Страница 14 из 36
335—336].В учении патриарха Каллиста особое внимание обращено на великую необходимость принятия Святых Тайн: “Ничто столько не содействует и не способствует нам к очищению души, к просвещению ума и к освящению тела и обоих их божественнейшему изменению, еще же и к отражению страстей и бесов, свойственнейше же сказать, к преестественному с Богом единению и Божественному сочетанию и срастворению, как частое с чистым сердцем и расположением, сколько то возможно человеку, причащение Святых, Пречистых и Бессмертных и Животворящих Тайн...” [5, с. 411]В своем учении об исихии святой Каллист, ссылаясь на преподобного Исаака, указывает два способа, в которых — “начало и глава Божественного делания в душе, дверь и путь ко Христу”. Первый способ — это “собрать себя воедино”, то есть внутренняя молитва, второй — “всегда поститься”, то есть воздержание. Отступления от них — начало противного, “они дают место в душе страстям” [5, с. 347—348].Патриарх Каллист причислен Константинопольской Церковью к лику святых. Память его совершается 20 июня.
Святитель Григорий Палама
Велико влияние преподобного Григория Синаита и на его духовного преемника святителя Григория Паламу — теоретика исихии [135, с. 662], главу исихастов [17, с. 17] и первого защитника священнобезмолвствующих.Святитель Григорий Палама родился в 1296 году в Константинополе. Отец его занимал видный пост при дворе Андроника Старшего. После смерти отца император во всем покровительствовал рано осиротевшему мальчику, который своими успехами в учении подавал большие надежды. Но ни земная слава, ни мирские блага не влекли юношу. Круг его интересов составляли вопросы духовные. Он встречался со святогорскими подвижниками и стремился к иноческой жизни. Его тяга к монашеству определяла и образ жизни. Готовясь к вступлению в иночество, он совлек с себя богатые одежды, оставил все светские привычки и стал заниматься всевозможной благотворительностью. Уже тогда в нем открылся дар проповедника. Его беседы так воздействовали на окружающих, что некоторые из них, оставив мирскую жизнь, ушли в монастырь. Сам Григорий сделал это в двадцать лет. Он удалился на Афон и в Ватопедском монастыре от старца Никодима принял иноческий постриг. После смерти старца будущий святитель пришел в лавру преподобного Афанасия Афонского, где удивил братию своими подвигами и мудростью. Из лавры святой Григорий переселился в скит Верри.
В пещере близ этого скита он провел десять лет в непрестанной молитве, слезах, посте и бдении.Дальнейший период жизни святителя ознаменован полемической борьбой против схоластических мнений калабрийского монаха Варлаама и монаха Григория Акиндина, обвинивших афонских отшельников в том, что они впали в “двубожие”. Это была борьба не только в защиту учения о Фаворском свете, но и против проникновения “латинских ересей” в православное богословие. Это была борьба между людьми разных духовных ориентации.Варлаам категорически отрицал существование вечного Божественного света, а в соответствии с этим и возможность видения Фаворского света. Он считал, что, кроме Самого Божества, ничто, и Фаворский свет в том числе, не может быть вечным и несотворенным. Если допустить, говорил он, существование вечного света, тогда этот свет был бы не чем иным, как Богом, Который один является вечным и несотворенным.Григорий Палама, напротив, подчеркивал различие между трансцендентной Божественной сущностью, недоступной человеку, и Божественными энергиями, которые действуют в мире и которые открываются людям, но вместе с тем не являются сотворенными, ибо они суть вечные эманации Бога.
И если бы не было таких вечных эманации, то между имманентным миром и трансцендентным Божеством не существовало бы вообще никакой связи.Учением святого Григория Паламы о “неизреченном различении” в Боге двух модусов бытия: сущности и нетварной энергии — “общей благодати Пресвятой Троицы” — исихазм вместе с тем утверждал возможность живого, реального богообщения и обожения человеческой природы. “В эту эпоху упадка религиозной жизни как на Западе, так и на Востоке, повсеместного распространения рационалистических воззрений учение святителя Григория Паламы о возможности живого общения (лицом к лицу) человека с Божеством, познания непознаваемого Бога, выхода человека за пределы его тварной природы явилось мощным стимулом для духовного возрождения в православном мире” [133, с. 293], а также весомым вкладом в искоренение ереси Варлаама и Акиндина.Святитель Григорий был не только аскетом-созерцателем, но и плодотворным церковным писателем. “Отвечая на сочинения Варлаама, Палама составляет свои знаменитые "Триады в защиту святых исихастов". В этих замечательных текстах и дан впервые богословский синтез духовности восточных монахов” [112, с. 38]. Святитель Григорий Палама участвовал в составлении Святогорского Томоса 1341 года. Этот документ, по мнению архимандрита Киприана (Керна), представлял собой не что иное, как кредо афонских исихастов [см.: 60, с.
