Страница 5 из 52
А какое это имеет отношение к нам, каким образом нам к этому прийти?» Такие вопросы мне задают многие прихожане (наверное, не только мне, а и любому священнику). Вот прочитают они про смирение (какое оно бывает), приходят и спрашивают: «А как достичь смирения?»; про какую-нибудь еще добродетель прочитают и спрашивают: «А как хранить сердце? А как воздержаться от пустословия?» и т.д. Такие вопросы на меня сыпятся, и я должен со смущением, стыдливо глядя в пол, говорить: «Не знаю». Что меня утешает, так это то, что, я думаю, никто особенно не знает. Как сказал преподобный Зосима: «Не знаю, как это получается, но это так». С одной стороны, здесь нет никаких особых приемов, а с другой стороны – вся наша церковная жизнь и направлена на стяжание различных добродетелей. Особенно таких центральных и главных, как смирение и покаяние. Направлена, выстроена, сбалансирована, продумана, устроена.
Часто, к сожалению, люди думают так: «Вот мы ведем церковную жизнь, но это само собой, а теперь как бы нам стяжать покаяние?» Так она на то и направлена, чтобы мы приобретали покаяние. Этому служат различные молитвы: утренние, вечерние, иные молитвы, которые нам даются, которые нам предлагают творить по возможности (что-то есть обязательное, а что-то мы творим, имея возможность, дополнительное рвение); посты, о которых мы сегодня говорили. Смысл их не в том, чтобы превозноситься, как фарисей, а именно в том, чтобы стяжать все эти добродетели: и смирение, и покаяние, и послушание, и хранение сердца от нечистоты, и любовь. К этому направлены и службы церковные, и все посильные аскетические подвиги, которые мы стараемся нести, и весь тот строй христианской жизни, к которому мы призываемся. Никаких особых средств для стяжания добродетели нам, в общем-то, и не нужно. Нам нужно только проходить наш путь ревностно. Что это означает? Это означает, что нам надо стремиться не к тому, чтобы сделать необходимый минимум – как при поступлении в институт: проходной балл набрал и дальше можешь не беспокоиться. Вот и мы себе назначаем такой проходной балл: вот я сделал то-то, то-то – и всё, мне этого достаточно; слава Богу, у меня еще остается много времени и сил на то, чтобы заняться каким-нибудь более приятным делом.
Так спастись невозможно, и стяжать добродетели невозможно, потому что сказано: «Праведник едва спасется» (1 Пет. 4, 18). Это означает, что праведник спасается на пределе напряжения своих сил. Вы спросите: «А как же нам, не праведникам? Если он едва спасается, то где окажемся мы? Как же спастись?» Так спросили и апостолы у Христа. Христос ответил: «Невозможное человекам возможно Богу» (Лк. 18, 27). И нас Господь спасет, но если мы будем трудиться с тем же напряжением сил, с которым трудится праведник, то есть с предельным. Мы не можем сравниться со святыми в напряжении наших духовных сил, потому что они расслаблены. Мастер штангист поднимает двести килограммов, а мы пятьдесят с трудом. Но если мы над нашими пятьюдесятью будем пыжиться так же, как этот мастер над своими двумястами, поднимая рекорд, то Господь спасет и нас, как и его. Спасет, естественно, не за штангу, а за духовный труд. В этом и есть ревностное прохождение жизненного пути, то есть мы должны стараться сделать не минимум, что мы можем, а максимум. И в этом случае пусть нас не пугает, что мы можем очень мало. Мы должны сделать все, чтобы можно было сказать: «Господи, я делал все, что в моих слабых силах. Я немощен, я расслаблен грехами, но я старался», а дальше уповать на спасительную силу Божию.
Так мы должны строить свою жизнь, и так она должна течь по тем общим канонам, по которым живет Церковь. В церковных установлениях, в духовной литературе нам предлагается масса возможностей для приложения наших духовных сил. Мы должны делать то, что обязательно для христианина, а дальше по нашим силам и склонностям выбирать то, что еще возможно нам к этому приложить, уже в том направлении, которое лежит в русле нашей жизни, к которому более склонна наша душа. Как говорил преподобный Серафим: «Как купцы торгуют тем товаром, который лучше идет, так и вы подвизайтесь более в тех душеспасительных делах, которые у вас лучше получаются»15. Кто-то служит ближним, кто-то молится в глубине своей кельи, кто-то постится, кто-то бдит ночами – в общем, кто как может. Что при этом нам надо помнить? Почему, собственно, задают такой вопрос и почему ответ, который я сейчас даю, часто вызывает некое разочарование? Почему я со стыдом всегда об этом говорю? Да потому, что человек ждет от меня совсем другого. Он ждет, что я ему сейчас скажу: «Делай то и то», дам ключик, который сразу откроет желаемую дверку. Он ждет, что я его мгновенно чему-нибудь научу, скажу что-нибудь, чего он не знал: «Читай такую-то молитву или клади в такое-то время столько-то поклонов перед такой-то иконой».
