Страница 17 из 61
На папский престол вступил Николай V, который восторжествовал над соперником своим Феликсом, заставив его отказаться от папского престола, а также и над Собором Базельским, который, перейдя в Лозанну и постепенно угасая, признал Николая V, избрав его снова, как бы от себя. Так кончился опять зарождавшийся раскол в Римской Церкви, но не кончились ее внутренние беспорядки, результатом которых было появление Гуса, Лютера, Цвингли и Кальвина.
Нелишне отметить, что злосчастная Флорентийская уния коснулась своим черным крылом не всех православных стран. Король сербский не посылал своих послов на Флорентийский Собор, не принял и его определений; так же поступил и воевода молдавлахийский по возвращении своих послов из Флоренции. То же сделали властитель трапезундский и царь грузинский со всеми подвластными им христианами. Энергично восстали против навязанной унии и епископы Константинопольской патриархии. Собравшись в Софийском храме, они не только отвергли унию, но и предали анафеме Флорентийский Собор. За ними последовали восточные Патриархи: Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский. Собравшись в 1443 г., т.е. через четыре года после объявления унии, в Иерусалим, они не только отвергли флорентийское соглашение, но и отлучили от Церкви Патриарха Константинопольского Митрофана, ревностного защитника унии. Явившись затем через некоторое время в Константинополь, они, соединившись с епископами Константинопольской патриархии, составили Собор, на котором отрешили от престола и преемника Митрофанова Григория Мамму, латинствующего участника Флорентийского Собора, и на место его возвели православного Афанасия.
После же падения Константинополя патриарший престол унаследовал с именем Геннадия знаменитый своей ученостью и твердостью в православии, друг и последователь Марка Ефесского, Григорий Схоларий, и с тех пор Константинопольская Церковь пребыла непоколебимой в православии, несмотря на турецкое иго и другие поражавшие ее бедствия.
Не посчастливилось унии и в России. Митрополит Исидор, удостоенный папой звания кардинала за измену православию, после возвращения в Москву при первом же богослужении стал поминать вместо Константинопольского Патриарха папу. Великий князь Василий Васильевич, возмущенный этим, всенародно назвал его «латинским прелестником и еретиком» и велел посадить под стражу впредь до соборного решения. Составился в Москве Собор, который и осудил Исидора за измену, но ему удалось бежать в Рим вместе со своим учеником Григорием, где он и оставался до самой своей смерти. На место Исидора митрополитом был избран Иона. Исидор, однако, не оставил притязаний на Русскую Церковь, но, не имея возможности возвращения в Москву, хотел, по крайней мере, отнять у Ионы юго западные епархии: Черниговскую, Смоленскую, Перемышльскую, Туровскую, Луцкую, Владимирскую на Волыни, Полоцкую, Холмскую и Галицкую, которые находились во владениях польских королей. Он как бы добровольно уступил их Григорию, разделившему с ним позорное бегство из Москвы, и Григорий был посвящен в Риме в сан митрополита Киевского, пребывающим там бывшим Константинопольским Патриархом Григорием Маммой, лишенным кафедры за приверженность к унии. Снабженный грамотами Исидора, низверженного Патриарха Григория и папы Пия II, митрополит Григорий отправился к своей пастве и поселился в Киеве.
Заметив, однако, что православие непоколебимо держится в его пастве и что ему нечего помышлять о введении унии в своей митрополии, Григорий, хотя и достиг своего сана благодаря Риму, прервал с ним всякую связь и обратился за благословением к Константинопольскому Патриарху. Ближайшие его преемники также не искали связей с Римом, а искали себе опоры у Константинопольского Патриарха и дорожили союзом с ним.
