Страница 45 из 52
И в примерах мирской жизни вокруг нас, и в примерах истории мы видим многих людей, которые кажутся замечательными и обладающими множеством добродетелей, порожденных на самом деле гордостью.
Я помню спор с одной своей давней знакомой, который состоялся, когда я только пришел к вере. Она мне говорила, что вера – вещь необязательная, что есть верующие люди хорошие и плохие и что есть неверующие люди хорошие и плохие. Я ей отвечал, что среди верующих, конечно, есть хорошие и плохие, потому что много людей, которые формально называют себя верующими. Это правда, с этим не поспоришь. Но где найти хотя бы одного неверующего хорошего человека? И она привела мне в пример бабушку своего мужа. Это была очень интеллигентная женщина, дожившая до глубокой старости, сохранившая ясность ума, свободная, казалось, от тех недостатков и слабостей, которые проступают у людей к старости. Это был действительно светлый пример, и я не нашел что возразить. Я понимал, что так быть не может, но как-то доказать это я не мог и просто промолчал. Но годы брали свое, и через некоторое время эта женщина слегла. И оказалось, что, как только ее здоровье рухнуло, она проявила себя «во всей красе». Мне не хочется порочить ее память, она всю жизнь провела очень достойным человеком, просто вдруг ясно выявилась основа всего этого. И это не ее частная особенность, это особенность каждого неверующего человека. В болезни она была ужасна. И ни одна сиделка, ни одна медсестра не могли ни за какие деньги вынести ее эгоистичного, капризного поведения. Должно быть, и вам приходилось видеть такие примеры.
Еще больше свидетельств о многочисленных удивительных деяниях, совершенных людьми неверующими, мы почерпываем из истории. Например, подвиги античного мира, когда люди жертвовали своей жизнью, претерпевали мучения за родину, за родственников, за многое другое или жили в крайнем воздержании, аскетизме, бедности, нищете, голоде и холоде ради каких-то своих высоких принципов. Такие примеры мы имеем в истории неверующего мира. Может быть, они не так многочисленны, как в Церкви, но они есть. И опять же можно не сомневаться, что в основе этого лежит вот эта скверная подкладка в виде гордости. Поэтому один из Оптинских старцев отвечал своему корреспонденту, когда тот нахваливал какого-то высоко добродетельного, но маловерующего человека: «Не хвали неверующих. Не суди, не осуждай, но и не хвали так усердно, все это не может иметь под собой доброй основы. То, что ты хвалишь, – есть только внешнее». Это есть закон и для нашего отношения к подобным явлениям. Говоря эти слова, я надеюсь, что они не будут поняты как призыв к осуждению и злословию наших близких неверующих, а просто как основа для трезвомыслия. Чтобы мы могли здраво оценивать те или иные добродетели неверующих людей. Они могут служить нам примером или даже укором, так как без благодати достигли того, что мы при наличии обильной благодати достигнуть не можем, но превозносить их не стоит.
Все это было бы полбеды, если бы такого же явления не существовало и в нашем сообществе, в Церкви. Я имею в виду не ту невидимую Церковь, которая свята и непорочна, а Церковь, как видимую земную общину, в которой присутствуют люди, превознесенные высоко в людском мнении, может быть даже в церковной иерархии, но тем не менее невидимым судом Божиим от истинной Церкви отсеченные. Да, и в Церкви есть такое явление, когда очень высокие внешние добродетели основаны на погибельной страсти гордости. Трудность состоит в том, что нет никаких стопроцентных признаков, чтобы различать это, и поэтому Церковь предоставляет судить об этом только Сердцеведцу Богу, Который все знает и видит. И только по Божьему откровению объявляют святость какого-либо лица, и тем самым, соответственно, канонизируют и его жизнь, делая ее основой для подражания, почитания, назидания. Окончательное решение никогда не принадлежит человеческому суду, даже самому компетентному. Как происходит канонизация святых в Церкви? Это всегда есть деяние соборное. Или Собору, или представительному органу Церкви предоставляется право именовать кого-то святым, но опять же не по решению человеческому, не потому, что это мнение многих людей, пусть людей компетентных, духовно опытных, а по слову Божию: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20).