Вот, кстати, поэтому многие и любят священников, которые дают такие определенные советы: «Пойди к такой-то иконе и так-то помолись». И кажется: сейчас я вот это сделаю и сразу что-нибудь получу16. А такой общий ответ: живи, как Церковь учит, и старайся изо всех твоих слабых сил, – не удовлетворяет. Мы думаем: «Ну и что, я и так вроде все делаю, что же мне еще сделать?» А ответ – терпеть, потому что всякий другой путь оказывается неправильным. И уж конечно неприемлем всякий путь возгревания себя к покаянию искусственными приемами, как это часто получается у дамочек истеричного склада. Я как-то уничижительно сказал, но уничижительности тут нет никакой, просто истеричность – это обратная сторона чувствительности женской натуры. Женское сердце чувствительно – что хорошо, но от этого оно может впадать в истеричность – что плохо. Вот люди с чувствительным сердцем, особенно дамы, могут себя разогревать в этом плане – бить себя в грудь: «Я такая грешница», слезы будут литься ручьями. Но это ничего не значит. Нам надо трудиться, терпеть и ждать, потому что дар покаяния – это тайна (мы с вами сегодня уже об этом говорили), это дар Божий, который придет к нам тогда, когда Тот, Кто дарит, захочет нам его подарить. Когда Он захочет, почему, при каких обстоятельствах – сие нам неведомо. А пока нам надо претерпевать то, что мы имеем, – окамененность нашего сердца.
Мы знаем одно – что мы не видим своих грехов. И в этом мы каемся: «Господи, сердце наше окаменело, нам кажется, что у нас грехов мало, мы их не видим, а те, что видим, те видим только умом, а сердцем о них не сокрушаемся, нам все равно, что они есть. Мы не осознаем всю мерзость нашу перед Твоей святостью, мерзость каждого малого греха перед Твоей чистотой и перед тем образом и подобием Божиим, по которым Ты нас создал. Мы не ощущаем, кем мы были и откуда мы ниспали». А далее, мы должны терпеть состояние некой духовной скуки, которая бывает у нас оттого, что мы все время понуждаемся – покаяние, покаяние, покаяние... А покаяния в нас нет, и спрашивается: зачем мы все это делаем? Зачем мы отказываемся от мирских радостей, а вместо этого понуждаем себя на какие-то скорби о каких-то грехах? Не лучше ли, наоборот, забыть об этих грешках и радоваться жизни? Такие мысли могут приходить, их надо терпеть и терпеливо отбрасывать. Одному игумену было откровение про двух монахов, которые жили в монастыре, бывшем под его управлением. Он подходил к дверям их келий и слушал, как один из них громко плачет на молитве, а другой, становясь на молитву, начинает стегать себя плетью и говорит: «Прости, Господи, даже плеть не вызывает у меня ни одной слезы, такой я окаменевший». Игумен стал вопрошать: «Господи, кто из них более угоден Тебе?»–и получил ответ, что оба угодны равно.
Так что не надо думать, что время, проходящее в такой духовной сухости, проходит зря, напрасно. Этот труд духовно сравним с шествием по пустыне, на которое Господь обрек Израиль после выхода из египетского рабства, прежде чем он вошел в Землю обетованную17. И нам предстоит это странствие, и будет скудная пустыня. И нас ждет терпение пустыни, терпеливое странствование по ней, не забывая о цели и не отказываясь от нее. Господь наказывал народ Израиля тогда, когда он отказывался от этой цели и говорил: «Зачем мы пошли в эту пустыню, не лучше ли нам вернуться в землю египетскую, где нас хотя бы хорошо кормили и вдоволь поили? Где эта Земля обетованная, и вообще, нужна ли она нам, дойдем ли мы до нее, войдем ли в нее?»18 Отбрасывая эти сомнения, терпеливо идя своим путем, мы будем вознаграждены тем, что в Землю обетованную войдем.