Таковыми оказались плоды Флорентийской унии. Она не только не объединила Восточные Церкви с Римом, но, напротив, внесла разделение в среду епископов православного Востока и православного народа. Не достиг своей цели и император Иоанн Палеолог, предполагавший насильственным соединением Восточной Церкви с Римом получить от папы и западных государей помощь в борьбе с турками. Константинополь пал в 1453 г., не дождавшись ни от папы, ни от европейских властителей никакой поддержки. Гордое папство, добивавшееся сыновнего подчинения себе православного Востока, равнодушно отнеслось к падению Константинополя, этого древнего оплота христианства, чем и показало, насколько дорог был ему этот православный Восток.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Литовская церковная уния
КРАТКИЙ ОБЗОР ПРИЧИН, ПОРОДИВШИХ ЛИТОВСКУЮ ЦЕРКОВНУЮ УНИЮ
Православная Церковь со времени первого соединения Литвы с Польшей (1386) очутилась в Литовско Польском государстве лицом к лицу со своим непримиримым врагом – латинством. После принятия князем Владиславом Ягайло католичества государи Литвы стали исповедовать римскую веру, и православие в Литовском государстве стало терять свое первенствующее значение, несмотря на то что до Ягайло латинство там, по свидетельству литовских хроник, находилось едва в зачаточном состоянии. Хотя литовские князья и сознавали, что их Великое Княжество не столько литовское, сколько русское, так как оно населено было в громадном большинстве православно русским народом и пользовалось русским языком как языком государственным, но как католики они тяготели более к Риму и в борьбе православия с латинством были более склонны к поддержке последнего. Вдобавок они опасались естественного тяготения православных западнорусов к единоплеменному и единоверному им Московскому государству и, чтобы ослабить это тяготение, вынуждены были вести политику возможно теснейшего сближения своих православно русских подданных с католической Польшей. Вот почему мы нередко видим попытки литовско польских государей к соединению Православной Церкви с Римской, или к так называемой «унии» с Римом.
Попытки эти были неоднократны и настойчивы и благодаря тем тяжелым условиям, в которые была поставлена Западно Русская Церковь в Литве, привели наконец к Брестскому Собору и принятой на нем унии.
Положение Западно Русской Церкви в Литве со времени соединения Литвы с Польшей стало поистине крайне тяжелым. Притесняемая литовско польскими королями, она не находила защитников и руководителей в лице высшей иерархии. Константинопольские Патриархи, считавшиеся верховными архипастырями над Западно Русской Церковью, не обращали на нее почти никакого внимания и не имели о ней ни малейшего попечения. Лишь изредка, когда для нее нужен был новый митрополит, Патриархи по предварительной просьбе из Литвы присылали свое благословение избранному митрополиту или своих экзархов для посвящения его, получали за это денежную благодарность, и тем дело оканчивалось. Во весь длинный период времени до самого Патриарха Иеремии II, т.е. до 1588 г., едва можно указать пять шесть патриарших грамот, присланных в Литву, и то по частным случаям, а не по общим потребностям Церкви. Да и сам Иеремия II, лично посетивший Литву и принесший много пользы Западно Русской Церкви, некоторыми своими противоречивыми распоряжениями внес немало путаницы в дела Западно Русской Церкви и тем побудил некоторых епископов склониться в пользу сближения с Римом.
Расстройству и расслаблению Западно Русской Церкви способствовало и существовавшее в Литве право патронатства над православными церквами. Благодаря патронатству на духовные места возводились люди недостойные, порочные и безнравственные, что подрывало авторитет Православной Церкви, невольно смущало мирян и заставляло некоторых из них искать выход из создавшегося положения хотя бы под римским послушанием. Но если мирян владыки как бы толкали в унию своими бесчинствами, то сами решались принять ее из за своекорыстия, из за желания улучшить свое внешнее положение и приобрести себе новые льготы и преимущества.
Немалое также влияние на исторический ход церковной унии в Литве оказал и Рим, зорко следивший за угнетаемым в Литве православием и пользовавшийся всяким удобным случаем положить на Западно Русскую Церковь свою властную руку. В этом Риму в особенности помогли появившиеся в Литве иезуиты – верные слуги папства.
Брестский Собор, положивший начало официальному признанию в Литовско Польском государстве церковной унии, положил также начало и преследованиям латинянами православных западнорусов, отвергнувших и впоследствии отвергавших унию. Эти преследования, сопровождавшиеся жестокостями и фанатическим изуверством, немало увлекли православно русского народа в унию и продолжались до тех пор, пока Польша не перестала существовать как независимое государство. Сама же уния, как это видно будет из последующих глав, кроме горечи и слез, ничего православным западнорусам не принесла, а в самой Польше вызвала анархию и послужила одной из причин ее падения.