставить ему огорчение, министр ввел новый закон, согласно которому церковь не может быть убежищем.
А надо вам сказать, что в старину храмы были вместо убежища. Например, человек нечаянно совершил преступление — не желая того, нанес другому увечье или даже убил; в таких случаях толпа или родственники могли разорвать, истребить на месте виновного — никакой суд не успел бы собраться. И чтобы не было такой расправы, было установлено правило, что если человек пришел в храм — здесь его не смели тронуть до тех пор, пока не придет время законного суда.
Министр отменил этот закон. Он думал нанести удар патриарху, а нанес его себе! Так всегда бывает: он рыл яму другому, а сам в нее попал. Однажды он сам впал в немилость, из всемогущего человека в государстве стал немилым. И куда же он побежал от полиции, которая его преследовала, — он побежал в собор, побежал в храм, где надеялся найти защиту. Вбежав, он ухватился за колонну, сень которой осеняла престол Божий. И так, дрожащий и смертельно испуганный, он там находился.
А в это время шла великопостная служба. Иоанн говорил проповедь о покаянии, о тщете земных надежд и упований. Потом он приказал отдернуть завесу алтаря, и весь народ увидел еще вчера всемогущего министра, который жался к престолу, как несчастный преступник. И святитель сказал: «Вот человек, который гнал Церковь, а сегодня он ищет у нее защиты; и хотя он этот закон отменил, я умру здесь, у порога храма, но никого не допущу коснуться его, потому что дом Божий есть дом защиты». Так он отплатил добром за зло.
Потом императрица начала происки против Иоанна, заставляла его молчать, обуздывала его слово, но он считал себя проповедником Евангелия и никогда не останавливался. Кончилось тем, что он был низложен Собором предавших его собратьев, архиереев, низложен с патриаршего престола и насильно увезен в ссылку.
Народ готовил в столице кровавое восстание, чтобы освободить патриарха. Но именно он сам это восстание остановил. Ибо он знал: кровь рождает только кровь, зло рождает зло.
Страх после землетрясения, которое поразило дворец и даже разрушило спальню царицы, остановил ее — она приказала вернуть его обратно. И когда он вернулся и его везли на лодке к столице, тысячи людей, взяв горящие факелы, поплыли ему навстречу. Но он вернулся несломленный и продолжал свое дело.
Однако через некоторое время вновь был осужден, вновь арестован и сослан на Кавказ. Тогда это было дикое, глухое, далекое место. Везли его туда конвойные, он был осужден жить в Пицунде — сейчас это место цветущее, красивое (на берегу Черного моря), а тогда там была страшная болотистая глухомань. Но он до этого места не добрался. Хотя ему было всего немногим за пятьдесят, он умер по дороге от изнурения, истощения и трудностей в пути. Умирая, он сказал: «Слава Богу за все».
А мы спросим: за что же «слава»?! Всегда страдал, всегда испытывал на себе клевету, всегда был гоним, оплеван и даже когда оказался на престоле первоиерарха, был оттуда низвергнут, как преступник…
[Обрыв записи.]
Преподобного Ефрема Сирина
10 февраля Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Нынешнее воскресенье есть знаменательное совпадение двух памятных дней: дня, посвященного Суду Божию, и памяти преподобного Ефрема Сирина, учителя покаяния.
Каждый из нас Великим постом повторяет дивные слова его молитвы «Господи и Владыко живота моего…».
Они живут уже века, и тысячи сердец принимают эту молитву, живут ею, учатся через нее, очищаются через эту необъятную молитву, потому что в ней как бы заключена вся человеческая жизнь.
И вот память этого великого святого, как его называют, — пророка Сирии, совпала сегодня с днем покаяния и суда. Когда мы говорим о Страшном суде Божием, нам не нужно думать о нем как о чем–то далеком, как о чем–то, что настанет через неопределенное время. Каждый день и каждый час совершается для нас Суд Божий. Каждый миг на нас смотрит Господь и всегда взвешивает наши поступки, видит до глубины нашу душу и нашу совесть. Мы постоянно судимы Богом.
