Страница 33 из 39
Точно такая же ложь о близости оккультизма и православия преподносится сегодня русским. Это разрешено: ведь различение добра и зла осталось далеко позади. Елена Рерих уроки тактической лжи советует брать у Розенкрейца, основателя ордена розенкрейцеров, который "должен был преподать учение Востока в полухристианском обличии, чтобы защитить своих учеников от мести фанатиков и ханжей. В своем большинстве человечество осталось все теми же нетерпимыми и жестокими изуверами. Каждое великое Откровение требует прикрытия внешними щитами" . В "Письмах Махатм" формулировка точнее рериховской – Розенкрейц прикрыл христианским флером "наши восточные доктрины", чтобы защититься от "духовенства". Прикрытие же их называется "внешними щитами" или "гримировкой" (Община, 204). Е. Рерих постоянно напоминает, что новым членам Общины не надо раскрывать всего, не обо всем надо писать в книгах. "При выполнении Указаний помните одно условие – всегда лучше что то недосказать, нежели дать слишком много". Поэтому первоначальный вариант проповеди "Живой этики" делается максимально христианизированным или стерильно культурным. "Если спросит вас совсем простой человек – какие задачи Учения, скажите – чтоб тебе было хорошо жить" (Агни Йога, 65).
Поначалу оккультисты предпочитают выступать в роли чисто культурной организации, которая вдобавок с огромной симпатией относится к христианству, отличаясь от него разве что большей терпимостью и открытостью. На деле же в теософии есть своя тайна. Самая большая ее тайна – это ее антихристианство: "теологическое христианство должно отмереть и никогда больше не воскреснет в своем прежнем виде". Православные, не согласные с такой перспективой и выступающие против оккультизма, по приватному мнению Николая Рериха – "истинные подонки, не пригодные ни к чему. Космический сор, просто подлежащий уничтожению!". Они даже имени человеческого недостойны – "Мракобес Васька Иванов" постоянно появляется в письмах Николая Константиновича. Но об этом узнает или слишком уж въедливый читатель теософских трактатов, или человек, уже всецело вовлеченный в деятельность теософского общества. А на рекламной вывеске значатся: "братство религий", "культурная работа" и "живая этика".
Вновь повторю: речь не идет о личных нравственных качествах семьи Рерихов или Блаватской. Дело именно в той философии, которую они проповедуют – в философии, которая неизбежно теряет различение добра и зла.
В том мире, который рисует теософия, есть законное место для зла. Все происходящее в мире настолько интимно связано с пантеистическим Абсолютом, что даже Сатану оккультисты не желают лишать божественного почитания. Ведь "Абсолют вмещает все вселенские проявления, Абсолют из своего абсолютного Единства при проявлении становится Абсолютом беспредельной дифференциации и ее следствий – относительности и противоположений. Так в своем космическом аспекте Сатана не есть существо, но лишь олицетворение следствий дифференциации (относительности и противоположений)".
Теософия полагает, что она ушла от примитивного христианского "антропоморфизма", объявив зло одним из проявлений Абсолюта. Блаватская любит каббалистическую мудрость "Как вверху, так и внизу". Но верно и обратное: "Зохар говорит, – цитирует Блаватская главный трактат каббалистов, – что "все, что существует в Низшем Мире, находится и в Высшем. Низший и Высший действуют и воздействуют друг на друга"". Но в "низшем" мире, в человеке, есть немало грязи. Есть невежество и есть ненависть. И даже более того – есть сознательная воля к ненависти , воля к разрушению, воля ко злу. Человеческий грех отнюдь не всегда исходит из банального недостатка просвещения, который можно устранить "высшим знанием". В человеке есть воля , упорствующая во грехе. Наложив этот факт на аксиому оккультизма "Как вверху, так и внизу", получаем вывод, что в "Едином Божестве" теософии и Каббалы есть нечто, упорно желающее зла человеку…
И не надо думать, что я навязываю этот вывод теософии; "живая этика" сама охотно его делает, полагая, что для зла есть вполне законное место во Всеедином. "В Абсолюте зла как такового не существует, но в мире проявленном все противоположения налицо – свет и тьма, дух и материя, добро и зло. Советую очень усвоить первоосновы восточной философии – существование Единой Абсолютной Трансцендентальной реальности, ее двойственный Аспект в обусловленной Вселенной и иллюзорность или относительность всего проявленного. Действие противоположений производит гармонию. Если бы одна остановилась, действие другой немедленно стало бы разрушительным. Итак, мир проявленный держится в равновесии силами противодействующими. Добро на низшем плане может явиться злом на высшем, и наоборот. Отсюда и относительность всех понятий в мире проявленном".
