Прот. Евгений Попов

Нет; нужна самая твердая решимость отказываться от взяток, и эту решимость может пробудить и поддержать в душе только одно: «христианская совесть». (Где же те чистые, бескорыстные личности, которых бы нельзя было подкупать никакими приношениями, которые бы не терпели взяток и в других лицах, - все так ради одной христианской правды и честности и без допущения другого зла в своей службе именно «не делать ничего»; где же эти личности? Мы бы «прославили их, потому что они – чудо» (Сир.31,9), каждый в своем месте. Но дай их, Господи, больше для каждого времени!)

Что же сказать о виновности тех, которые дают взятки? Вина лиходателей тоже несомненная, хоть и меньшая. Они дают лихву против собственных убеждений, следовательно, признают ее делом незаконным. Они также иногда через взятку богатеют, например, по какому-нибудь подряду, или только беспрепятственно продолжают свои злоприобретения денег-имущества, например, на какой-либо должности. Они покупают себе деньгами то награду, то место службы, то невинность в своем проступке. Они склоняют к делу, противному обязанностям службы, к явной несправедливости, или самого начальника или секретаря его или приближенных к нему. Зло увеличивается, если они приносят взятку, например, высшему лицу под видом богоугодного или благотворительного пожертвования, ни раньше, ни после тоже не жертвуя. Нельзя умолчать и о том оскорблении, какое они делают честным лицам, которым, судя по себе или по примеру других, так и толкают в руку пачку денег и упрашивают принять ни с того, ни с сего. Истинно честный человек, положим, пожалеет о таком поступке их и не будет взыскивать: но все же тяжело для его нравственного чувства, когда он скажет, что не может принять подарка, и однако его упрашивают принять. - Наконец, дающие взятку напрасно лишают сами себя денег или вещей.

Лишают себя вместе с тем права жаловаться на взяточника, если подарок окажется напрасною тратою: только гласным осуждением, упреками и презрением они платят этому человеку, и когда же? Тогда как он не будет больше иметь на них влияния, потеряв должность, отъезжает от них. Да! Предлагать и давать взятки дело также постыдное и виновное пред Богом. Ты, христианин, не связывай себя ни тем, ни другим – ни предложением, ни принятием взяток, если будешь поставлен в искусительное на сей раз состояние. Так у тебя все будет развязано, все будет в доброй свободе: и совесть и язык и руки, и просьба собственная и отказ другому в просьбе.

Излишний торг при покупке чего-либо или притеснение в цене продавца, когда он – видимо – нуждается продать товар или вещи свои

Так в свою очередь и покупатели обижают продавцов,—чем же? Понижением цен на их вещи. Предлагают от себя такую цену, которая или ниже товара или едва лишь равняется стоимости его; следовательно, хотят как бы даром взять товар или вещь. Одни так поступают по незнанию настоящих цен за покупаемые вещи, другие—по недоверию к продавцу, судя о нем по примеру других, т.е. будто он запрашивает и хочет взять лишнее. Продавец уже не знает, чем удостоверить их в истине своих слов: таким образом, они доводят его и до божбы, если он имеет привычку божиться. Он, наконец, (если особенно это не сам хозяин, а только доверенный в магазине) приходит в самое напряженное состояние духа от излишней ряды покупателей, потому что предлагают ему за товар ни с чем несообразную цену; указывают на другие лавки, где будто бы те же вещи продаются дешевле; унижают доброту его товара. Но сделать резкий ответ, который бы заставил покупателей ели скорее решиться на покупку или, что всего вернее, уйти из лавки,—так ответить он не может: потому что он человек в своем роде зависимый от покупателей; потому что иначе может заслужить молву грубого приказчика. И вот, случалось, иные даже заболевали, вынося сряду от многих покупателей такое напряженное состояние духа.— Но особенно составляет вину излишний торг в том случае, когда бывает с сознанием и преднамеренно.