То есть Церковь утверждает, что когда кто-то правильно, установленным от Церкви чином провозглашается святым – либо Собором Поместным или Вселенским, либо каким-то другим законно поставленным представительным церковным органом, – то здесь действует не человеческое мнение, а Божие. Например, Священный Синод может выносить решения о канонизации не потому, что это маститые, опытные в духовной жизни архиереи и своим умом могут рассудить и решить, а потому, что в собрании носителей Богом данной архиерейской благодати глаголет Дух Святый. То есть канонизация всегда считается деянием не людей, не людским мнением, а гласом Духа Святаго, провозглашенным через соответствующие собрания и органы. Никакой человеческий суд такое решение вынести не может, а основная причина одна – это страсть гордости. Со всеми остальными страстями дело обстоит иначе, так как их проявления видны внешне. Страсти могут быть даже тайными – человек, например, только представляется постником, а у себя в келье все время что-то ест, но это тоже доступно человеческому познанию, и все тайное выходит наружу. Здесь, конечно, возможны ошибки, но не это главное. А главное – что чревоугодие проявляется в том, что человек ест; гнев проявляется в том, что человек гневается; сребролюбие проявляется в том, что человек думает о деньгах, копит их тайно или явно.
А гордость приводит часто к тому, что человек воистину является крайним аскетом и нестяжателем, всегда в словах своих тих, ласков, кроток, смирен, но внутри тем не менее порабощен гордостью. При этом исполнение всех перечисленных добродетелей не только не убивает гордость, но более того: когда человек сильно одержим этой страстью, она начинает способствовать ему во всех его деяниях. Человек вдруг резко начинает идти вверх, у него начинается прогресс в исполнении добродетелей, и только духовноопытные, наделенные даром духовного рассуждения люди видят, что здесь помощницей ему является гордость. Бывает и по-другому, когда человек, действительно праведными трудами и подвигами взошедший почти на вершину добродетели, уже там, в преддверии вершины, оказывается побежденным и захваченным гордостью. В силу того, что гордость есть главная страсть в бесе, все остальные бесы расступаются перед бесом гордыни, отдавая ему первенство. И для его успеха, вместо того чтобы подталкивать человека ко греху, помогают ему творить как бы добродетели. Все это делается для того, чтобы возвести на трон человеческого сердца беса гордыни. Из моих слов, конечно, не надо делать вывод, что любое хорошее дело делается исключительно с помощью гордости. Мы должны делать свои дела, и стараться их делать хорошо.
Просто нам нужно все время следить, чтобы гордость не свивала себе гнезда в нашем сердце, а это дело очень сложное, многотрудное и тонкое. Поэтому Церковь тщательно собирает и хранит множество примеров не только истинной святости, но и примеры так называемой прелести, или ложной святости, когда человек внешне является святым и многими почитается, но тем не менее находится в плену у беса гордости. Такие примеры даже перекочевали из Церковного Предания в светскую литературу. Классический пример тому – лжестарец Ферапонт в романе Достоевского «Братья Карамазовы». Достоевский был знаком с духовной литературой и на основе описанных там примеров прелести создал собирательный образ своего персонажа. Во всех древних Патериках среди многочисленных рассказов о святости есть рассказы о прельщенных гордостью, которые, казалось бы, исполняли самые высокие добродетели, но в конце концов промысел Божий открывал их истинную суть. Есть такие примеры и в истории русской святости. И один из самых известных и назидательных – пример святителя Никиты, архиепископа Новгородского. Его житие в назидание нам, более поздним поколениям, подробно проанализировал святитель Игнатий (Брянчанинов). Никита был иноком Киево-Печерского монастыря, очень ревностным, старательным и в силу своей пламенной ревности и желания как можно строже исполнять заповеди Божии и монашеские обеты – хорошо преуспевающим.