Страница 45 из 61
Около водопада, где шумела река и никого не было, построили эти два молодых человека хижину. Конечно, им было непривычно это делать, ведь они были горожане, но они построили хижину и стали там жить.
Утром они вставали, когда всходило солнце, обращались на восток с молитвой, славя Господа, потом принимались за необходимые дела, потому что надо было и ручей отвести, чтоб не смыло их дом, и хижину укрепить, и раздобыть пищу и сделать многое другое, к чему они были непривычны. Конечно, было трудно, но молитва, работа, чтение, дружеское общение — ведь они были оба молоды и хорошо понимали друг друга — все это скрасило трудности жизни в лесу.
А потом все начало меняться. Василий, человек энергичный, целеустремленный, покинул пустыню, отправился в свой родной город, стал священнослужителем и вскоре совсем еще молодым был избран епископом.
Этот Василий нам известен как Василий Великий — праздник его мы праздновали совсем недавно, 1 января по старому стилю, 14–го — по–новому. А друг его, поэт Григорий, — это Григорий Богослов, память которого мы будем праздновать на этой неделе, послезавтра. Поэтому сегодня я и вспомнил о нем, об этом великом вселенском святителе. Так он, Григорий, начинал свою жизнь.
Но как он думал послужить Богу? Был он человек, любящий уединение, книги, молитву, стихи, размышления, не любил толпы, не любил суеты, не любил шума, был человек скромный, застенчивый, и думал, что больше всего он послужит Господу своим пером, живя в уединении, отказавшись от семьи, богатства, славы, трудясь для Господа своим талантом.
И вдруг он узнает, что его сердечный друг Василий, ставший епископом, желая укрепить свои позиции против врагов православия, захотел сделать его епископом. Так не хотелось Григорию, так ему было тягостно и противно включаться в шум споров и гражданских смут — трудно было тогда быть епископом, как, впрочем, и в любое время.
Приехал Григорий к Василию, а тот, собравшись, во время торжественного богослужения хиротонисал, то есть посвятил его во епископы, и назначил в маленький город, почтовую станцию Сасимы. Поехал туда Григорий, увидел этот городок страшный, где купцы, путники, разбойники, бандиты, солдаты, пыль, ни одного еще нет храма, и сказал: «Это не для меня». И не отслужив там ни одной Литургии, уехал к своему отцу на родину, думая, что раз уж он теперь посвящен в епископский сан, то должен служить.
Приехал он в свой город, а там уже епископом был его отец, тоже по имени Григорий. И Григорий начал помогать ему, стало два Григория, старший, старик, и младший, его сын.
Но вот наступило еще более тяжкое время для православия. В столице государства возобладали еретики ариане, которые не признавали Господа Иисуса Христа Богочеловеком.
Они считали, что Он есть Сын Божий как творение, как самый великий и совершенный человек, но не Бог. Получалось, что не Бог пришел спасти нас, воплотившись в человеке Иисусе, а великий божественный человек. Многим людям это было понятней, потому что Бог далеко, как же Он может воплотиться. Власти очень быстро решили, что такое учение об Иисусе Христе будет более подходящим, более понятным народу, и стали насильственно его насаждать по всему государству.
Каково было православным, когда царь, римский император, принял это учение. Почти все православные храмы были переданы еретикам арианам.
И тогда Дух Божий, свидетельствующий через людей, послал Григория в столицу. Григорий понял, что надо преодолеть свою застенчивость, робость, нелюбовь к толпе и идти в столицу, чтобы свидетельствовать о правде Божией.
Он приезжает в Константинополь, ищет, где бы ему отслужить литургию, и даже не находит храма, и в одном из домов устраивает малую домовую церковь, назвав ее церковью Воскресения. Там он начинает собирать людей, сохранивших верность православию, и там он произносит свои знаменитые речи о православном богословии, о Святой Троице.
В конце концов эта домовая церковь перестает вмещать всех верующих — ведь Константинополь, столица Византии, был огромный город. Потребовались новые храмы, а враги, еретики, не успокаивались, они несколько раз пытались даже убить Григория (хотя и христиане, но плохие — готовы были пойти на преступление).
