Страница 17 из 52
Что касается более явных соблазнов, на них не стоит останавливаться, так как здесь все понятно. От них мы должны хранить свои глаза, уши, может быть и вкус, и обоняние. В любом месте, где мы видим, что через наши чувства в нас начинает действовать блудная страсть, мы должны этот источник пресечь. И если в каких-то иных страстях Отцы допускают иногда, когда человек чувствует в себе силы, вступить в борьбу с искушением и победить его, то в этом случае они говорят, что необходимо немедленно отступать. Если, скажем, кто-либо возбуждает в тебе страсть гнева и раздражения, то Отцы советуют не избегать такого человека. Не искать специально с ним встречи, но и не избегать, а стараться победить в себе страсть. Если же этот вопрос касается блудной страсти, то совет совсем другой: по мере возможности избегать любых контактов с тем предметом, который эту страсть возбуждает67. Но, как подчеркивают священные писатели, заповедь Божья гласит: «Храни свое сердце». Страсть живет не в глазах, не в ушах, а в сердце. Главное, за чем мы должны следить, это – за сердцем нашим.
Здесь, опять же, есть некая разница между нашим положением и монашеским. Если монах воюет отчасти с плотью, то мы воюем по большей части с дьяволом, потому что плоть наша имеет то, что ей потребно. Мы воюем с дьяволом, который, используя всю ту благоприятную внешнюю среду, которую дает нам окружающий мир, возбуждает нас все время блудной нечистой страстью. Наша главная задача – это «разбивать младенцев о камень», как мы слышали в псалме, который несколько последних суббот звучал на всенощных бдениях (Пс. 136, 9). Вот и нам надо разбивать о камень всех младенцев блудных ощущений, немедленно запрещая себе и призывая в молитве на помощь Господа, и Пресвятую Богородицу, и ангела-хранителя нашего, и святых покровителей, и тех святых, которые прославились победой над блудной страстью. Призывать на помощь, всеми силами стараясь не допустить в себе согласия и разжжения. Тот общий механизм прилога, сочетания, сосложения, пленения, о котором я говорил, действует и здесь. И здесь нам особенно важно разбить младенца о камень, потому что, когда этот младенец окрепнет, победить его будет весьма и весьма не просто.
Поскольку основа этой страсти коренится в душе (а у нас, мирян, преимущественно она связана с душой более, чем с плотью) и возбуждается дьяволом, то здесь очень важно сказать о взаимосвязи, которая существует между этой страстью и другими страстями. То же самое, конечно, мы прочитаем в заповедях для монахов, отшельников, высоких подвижников, но к нам это относится преимущественно. Власть дьяволу возбуждать в нас блудные страсти дает наше потворство другим страстям. Если потворство телу дает такую власть, то тем более потворство другим страстям, в частности гневливости и особенно гордости и превозношению. И здесь часто дьявол, в каком-то смысле невольно, выступает как посланный Богом палач и даже в каком-то смысле как благой воспитатель. Ибо, не говоря уже о падении действием, падение мысленное для христианина, то есть пленение блудной страстью, – это унизительное и постыдное поражение. Тогда как в гневе и гордости мы часто купаемся и даже не чувствуем мерзости своего греховного состояния, то в случае с блудной страстью наша совесть работает более чутко. Я не говорю о развращенном мире, в мире совесть уже усыплена, я говорю о нас, христианах. Эти падения, которые Господь попускает дьяволу, а дьявол по своей жадности кидается (ему бы только учинить какую-нибудь гадость), служат в определенном смысле Божией цели. Они наказывают нас за наше потворство другим страстям.
Блудные падения заставляют нас обратить внимание, особенно если в нас есть разум, на те причины, которые их вызывают.
Я приведу один пример из жизни древнего прославленного монашества. К одному из святых, подвизавшихся в Египетской пустыне, пришел послушник с плачем и говорит: «Ухожу в мир, удаляюсь в город».– «Почему?» – «Меня изгнал старец. Я исповедовал ему помыслы о нападении блудной страсти, и он сказал, что мне невозможно быть монахом. Поэтому я ухожу». Святой отец утешил его и уговорил вернуться в келью, а сам направился к этому старцу. Старец проявил здесь сразу несколько страстей: превозношение своей чистотой перед нечистотой неопытного и молодого брата, осуждение и гнев, ибо с гневом изгнал его. И вот преподобный подошел к хижине старца и помолился там. И было видение черного эфиопа, который стал стрелять из лука в этого старца. Через некоторое время всклокоченный старец выскочил из своей хижины и куда-то быстро побежал. Преподобный остановил его и спросил: «Отче, ты куда бежишь-то?» Старец от стыда не знал, что сказать. Преподобный сказал ему: «Вот что случилось с тобой, что попустил тебе Господь за то, что ты так жестокосердно и с превозношением и осуждением отнесся к тому, кого Господь вверил твоему попечению и воспитанию. Возвращайся в свою хижину и подвизайся в иноческом житии, ищи Царства Небесного». Старец, пристыженный и наученный, вернулся в свою хижину68. Так бывает часто и с нами.