Когда проходит день, вечером оглянитесь на пройденные часы, и вы увидите, что они уже были достойны того, чтобы Господь их судил. Мы с вами знаем из Священного Писания, что Суд Божий продолжается; Сам Господь говорит нам, что Суд заключается в том, что Свет пришел в мир, и люди Его не приняли.
К нам, верующим людям, свет Божий, свет Христов, свет добра и правды приходит каждый день, но мы не хотим Его принимать, мы предпочитаем тьму мы больше возлюбили тьму. И вот тут совершается Суд Божий.
Для того чтобы об этом напомнить, святая Церковь нам предлагает множество мудрых наставлений, глубоких, полных смысла, трогательных песнопений. Достаточно вам напомнить песнопение, которое мы слышим каждую субботу перед постом: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!» Или песнопение «На реках Вавилонских», в котором человек вспоминает об утраченной небесной отчизне.
Покаяние — это наш ответ на Суд Божий, когда Господь говорит нам и когда светом Своей правды пронизывает нас, и мы видим свою нечистоту. Что можем мы тогда сделать? Честно взглянуть на себя, мужественно признать свои грехи и прийти к Господу со смирением и покаянием.
Среди учителей Церкви преподобный Ефрем Сирин был одним из самых могучих проповедников покаяния. Он жил далеко на Востоке, в стране, которая теперь называется Ираком. Там впервые было проповедано Слово Божие еще в апостольские времена: апостол Фаддей пришел в эти места с проповедью Евангелия.
Мы с вами привыкли к тому, что слово Христово, выйдя из Иерусалима, пришло на Запад, пришло в Грецию, пришло на Русь. Но мы забываем, что были отважные, смелые проповедники, которые пошли на Восток, в глубоко языческую Азию, где были могущественные государства, где гораздо более жестоко преследовали христиан. И все–таки эти апостолы дошли до Ирана, до Индии, даже до Китая, и там утвердили первые ростки Христовой Церкви, которые до сих пор не искоренены, и до сих пор в этих странах, несмотря на все испытания и трудности, свет Христов не погас.
В одной из этих стран жил Ефрем Сирин, или, как его там называли, Map Ефрем. Map — таково было почтительное обращение на Востоке. Он был сирийцем по происхождению, говорил на сирийском языке, близком к языку древнееврейскому, на котором написано Священное Писание. Поэтому с молодости он мог читать, изучать Слово Божие Ветхого Завета в подлиннике. С детства Ефрем получил христианское воспитание.
Как он сам пишет в своей книге «Исповедь», с юных лет он видел вокруг себя прекрасные примеры честности, добродетели, благоговения, благочестия. Но было у него в сердце одно сомнение: ему начинало казаться, что в мире нет никакой правды, что Господь как бы бросил мир, что все происходит по воле слепых, злых сил, что кругом господствует случайность: нелепая смерть, нелепая болезнь, случайные столкновения, случайные падения.
И вот однажды с ним произошло несчастье. Отправился он поздно ночью по дороге из своего родного города Ниси–бина и, когда его застигла полночь, остановился отдохнуть у костра пастухов. А утром пастухи поднялись и обвинили его в том, что он украл несколько овец. На самом деле они сами были виноваты. Но он был незнакомый путник, и они решили взвалить вину на него. Места эти бедные, земля там неплодородная; каждая овца и коза были на вес золота. И похищение чужой овцы считалось большим преступлением.
Его немедленно повели в город, и оказался он в чужом месте, в тюрьме. И там он молился: «Господи, ты видишь, что все происходит без Твоего промысла, за что я тут нахожусь?» Он сидел вместе с преступниками, убийцами и ворами. Сквернословие, грязь, смрад — в этой темнице, как в аду, оказался юноша, который всегда старался отстраняться от всего черного и грязного.