Страница 18 из 33
Его светлый образ является для нас пророческим знамением, предуказывающим путь для всех истинно спасающихся среди грозных и свирепых волн бушующего страстями "мира сего".
Спасение и восхождение по ступеням к совершенству христианскому возможно на всяком месте и во всякой обстановке, но только при условии "умного делания", т. е.
"Будь осторожен: береги свой ум", - как говорит о. Иоанн.
И как гениально-просто, как сжато и Божественно-ясно выразил он этими краткими словами сущность сокровенного Святоотеческого учения "о внимании себе", о "трезвении", об "умном делании".
Этим кратким богомудрым словом он выразил сущность всей Православной аскезы, всего православного подвижничества. Это слово не продукт теоретического, академического разума. Это слово - сердца; слово внутреннего благодатного опыта. В нем сокрыта тайна христианства, тайна монашества.
Ученые теоретики христианства и монашества, теоретики Православной аскезы, написали много хороших книг от своего книжного разума, но в их книгах нет благодатного разумения тех истин, о которых они писали. Их книги мертвы - нет в них Слова Жизни, они не животворят. Их книги мертвы. Одному книжному научению не дается благодатное разумение. Для этого нужно благодатное житие, нужен внутренний духовный опыт, озаренный светом благодати. Только из такого опыта рождаются благодатные писания. Без него истины христианства недосягаемы, недоступны. Эти истины книжный разум - не видит, слыша - не слышит и не разумеет.
Такой благодатный опыт имел Кронштадтский Молитвенник, потому мог и словесно выражать благодатным кратким словом всю сущность христианского Восточного подвижничества, сущность монашества и всего христианства.
"Береги свой ум!"
Этим сказано все. Здесь заключена Тайна "Умного подвига". В этом кратком слове сокрыта Тайна спасения и христианского совершенства. Это и есть "Умное делание" Отцов, молитвенное возведение ума к Богу "Память Божия", или непрестанная молитва. Это и есть внутренний, Божий путь к сокровенному Таинству живого Богообщения - "к мысленному молчанию".
Это путь св. Отцов. В нем сущность всей Православной аскезы.
Благодатно-пророческое житие о. Иоанна с необыкновенной яркостью подтвердило истину высказанных им слов, а также и тех слов, которые изрек древний пророк, сказавший, что
"Господь совершает спасение посреди земли" (Пс. 73, 12),т. е. посреди всего земного и суетного, посреди греха и соблазнов спасение совершает Сам Бог, а не человек, но при благом усердии человека. Ибо спасение Божие, а не человеческое.
Если бы непрестанная молитва, или, в выражении о. Иоанна, "береги свой ум", была совершенно невозможна среди мира, то Дух Святый устами Апостола не призывал бы к сему труду всех христиан, не внушал бы им:
"Непрестанно молитесь" (1 Фесал 5, 17).
Ибо Господь Бог к невозможному не призывает. Значит она для нас возможна. А поскольку внушается нам Духом Божиим, то и необходима, т. к. "без непрестанной молитвы К Богу приблизиться невозможно"- говорит св. Исаак Сирский (Слово 69).
Нужно только желание спасения и благое усердие. А благому усердию в сем деле Сам Бог помощник во всякой обстановке: и среди Чермного моря страстей, и в темнице египетской, и в огне Вавилонских скорбей, испытующих твердость нашей веры и упования.
Ибо Он воистину есть Помощник и Покровитель всякой душе, устремляющейся из Египта страстей, от власти мысленного фараона, в "умную" страну обетования. И всякая такая душа обретает Его действенную помощь в этом "умном" устремлении:
"Умное житие" Кронштадтского Молитвенника полностью подтвердило эту истину Среди самой гущи мира, Господь Бог, умно призываемый, был ему и Помощник, и Покровитель.
Если бы невозможно было спасаться "умным деланием" среди мира, то Отцы, Богом просвещенные, не приглашали бы и мирян к сей молитве.
Святитель Игнатий Брянчанинов говорит, что "Должны заниматься Иисусовой молитвой не только монахи, живущие в монастырях и занятые послушанием, но и миряне" (т. II, стр. 303).