Превозношение, гнев, раздражение, осуждение – это тот хворост, от которого в душе нашей разгорается блудная страсть. И те падения, которые происходят, являются свидетельством пленения этими страстями и указывают нам на них, как на возможные причины падения, чтобы мы искали в себе эти страсти и начинали воевать и бороться с ними.
Как всегда, как и во всякой страсти, история борьбы бывает длительная, и для каждого эта длительность своя. Это есть Божий промысел. И в этой борьбе, и в тех многочисленных падениях, которые Господь попускает даже для тех, кто искренне противится страсти и борется с нею, заложено великое научение тому, что никакая страсть, связана ли она с плотью или не связана, естественна она для нас или противоестественна, не побеждается одними усилиями и желаниями человеческими. Страсть побеждается благодатью Божией, а наши усилия и желания лишь призывают эту благодать. Когда человек уповает на свои силы и на свою собственную борьбу с грехом, то это вид гордости человеческой. Это такая глубинная гордость, которая есть корень всех зол и которая живет во всех нас. Господь ее искореняет и, в частности, через эти мысленные падения блудной страсти. Падения делом не допускаются. Церковь накладывает за них жестокую епитимию. Благодати Божией в Церкви достаточно, чтобы удержать нас от падения действием. Падение на деле, как правило, хотя бывают исключения и из этого правила, Господь в воспитательных целях не использует, потому что оно оставляет незаживающие шрамы и на теле, и на душе. Поэтому, когда я говорю об этих падениях, я имею в виду падения мысленные. Не подумайте, что этим я их извиняю. Не надо делать вывод, что делом мы не падаем, а мысленно, как мы слышали, и великие святые падали.
Упоминавшийся преподобный успокоил послушника тем, что сказал, что он и сам многократно переживал в своей жизни такие мысленные падения. Когда мы слышим подобные высказывания или высказывания святого Василия Великого, который говорил, что он хотя и девственник, но блудник69, мы можем подумать: «Ну ничего, это можно. Если Василий Великий падал, то мы-то что, грешные, нам Сам Бог велел». Я имею в виду совсем не это...§
О сребролюбии
Обычно в монашеских книгах о борьбе со страстями третьей по счету разбирается страсть сребролюбия. Мы тоже будем придерживаться этой последовательности. Здесь есть существенное отличие от тех двух страстей, про которые мы говорили раньше. Когда мы говорили про страсть чревоугодия и про страсть блуда, то отмечали, что они имеют опору в естестве человеческом. А страсть сребролюбия – это нечто иное. Она опоры в естестве человеческом не имеет.
Для начала сформулируем, что эта страсть из себя представляет. Я уже говорил, что, кроме общепринятой классификации деления страстей на восемь главных, есть еще другое разделение всех страстей на три толстые ветви, от которых ответвляются уже более тонкие веточки. Эти три толстые ветви: самолюбие, славолюбие и сребролюбие. Страсти чревоугодия и блуда принадлежат к самолюбию, то есть они направлены на то, чтобы угодить себе – своей плоти и низшим похотям своей души. Человек угождает насыщению чрева и вкусу, гортани своей (гортанобесие), всячески изощряясь в яствах. Отсюда проистекают и все проявления блудной страсти для удовлетворения похотей телесных и проистекающих отсюда страстей души. А сребролюбие названо отдельно. Хотя изначально эта страсть развивается в человеке из угождения себе, из самолюбия, когда человек, возлюбив себя, свой комфорт, свой покой, начинает исполнять все мельчайшие пожелания души и тела. Человеческое общество так устроено, что для этого нужны деньги, и человек их добывает. Поначалу в этот период отношение его к деньгам проявляется как расточительство, когда человек готов потратить огромные деньги на угождение своим мельчайшим прихотям. Захотелось то-то и то-то, и человек готов за это желание отдать все. Отцы говорят, что скупость и расточительность – две связанные вещи. А дальше происходит пленение человеческой души.