Страница 17 из 36
Когда же через настойчивую и непрерывную молитву благодатью Христовою очищается сердце, то тогда просвещаются ум и мышление, то есть вся мыслительная часть души, которая, по слову преподобного, “пребывает в душе в значении глаз” [23, с. 48].Наставления святого Григория пали на благоприятную почву. Следуя им, Аарон часто и продолжительно из глубины сердца молился об открытии внутреннего зрения. Его молитвы были услышаны Богом. Он был удостоен дарования: очи души его просветились так, что “он не только не нуждался в руководителе и проводнике”, но и, сидя в келлии, видел приближающихся к ней и называл приходящих дотоле незнакомых ему иноков по именам. [23, с. 49]. Он сподобился видения действий других людей даже на далеком от себя расстоянии. Как-то Аарон с соучеником Иаковом подходили к келлии одного монаха.Не доходя до нее, слепец сказал Иакову: “Я хочу сообщить тебе, что тот брат, к которому мы подходим, по обыкновению держащий святую книгу Четвероевангелие, теперь читает такую-то главу Евангелия” — и назвал имя евангелиста. Прозорливость старца подтвердилась [23, с. 50]. Аарон мог ясно предощущать приближение праздника Господня или день памяти святого. На вопрос, как он, не будучи научен, предвидит, слепец отвечал, “что какое-то великое сияние и ожидание перед праздником являются по воле Божией в его душе”, благодаря этому он и узнает имя праздника [23, с.
49].История сохранила весьма скудные сведения о жизни слепца Аарона — дивного ученика преподобного Григория Синаита, всецело воспринявшего от учителя тайны и силу исихии, которые дали ему возможность созерцать благодатный свет.
Климент Болгарин
Созерцал благодатный свет и инок Климент Болгарин. Происходил он из среды простых болгар, был воспитан в добродетели. Еще на родине, будучи пастухом овец, сподобился он однажды особого посещения свыше — увидел некий чудный свет, сиявший над пастбищем. Климент в этот момент был исполнен радости и вместе с тем недоумения: что бы это могло быть? Вначале он подумал, что наступил рассвет, но свет стал исчезать, оставляя после себя темноту ночи.Вскоре после видения Климент удалился на Святую Гору Афон в скит Морфину и подчинил себя одному простому, но благоговейному и добродетельному монаху. Тот научил его одной лишь молитве — Господи, помилуй — и каждодневному открыванию помыслов. По прошествии некоторого времени Климент снова был удостоен благодатного видения Божественного света. Он рассказал старцу об этом и попросил объяснения. Старец, не имея опытности в духовных предметах, отправился с ним к преподобному Григорию Синаиту. После беседы Климент попросился в синодию преподобного. Святой Григорий с радостью принял его и научил всему, что может служить для вечного спасения. Он раскрыл Клименту путь созерцательной жизни, предваряемой подвигами терпения, смирения, надежды на одного Бога, воздержания и памяти смертной.
Восприняв от великого учителя исихии наставления, Климент “сделал свое сердце истинным вместилищем учения и весьма пригодным для совершенного его сохранения и соблюдения”. Он стал тщательно и усердно упражняться в безмолвии, “изумляя всех настойчивостью делания по Боге и ревностью” [23, с. 52]. Это помогло ему в короткое время достичь высот духовного совершенства.В дальнейшем Климент неоднократно видел необычайные переливы какого-то блестящего облака. Оно останавливалось над лаврой святого Афанасия чаще всего во время прославления Божией Матери песнопением Честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим [23, с. 53].“Под мудрым руководством святого Григория преуспели в делании и видении, приобрели сами много учеников и мирно почили о Господе” [1, 7-е изд., ч. 2, с. 460] афонские старцы Лонгин, Корнилий, Исайя и Моисей — это те монахи из скита Магула, которые до прихода в него преподобного Григория Синаита немного упражнялись в созерцании. Старец Моисей некоторое время подвизался в Милеа вместе с преподобными Григорием Молчаливым и Афанасием Метеорским [11, с. 299; 34, с. 132].
Глава 5. Продолжатели духовных традиций преподобного Григория Синаита в Болгарии
Одной из первых славянских стран исихазм восприняла Болгария. Распространение исихазма в этой стране началось с прибытием великого учителя безмолвия святого Григория Синаита, заложившего здесь основы умного делания. Четыре лавры, основанные им в Парории, в XIV веке стали очагами духовности не только для Болгарии, но и для всех южнославянских народов. Здесь преподобный собрал великое множество учеников, в основном славянского происхождения.Благочестивый царь Иоанн Александр, управлявший Болгарией с 1331 по 1371 год, много содействовал просвещению страны. Доныне сохранились многочисленные рукописи с иллюстрациями, подписанные лично царем. Под его покровительством находилась знаменитая Тырновская книжная школа. Основанная и возглавляемая ближайшими учениками преподобного Григория, такими, как святые Феодосии и Роман Тырновские, она оказала самое непосредственное влияние на распространение исихазма в славянских странах.