66].Исихастские споры касались не только природы человека и Бога — они велись и по поводу способов восхождения человека к Богу, в том числе и по поводу молитвенной практики.В своем трактате против исихастов Варлаам писал: “Привязанность к деятельности общей для страстной части души и для тела привязывает душу к телу и исполняет ее тьмой” [цит. по: 122, с. 119]. Поэтому страстная часть души, по его мнению, должна отмереть в духовном опыте, тогда как святой Григорий Палама, основываясь на опыте древних отцов Церкви, утверждал иное: “Учение, полученное нами... говорит, что бесстрастие состоит не в умерщвлении страстной части, а в ее переводе от зла к добру”; плоть “мы получили не для того, чтобы убить себя, умерщвляя всякую деятельность тела и всякую силу души, но чтобы отбросить всякое низкое желание и действие... У бесстрастных людей страстная часть души постоянно живет и действует ко благу, и они ее не умерщвляют” [цит. по: 122, с. 119]. Иначе говоря, страстные силы души должны не убиваться, а преображаться, освящаться. В этом-то и заключается высшее предназначение всего исихастского делания.Исихастские споры, как видим, послужили для Церкви стимулом к более полному раскрытию православного учения об обожении человека, содействовали богословскому обоснованию просвещения человека Духом Святым.
Правильность учения святого Григория Паламы была подтверждена в решениях Собора 1351 года, проходившего в Константинополе. В течение XIV века определения этого Собора были приняты всей полнотой Православной Церкви [122, с. 127]. Через год они были внесены в чин Торжества Православия.Были ли личные контакты между возродителем исихазма преподобным Григорием Синаитом и святителем Григорием Паламой, теоретически обосновавшим главные вопросы православного Возрождения? Насколько эти отношения были близкими? И на каком основании можно утверждать наличие духовной преемственности между этими столпами исихазма?Есть предположение, что их первая встреча произошла в 1323 году, когда святой Григорий Палама подвизался в скиту Глосия, находившемся недалеко от Магулы — скита Синаита. “Едва ли, — пишет Д. Бэлфор в своей книге “Григорий Синаит: жизнь и духовный облик”, — два Григория не повстречались тогда” [136, с. 44]. В житии святителя засвидетельствовано, что Палама проходил науку умной молитвы, изучал таинства созерцания, в полной мере осваивал исихастское учение под руководством старца Григория [1, 7-е изд., ч. 2, с. 365]. Вероятнее всего, это был преподобный Григорий Синаит.Далее известно, что в то время, когда из-за нападения турок преподобный Григорий был вынужден покинуть Святую Гору, с Афона ушел и Григорий Палама. “В таком случае, — утверждает Д.
Бэлфор, — будущий святитель был одним из тех двенадцати человек, кто решил отправиться в Иерусалим и провести остаток своих дней в тишине созерцания” [136, с. 48]. Но в Фессалониках Григорию явился великомученик Димитрий Солунский и повелел ему остаться. Приблизительно через год Григорий Палама, став иеромонахом, с десятью учениками обосновался в скиту близ Верри.Бэлфор приводит еще одну версию о возможной встрече святого Григория Паламы и преподобного Григория Синаита: “После возвращения Григория Паламы на Афон (1331— 1338 годы), когда он поселился как отшельник в исихастирии близ Великой лавры, преподобный Григорий Синаит также вернулся на время и был также принят в лавре с большим почетом” [136, с. 48]. О совместных подвигах этих двух великих исихастов в лавре святого Афанасия говорит и современный болгарский исследователь В. Киселков [62, с. 14].Итак, представляется вероятным, что “Палама был близок Григорию Синаиту в молодости и, возможно, формально находился под его духовным руководством” [136, с. 48]. За недостатком данных можно поставить под сомнение вероятность того, что святой Григорий Палама был учеником преподобного Григория Синаита.