Страница 21 из 53
Отчужденная от культурно-мировоззренческих и прежде всего от духовно-религиозных традиций исторического развития России русская революционная интеллигенция ограничивала свой интеллектуальный кругозор преимущественно социально-утопическими, нередко находившимися на периферии западноевропейской культуры идеологемами.
Представлявшееся для этой интеллигенции подлинным прорывом в сферу передовой европейской социальной науки обретение марксизма на самом деле лишь положило начало зловещего симбиоза наименее просветленных христианской культурой стихий русской народной жизни с одной из наиболее агрессивных форм антихристианской утопической идеологии, которой суждено было распространиться в ХХ веке в Европе в виде коммунизма. Взаимное оплодотворение духовно-мировоззренческого нигилизма народного сознания и наукообразного социально-политического утопизма марксистской идеологии привело к появлению в России тоталитарного общественного монстра, управлявшегося безграничной властью вождя - партии большевиков, аккумулировавшей в себе наиболее исторически разрушительные устремления народных масс и наиболее культурно деструктивные представления русской революционной интеллигенции.
Примечания
1. Степун Ф.А. Мысли о России. Национально-религиозные основы большевизма: пейзаж, крестьянство, философия, интеллигенция. Чаемая Россия. СПб., 1999, с.11-12.
2. Ильин И.А. Основные задачи правоведения в России. Крушение России (Статьи и выступления). Родина и мы. Смоленск, 1995, с.162.
3. Ильин И.А. Социальность или социализм? Наши задачи. Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948-1954 годов. В 2-х т. М., 1992, т.1, с.42.
4. Струве П.Б. Россия. Избранные сочинения. М., 1999, с.341-343.
5. Федотов Г.П. Революция идет. Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории культуры. СПб., 1991, т.1, с.153-154.
6. Струве П.Б. Исторический смысл русской революции национальные задачи. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.466.
7. Франк С.Л. Из размышлений о русской революции. По ту сторону "правого" и "левого". Париж, 1972, с.8.
8. Струве П.Б. Россия. Избранные сочинения. М., 1999, с.341.
9. Струве П.Б. Мои встречи и столкновения с Лениным. Вестник Русского Студенческого Христианского Движения. 1970, № 95-96, с.144.
10. Бердяев Н.А. Объективные основы общественности. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.43.
11. Франк С.Л. Этика нигилизма. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.187-189.
12. Там же, с.183.
13. Ильин И.А. О большевизме и коммунизме. Собрание сочинений. Т.7, с.66-70.
14. Струве П.Б. Размышления о русской революции. Избранные сочинения. М., 1999, с.281-285.
15. Федотов Г.П. Указ соч, с.167-168, 170-171.
16. Ильин И.А. Корень зла. Крушение России (Статьи и выступления). Россия и мы. Смоленск, 1995, с.152.
17. Франк С.Л. Большевизм и коммунизм как духовные явления. Русское мировоззрение. СПб., 1996, с.143-145.
18. Бердяев Н.А. Народническое и национальное сознание. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.135.
19. Ильин И.А. Основные задачи правоведения России. Крушение России. (Статьи и выступления). Родина и мы. Смоленск, 1995, с.158-159.
20. Федотов Г.П. Указ соч., с.144.
21. Степун Ф.А. О человеке "Нового града". Чаемая Россия. СПб., 1999, с.163.
22. Струве П.Б. Интеллигенция и революция. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.153-154
23. Федотов Г.П. Указ соч., с.142.
24. Франк С.Л. Этика нигилизма. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.176-178.
25. Бердяев Н.А. Народническое и национальное сознание. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.138.
26. Бердяев Н.А. Духи русской революции. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.281-283.
27. Франк С.Л. De profundis. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.494-495.
28. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997, с.270.
29. Бердяев Н.А. Объективные основы общественности. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.40.
30. Вышеславцев Б.П. Философская нищета марксизма. Сочинения. М., 1995, с.16.
31. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997, с. 305, 338.
32. Там же, с. 339.
33. Федотов Г.П. Указ соч., с.159-161.
34. Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции. Судьба и грехи России.34 Избранные статьи по философии русской истории культуры. СПб., 1991, т.1, с.95-96.
35. Там же, с. 98.
36. Струве П.Б. Мои встречи и столкновения с Лениным. Вестник Русского Студенческого Христианского Движения. 1970, № 95-96, С.161-164.
37. Степун Ф.А. Мысли о России. Национально-религиозные основы большевизма: большевизм и Россия, большевизм и социализм; социалистическая идея и социалистическая идеология; Маркс, Бланки, Бакунин, Ткачев, Нечаев, Ленин. Чаемая Россия. СПб, 1999, с.42-46.
38. Ильин И.А. Основная задача грядущей России. Наши задачи. Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948-1954 годов. В 2-х т. М., 1992, т.1, с.212.
Глава третья:
Духовно-религиозные предпосылки
распространения идей коммунизма в России
Одной из основополагающих тем русской православной культуры практически с момента ее возникновения стала тема религиозно-философского осмысления русской истории, впервые обозначенная еще в "Слове о законе и благодати" св. митрополита Илариона.
Продолжая данную традицию в первой половине ХХ века и опираясь при этом на изучение православной богословской традиции и западноевропейской философии, представители русской религиозно-философской мысли должны были прежде всего поставить вопрос об определяющей роли в процессе распространения в России идей коммунизма духовно-религиозных предпосылок, порожденных особенностями исторического развития страны. При попытке ответить на этот вопрос, исходя из подчас весьма различных философско-исторических концепций, но опираясь на характерное для их творчества единство православного церковного мировоззрения, русские религиозные философы смогли сформулировать во многом созвучные выводы относительно присутствовавших в русской истории духовно-религиозных предпосылок распространения идей коммунизма.
Отмечая очевидный факт первоначального появления и распространения идей коммунизма {119} в Западной Европе и связывая эти процессы с особенностями духовно-религиозного развития европейских народов, представители русской религиозно-философской мысли в то же время подчеркивали существенное различие, имевшее место в истории взаимоотношений религиозной и общественной жизни в западноевропейских странах и России.
"Значение реформации и тесно с нею связанной католической реакции заключается в том, что при посредстве религии и церкви начала известной общественной морали и дисциплины глубоко проникли в народную душу, - подчеркивал П.Б. Струве. - Реформация означает секуляризацию христианской морали, ее превращение в дисциплину и методику ежедневной жизни, если угодно ее "обуржуазение". Я не говорю, что значение реформации и вообще религиозных движений нового времени исчерпывается этим. У них есть аспект глубоко религиозный, мистический, и эта мистическая стихия реформации иногда глубоко и органически сливается с аспектом государственно-воспитательным, практически-буржуазным. Если не ошибаюсь, лорд Розбери метко охарактеризовал Кромвеля как "практического мистика". В России не было реформации, и не произошло поэтому секуляризации христианской морали, того ее превращения в методику и дисциплину ежедневной жизни, которое совершилось на Западе. В России была религия и религиозность, но в ежедневную жизнь как дисциплинирующее начало религия не проникла. Это очевидный и едва ли не самый многозначительный факт русской истории" (1). {120}
Уточняя это слишком лаконичное, чтобы быть исчерпывающим высказывание П.Б. Струве о недостатке в русской общественной жизни религиозно-дисциплинирующих, религиозно-формирующих эту жизнь начал, Ф.А. Степун отмечал наличие во всей русской истории особого, идущего из глубины народного мирочувствия критического отношения к прикладному применению религиозной культуры, а порой и культуры вообще к нуждам повседневной жизни общества. Именно это отношение во многом определяло не только бытовой уклад русской жизни, но и глубинные духовно-религиозные тенденции русской цивилизации.