Преподобный Феодосии Тырновский
Большой вклад в дело распространения исихазма был осуществлен одним из ближайших парорийских учеников святого Григория Феодосией Тырновским. Он, можно сказать, был основным насадителем этого вида аскетизма среди болгар.Родился преподобный Феодосии около 1300 года в Виденском крае в благородной семье [63, с. 152; ср.: 40, с. 127]. В молодости Феодор — так звали в миру Феодосия, руководствуясь высшими запросами духа, отправился в Видинский монастырь святого Николая, называемый Арчар, где принял постриг от игумена Иова. Через некоторое время с целью “исправите добродетельное житие” он оставил Арчар и поступил в Тырновский монастырь Пресвятой Богородицы, находившийся на холме в предградии Тырнова, называемом Святая гора. Здесь он “паче иных изначала ведомейший был царю Иоанну Александру” [7, л. 3]. Но и в этой обители Феодосии подвизался недолго. Желая “что больше обрести”, то есть достигнуть более высоких ступеней совершенствования, и ища богопросвещенных наставников и руководителей, он обошел несколько монастырей, пока не услышал, что в Парории поселился со своими учениками чудный учитель внутреннего делания. Феодосии с надеждой устремился к нему. Преподобный Григорий Синаит с радостью принял его, провидя в нем будущий светильник не только Болгарии, но и всего православного мира.
Он преподал ему первые уроки умного делания.Феодосии всецело предал себя руководству святого Григория и во всем “во след учителю последоваше, и сице духовного пития насыщен бе, якоже некий телец свою матерь ссавый и от нея присно напаяние приемля, сице вем и сей образом от божественныя оныя души напаяем бяше, и сице творя не престаже”. Святой Григорий, видя ревность ученика, научил его “добре и зело художне, не точию новоначальное и обычное житие, но и действительное, и зрительное, о нем же от десна и от лева брань творят бесы, научи того яве” [7, л. 3]. Приход Феодосия в Парорию относится ко второму поселению преподобного Григория в этой пустыни, то есть к первому десятилетию правления царя Иоанна Александра.Великий делатель безмолвия научил Феодосия своему методу подвижничества и духовной брани. Под его руководством Феодосии прошел все степени монашеского духовного роста: начал с простейших упражнений и достиг высот Божественного созерцания. Когда преподобный увидел, что Феодосии благодатью Божией, восходя от силы в силу, от добродетели к добродетели и “по малу восхождение в сердце приемлюща”, возрос в меру уединенного подвига, “единому токмо повеле в келлии безмолвствовать, яко да искус прием бесовский” [7, л. 3 об.].Святой Григорий Синаит далеко не всем ученикам и не сразу разрешал приступать к уединенной молитве.
Оберегая своих подопечных от поругания бесов, он поручал каждому из них лишь то, что соответствовало его духовному состоянию. О необходимости этого соответствия постоянно указывал он и в своих творениях [5, с. 160]. Преподобный Григорий, воспитанный на предписаниях “Лествицы” преподобного Иоанна о том, что “уединенная жизнь требует ангельской крепости” [9, с. 232], также учил, что человек может приступать к полному уединению лишь после того, как полностью очистится от страстей путем деятельного подвижничества.По “Лествице”, как видно из жития, учился “послушанию и смирению”, ведущему к бесстрастию, и преподобный Феодосии [7, л. 2]. Деятельное подвижничество, которым он занимался до встречи со святым Григорием Синаитом, послужило ему своего рода лестницей к высшей ступени — созерцательной. Наставляемый великим исихастом, он силою молитвы, страха Божия, особенно же именем Господа Иисуса Христа, разрушающим всякое зло, очистил свое сердце и взошел на высшую ступень нравственного преуспеяния. Преподобный Григорий преподал ему правила умной молитвы, открыл тайны созерцания, показав высоту и плодоносность внутреннего делания. На этом этапе Феодосию особенно было необходимо непосредственное духовное руководство великого старца, ибо, как говорят опытные аскеты, “правила этого делания определяют не какое-либо условное только положение тела или как бы изучение молитвы по книге — нет!