Однажды Григорий застал у себя в комнате юношу, который стоял с кинжалом, а потом упал перед ним на колени и сказал: «Прости меня, я послан был тебя убить, но, увидев тебя, я не смог этого сделать». И Григорий простил его и отпустил.
Потом Бог смилостивился над грешным народом. Пришел к власти новый император [80], который сочувствовал православным.
И вот в центре города, в храме, народ собрался для молитвы, и все были печальны, потому что видели, что православие гибнет. Темные тучи носились над городом, но в тот момент, когда вошел император и Григорий вышел на амвон, вдруг тучи разорвались, солнечные лучи залили храм, и все закричали: «Слава Господу!» Это было начало нового времени, когда православие перестало быть гонимым.
Но на этом не кончились трудности Григория. Писал он много. Написал множество поэм о жизни, о смерти, о Священном Писании, написал большую поэму о себе, автобиографию. О многом он рассказывал народу в прозе, в стихах, в беседах.
В 381 году был созван II Вселенский Собор. Император на нем председательствовал и хотел, чтобы рядом с ним на троне сидел Григорий, который стал архиепископом Константинополя, то есть патриархом Византии, главой греческой Церкви.
Но как всегда, нашлись завистники, которые стали говорить: «А помните, когда он был впервые поставлен епископом, его направили в Сасимы». А по старинному церковному правилу епископ мог управлять только одной областью, одним городом, и уйти оттуда мог только в случае смерти или если уходил на покой.
Начался спор. Сторонники святителя Григория говорили: «Он там ни одной обедни не отслужил, его там и не было на самом деле, а он нужен нам здесь, здесь он был столпом и защитником православия». Но завистники и клеветники продолжали свои происки, настаивая на том, что закон есть
закон, святые каноны надо беречь, раз канон запрещает епископу быть на второй кафедре, значит, он не может быть патриархом. И видя это, святой Григорий сказал: «Ради мира, чтобы не было этого вороньего шума, я ухожу».
И ушел, добровольно сняв с себя все знаки и святительские регалии. Он удалился в тихую частную жизнь, от всего отказался и жил по–прежнему уединенно, писал, трудился, молился и размышлял.
Ему стало намного легче, потому что он был человек, не любивший общественной деятельности и толпы, и теперь нашел тихое пристанище. Но то, что он написал, осталось для Церкви драгоценным.
А когда началось книгопечание, стали печатать его стихи на церковно–славянском, а потом перевели с греческого на русский. И сейчас это для нас сокровище, и мы надеемся, что в нынешнее время, более благоприятное для проповеди и учения церковного, труды святителя Григория Богослова будут вновь опубликованы, чтобы те из вас, кто захочет познакомиться с ними, могли бы это сделать.
Но некоторые его стихи, небольшие поэмы уже раньше переводились в светских изданиях, потому что они имеют большую ценность не только для Церкви, но и для всего мира.
Вот, дорогие мои, каким был этот замечательный человек, память которого мы будем послезавтра праздновать. Но поскольку у нас послезавтра службы не будет, то я сегодня вам кратко рассказал о его жизни. А в будущее воскресенье мы будем праздновать его память, и память Василия Великого, его друга, и Иоанна Златоуста. Этот праздник называется праздником трех Вселенских Святителей.
Аминь.
5 февраля 1989 г.
Святителя Иоанна Златоуста
8 февраля Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Иоанн Златоуст был одним из авторов Божественной литургии и он является одним из трех великих столпов, светильников Церкви. И можно было бы подумать, что этот человек, одаренный Богом с детских лет, этот человек, имевший Божие благословение в жизни, прожил счастливую жизнь. Но по человеческим меркам жизнь его была необыкновенно трудной! Начал он с подвига, а кончил в ссылке, низложенный и низвергнутый. Потому что он всегда шел против течения. Всегда поступал так, как требовали от него его совесть и христианский долг.
Вы, наверно, помните, что мать его была знаменитой богатой красавицей; оставшись вдовой 20 с лишним лет, она не вышла замуж, посвятив себя воспитанию сына. И эта ее жертва была принята — сын ее стал великим мудрецом, проповедником и учителем Церкви.