Вот, например, иной купец находится в критическом положении по своей торговле: нуждается поскорей сбыть свой товар и получить деньги. Или вот чиновник, должностное какое лицо, перемещающееся куда либо для службы, должен как ни есть продать недвижимое свое имение, а также может быть и дом. Или вот родственники умершего имеют нужду обратить в деньги вещи, в которых не имеют для себя никакой нужды. К этим людям прежде других являются покупатели, которые предлагают им за вещи половинную и даже меньшую цену. Покупатели иной раз совсем не нуждаются в покупаемых вещах, но только пользуются случаем даровой покупки их, чтоб потом продать другим дороже или же чтоб самим владеть уже без жалости тем, что приобрели за бесценок. Будто они рады критическому положению своего ближнего. Будто они сами не могут быть в том же положении: ведь если не перемещение куда временное по должности или по другим обстоятельствам, то последнее и общее для всех перемещение в вечность постигнет и их; таким образом могли бы они подумать, что после них также будут предлагаемые для продажи вещи, которыми они владели.—Для чего же это нам, в самом деле, насиловать продавца излишним торгом? Если у вас нет средств оплатить покупаемую вещь, то и должны мы отказать себе в пристрастном желании приобрести ее или же купить ту же вещь низшей доброты, следовательно, по низшей цене.

Купец не виноват, что у нас не достает денег выдать ему настоящую цену. А между тем войдем в его положение: как ему чувствительно наше недоверие! как огорчительно насилие с нашей стороны воспользоваться не по праву его собственностью! и как дорого иногда для него время, чтоб напрасно говорить с нами! Равным образом, для чего же это нам притеснять тех, которые продают вещи при своем отъезде или после смерти чей? не прямое ли это злоприобретение? Пусть они соглашаются на самые крайние уступки: но согласие их вынужденное. В душе же своей они ропщут на нас. Нужно бы по христиански помочь им, чтоб скорее развязались с связывающими их вещами, а не притеснять. Не напрасно же некоторые благонамеренные люди, имея в виду других покупателей, полагают себе правилом: не покупать ничего после несчастий ближнего. —Ты, христианин, избегай излишнего препирательства с продавцами, в котором скрывается корыстолюбие, обида купцу и беспокойство собственного духа!

Скряжничество (голодание за собственным столом)

«Против скупого на хлеб будет роптать город» (Сир.31.28) «даже на хлеб и в столе своем терпит скудость» (Сир.14,10). Когда, с одной стороны, множество существенных нужд в семье и по дому, а с другой—ограниченность средств, заставляют нас отказаться от желания сделать у себя обед или ужин, да возвеселились бы мы «с друзьями моими» (Лк.15,29): тогда это и благоразумно и едва ли вызовет чей либо ропот из нас. В таком случай мы и самим себе отказываем во многих потребностях жизни. Но если кто отказывает себе и другим при хороших средствах; если, например, никогда и никого не пригласит к себе для хлеба-соли, между тем сам посещает чужие обеды и ужины; если дома у себя ест только сухое и соленое, если одевается в засаленные, дырявые и бедные одежды; пешком идет в дороге, когда бы мог проехать, или же путешествует на медленной и дешевой подводе вместо скорой и покойной: такой отказывает себе в существенном не ради какого-нибудь подвижничества или чтобы иметь больше остатков в пользу бедных, а только по жалости денег или материалов, только для большего еще приращения своих средств, такой-то отказ называется «скряжничеством». Это есть самое безумное злоприобретение, крайняя степень сребролюбия. На что похоже скряжничество? Его ни с чем нельзя сравнить. Сравнивая его в нравственном смысле с расточительностью, все же расточительность найдем менее худшею.