"Всем христианам можно и должно заниматься сей молитвой с целью покаяния и призывания Господа на помощь, заниматься со страхом Божиим и верою, с величайшим вниманием к мысли и словам молитвы, с сокрушением духа" (т. II, стр. 303).
Св. Василий Великий положил неграмотным все молитвословия заменять молитвою Иисусовою и это принято за правило всею Восточной Церковью.
Св. Симеон, архиепископ Солунский, заповедует и советует архиереям, священникам, всем монахам и мирским на всякое время и час произносить эту священную молитву, имея ее как бы дыхание жизни, и говорит:
"Сие призывание всяк благочестивый да возглашает И всегда да, понуждает себя к тому".
И наш светлый батюшка, преподобный Серафим, давал те же наставления о молитве всем приходящим к нему - и монахам, и мирским, и говорил:
"Всякий христианин пусть занимается своим делом, а во время работы дома, или на пути куда-нибудь, пусть читает тихо:
"Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного". И в этом да будет все твое внимание и обучение.
С призыванием имени Божия ты найдешь покой, достигнешь чистоты духовной и телесной, и вселится в тебя Св. Дух, источник всех благ, и Он управит тебя во святыне, во всяком благочестии и чистоте" (Житие Старца Серафима, изд. 1877 г., стр. 82-83).
Да и многие св. Отцы давали те же наставления всем - и инокам, и людям мирским. Ибо заповедь о "бодрствовании", т. е. о непрестанной молитве, дана Господом Спасителем не только близким ученикам, но и всем верующим в Него.
Многие же из чувства ложного смирения почитают себя недостойными заниматься сей молитвой, говоря, что это занятие более приличествует людям святым. Но это понятие превратное, неправильное, погрешительное.
Блаженной памяти Старец схимонах Василий Поляномерульский весьма опытный делатель умной молитвы так и говорит:
"Многие не зная опытно умного делания, погрешительно судят, что умное делание принадлежит одним бесстрастным и святым мужам".
Иные же боятся приступать к сему труду, страшась впасть в прелесть от сей молитвы. Эта боязнь основана на духовном невежестве. И если строже рассматривать эту боязнь, то это уже и есть прелесть.
Да разве это не прелесть! Разве это не обольщение! Разве это не повреждение душевное - считать молитвенное призывание Святого и Спасительного имени Божия опасным для себя? Что может быть пагубнее такого самообольщения! Это наиболее утонченная и наиболее душевредная форма прелести.
От сей молитвы никто и никогда не повреждался и не впадал в прелесть. Впадали в прелесть и повреждались душевно не от "умного делания", а от неразумного, от безумного, гордостного устремления ума к высоким состояниям, несвойственным человеку, пребывающему в страстях.
Были неопытные и неразумные духовники, которые воспрещали молиться сей молитвой, и многие под влиянием их запретов, доходили до полного душевного помрачения - как рассказывает об этом старец Паисий Молдавский. Они так устрашились сей святой молитвы, что дошли до крайнего безумия: имевшиеся у них святоотеческие книги об умной молитве потопили в реке, привязав их к кирпичам, что может быть безрассуднее такого отношения к сей святой молитве?
Но сия молитва страшна не только невеждам, людям не книжным, - но и просвещенным, богословски образованным плотолюбцам. Они к ней относятся уже совсем дико и недоброжелательно. Так и говорит об этом опытнейший делатель сей молитвы еп. Игнатий Брянчанинов:
"Немудрено, что и наши ученые (богословы), не имея понятия об умной молитве по преданию Православной церкви и прочитав о ней только в сочинениях западных писателей, повторили хуления и нелепости этих писателей" (т. II, 364).
"Плотский и душевный разум, как бы ни был богат премудростию мира, смотрит очень дико и недоброжелательно на умную молитву. Она средство единения духа человеческого с Духом Божиим, и потому особенно страшна и ненавистна для тех, которые благоволят пребывание своего духа в сонме духов падших, отверженных, враждебных Богу, не сознающих своего падения, провозглашающих и превозносящих состояние падения, как бы состояние высшего преуспеяния" (там же).