Оказывается, если бы зло прекратило свое действие в мире, гармоничность Вселенной разрушилась бы. Добро не может жить без зла, а Абсолют не может не проявлять себя через зло. И даже более того: зло – не просто одно из условий существований Добра или его познания, это вообще сама основа бытия. "Древние настолько хорошо понимали это, что их философы, последователями которых являются теперь каббалисты, определяли Зло как "подоснову" Бога или Добра". Тут хотя бы честно сказано: тот Бог, которому поклоняются теософы, имеет злую подоснову. Добро даже не может возникнуть и действовать, если ему не помогает Зло. Еще интереснее текст Блаватской становится, если вспомнить, что на языке христианского богословия "подоснова" – это ипостась. Ипостась зла – это Сатана. Получается, что Бог вторичен по отношению к Сатане…
Христианин готов признать, что Добро иногда может проявить себя в некотором действии, которое человеком воспринимается как зло. Златоуст об этом говорит так: "Пророк со мною восклицает и говорит: "нет зла во граде, еже Господь не сотвори" (Ам. 3, 6)… Это же выразил и через Исайю: "Аз Бог, творяй мир и зиждяй злая" (Ис. 45, 7; церковно славянский перевод; русский: "делаю мир и произвожу бедствия")". Злом, по мысли Златоуста, Исайя называет бедствия. "Как пенька не бывает годною для пряжи из нее тонких ниток, если не треплют ее много раз, так и боголюбивая душа, подвергаясь многим искушениям, делается чище и пригоднее к духовному деланию", – находит неожиданный образ преп. Ефрем Сирин.
В конце концов, бывает, что и врач должен причинить боль человеку, которому оказывает помощь. И эту боль можно терпеть только при одном условии: если есть уверенность в том, что нож находится в руке у врача, а не у садиста, если знать, что за видимым злом и ощутимой болью скрывается Добро. Христианин может терпеть боль, потому что знает: Тот, в чьей воле человеческие судьбы, Сам пошел на Крест, чтобы облегчить наши страдания.
Но мысль теософов совершенно иная: они полагают, что за Добром скрывается Зло, которое является его "подосновой". Добро – это эпифеномен, случайное проявление; Зло – это сущность. Как пишет Блаватская, "всюду теории каббалистов изображают Зло как Силу, необходимую Добру, как дающую ему жизненную силу и существование, которого оно иначе не могло бы иметь".
Христос говорит, что Свою жизнь Он имеет от Отца, а не от Змея или Зла. Теософия в порядке "примирения" христианства с другими религиями (с какими? с сатанизмом, что ли?) поправляет Евангелие: Добро берет свое начало во Зле. "Тень не есть Зло, но является нужным и необходимым соотношением, дополняющим Свет или Добро. Тень является создателем его (Добра) на земле". Если Христос пришел явить волю Небесного Отца на земле, а "создателем Добра на земле" является Зло, то чью же волю исполнял Христос? Если оккультист решит быть последовательным адептом своего учения, он должен будет признать: тот Небесный Отец, волю Которого исполняет Христос, есть… Сатана.
Собственно, этот вывод теософия не забывает сделать: "Когда Церковь проклинает Сатану, она проклинает космическое отражение Бога, она предает анафеме Бога, проявленного в Материи или в объективности".
Такова апология зла, апология сатаны в теософии. Эту апологию можно было бы считать диалектическим фокусом и не более того: мало ли в истории человеческой мысли высказывалось парадоксальных идей… Но теософия не останавливается на этом. Оправдав Люцифера, теософия предлагает поклониться ему – и только ему…
Как раньше мы увидели путь от пантеизма к имморализму, так теперь мы встречаемся с реальной философской логикой, которая стремительно ведет от отрицания монотеизма к демонизму.