Расточительный полагает цель жизни по крайней мере в части своего лица; скряга же полагает ее вне себя, — в деньгах и имуществе. В отношении к Господу Богу этот человек - неблагодарное существо: он не умеет благодарить Бога, «дающего нам все обильно для наслаждения» (1Тим.6,17); потому что не испытывает удовольствия от своих благ, потому что блага лежат у него, как бы погребенные в земле. Ближнему он досаждает тем, что всегда сух к каждому, кто бывает у него: и может ли тот быть добрым для других, кто зол для самого себя? Кажется, скорее же скряга отдаст часть своего тела, чем удалит ближнему из своих денег или хлеба. Но повторяем — особенно для себя-то он зол или враг. Он и голодует и зябнет, и утомляется в ходьбе и не досыпает, не зная сам из-за чего. Будто он поставлен беречь чужое, а не иметь собственного. Он завидует самому себе (Сир.14,6), и вместе с тем —крадет у самого себя. Он собирает и хранит только для других: над чем он задумывался, к чему не смел прикоснуться, то после него пойдет по разным рукам и будет быстро тратиться.—Христианин! подивись тому, как это люди бывают или роскошны и расточительны или напротив, скупы до скряжничества! Как в редкость такой человек, который бы не прельщался деньгами и так или иначе не злоупотреблял бы ими (Сир.31,9). «Невозможное человекам возможно Богу» (Лк.18,27).

Требование себе платы за каждую малейшую услугу

«И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф.5,41). Общий смысл этой евангельской заповеди тот, чтоб в случае требования кем-либо от нас небольшой услуга мы старались оказать двойную услугу. О, как особенно ныне-то забывается эта заповедь! Прошел кто одну улицу, чтобы указать приезжему неизвестный дом, или поднесь в дороге чьи-либо вещи на пространстве нескольких шагов или попрошен сходить куда в продолжение пяти-десяти минут или помог снять верхнюю одежду в чьей-либо передней, и что же? За все это каждый требует себе платы на чай, на калач, на вино. Так бывает со стороны простолюдинов. Но лучше ли в сословии образованных и благородных? Адвокат или знаток законов высказал кому-либо на дому у себя совет по делу, искусный в счетоводстве проверил чей-либо счет, и непременно требует заплатить ему. Всякая услуга ныне ожидает себе платы, всякий талант оценивается на деньги. Что же это за обирательство ближнего на каждом шагу, и иной раз такого из ближних, для которого еще приятно было бы послужить, например, для лица духовного? где же благородный, бескорыстный труд в пользу ближнего? как здесь забывается слово: «ближний!» как люди показывают себя чужими друг другу!

Не жалко ведь заплатить за малейшую услугу (хоть больших таких, которые не могут на каждом шагу платить): но тяжелое в душе чувство пробуждается, когда видишь, что не хотят тебе оказать и малейшую услугу просто, по братскому расположению, когда, притом, не представляет твоей собственной свободы и заботливости вознаградить за услугу, а напоминают и осаждают просьбами. Ты, христианин, если и не богат, люби бескорыстную услужливость ближнему хоть в малом-то! Если скажут тебе за услугу: «спасибо», и то прими с утешением; потому что, разложив это слово на составные его части, мы получаем такое благожелание от ближнего: «спаси тебя Бог!». Повтори за ближние в душе ту же речь, заменив в ней слово «тебя» словом «меня», и тогда почувствуешь некоторое облегчение после услуги ближнему.

Выманивание чужих денег посредством работы и продажи бездельных вещей

Бездельными вещами называются вещи не для капитального и существенного употребления, но для одной суетности. Часто и удобства нет в употреблении их. Одно удовольствие от них разве для глаз, да для мысли – новизна, т.к. люди любят бросаться на что-либо яркое и новое. Где бы можно было совсем обойтись без вещи или удовлетвориться самою простотою, домашнею или самодельною вещью: там придумывают вещь хитрую, иногда забавную и являются особые торговцы и лавки для продажи подобных вещей. Между тем, все эти вещи – от коробки для спичек до серебряных вместилищ к табаку – довольны ценны. Не очевидно ли, что мастера и продавцы их только выманивают ими чужие деньги? Не злоупотребление ли это в некоторой мере со стороны мастеров и купцов? Ужели руки первых и магазины последних не могли бы быть заняты предметами, более разумными и полезными для употребления? – Читатель! Если ты мастер или торгующий мелкими вещами, не вовлекай же ближнего в напрасные траты, предлагая ему от себя – притом недешевые ценой – бездельное и не совсем нужное. Может быть ему нужен хлеб, а не твои модные или забавные вещи.