Страница 22 из 77
Не всем детям даются и они, но тем, которые окажутся способными принять их как дар Божий, как исключительную возможность пострадать за любимых. Действительно, этими страданиями они помогают очиститься своим ближним, опомниться. Множество людей благодаря страданиям своих детей задумались о смысле этой жизни, вспомнили о неминуемой смерти, пришли к вере в Бога.
Что любовь сильнее смерти - известно. Но истинная любовь - жертвенна, и к ней способны лишь наиболее чистые в духовном отношении люди, среди которых дети - прежде всего. Их страдания подобны тем "невинным" страданиям, на которые идут самоотверженные люди, полагая свою жизнь за других, или отдавая свою кровь, свои здоровые органы, чтобы спасти пострадавшего. Эти люди, охваченные порывом любви, жертвуют, даже не спрашивая, виновен ли пострадавший в своем несчастье или нет и справедливо ли страдать за него. Истинная любовь не знает подобных вопросов. Ее цель одна - спасти человека. Идеал такой жертвенной любви мы находим во Христе, Который, "чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных" (1 Пет. 3:18).
Смысл невинных страданий может быть понят только при вере в то, что со смертью тела оканчивается не жизнь, но лишь серьезный подготовительный этап к вечной жизни, и что ни одно страдание за других не остается без великого и вечного вознаграждения Божия. Апостол Павел писал: "Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас" (Рим. 8:18).
Глубокое духовное объяснение смысла скорбей, болезней, страданий, которым подвергаются праведники, дают святые отцы. Основную их мысль отчетливо выразил св. Исаак Сирин: "Потому попускает Бог, чтобы святые Его искушаемы были всякой печалью что вследствие искушений приобретают мудрость".[103] "Если вожделеваешь добродетели, то предай себя на всякую скорбь. Ибо скорби рождают смирение". И большинство страдающих невинно (по-человечески), в действительности, как золото огнем, очищаются от последних теней грехов и страстей и приобретают еще большее духовное совершенство. Это совершенство духа наполняет их такой любовью и радостью, что они готовы бывают на любые страдания. История христианских подвижников и мучеников - яркое тому подтверждение.
Преп. Исаак Сирин, например, передает: "Агафон сказал: "Желал бы я найти прокаженного и ему отдать свое тело, а себе взять его". Вот совершенная любовь".[104] Сам же преп. Исаак, будучи спрошен: "И что такое сердце милующее?" сказал: "Возгорение сердца человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари и не может оно вынести или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву с великою жалостью, какая без меры возбуждается в сердце его до уподобления в сем Богу" "Достигших же совершенства признак таков: если десятикратно в день преданы будут на сожжение за любовь к людям, не удовлетворятся сим".[105]
Отсюда можно видеть, что вопрос о т.н. невинных страданиях, свидетельствующих на первый взгляд против бытия Бога-Любви, происходит из непонимания природы этих страданий и попытки их осмысления с правовой, юридической точки зрения, с позиции их "незаконности", "несправедливости". В действительности же, данный вопрос уясняется лишь с признанием любви в качестве высшего закона жизни и веры в вечную жизнь. Они открывают глубокий смысл всех человеческих бед, нравственное величие страданий друг за друга, и особенно страданий праведника за неправедных.
Напротив, если нет Бога, нет вечности, то каков смысл всех этих невинных (!) страданий? Игра слепых сил природы, случайность, стечение обстоятельств, безнаказанный произвол человеческой жестокости? Какой, спрашивается, смысл имела жизнь этих невинных страдальцев и их часто жестокие, бесчеловечные мучения? Атеистический ответ, по-видимому, только один - никакого![106]
Заключение
Таковы наиболее часто встречающиеся возражения против бытия Бога. Недостаточность их аргументации, конечно же, очевидна. Но каждый ищущий человек должен сам убедиться - есть Бог или нет Его. Христианство предлагает конкретные средства проверки своих утверждений. Атеизм же не только не имеет таковых, но и в принципе не может иметь. Ибо для того, чтобы узнать о небытии Бога, необходимо познать все бытие в целом. Но это исключено ввиду бесконечности познаваемого мира. Поэтому на центральный для атеизма вопрос: "Что должен сделать человек, чтобы убедиться в небытии Бога?" - атеизм не имеет ответа! Он может лишь одно предложить: "Иди тем путем, который указывает... религия, и тогда убедишься, есть ли Бог". Другого пути нет.
Замечательно, что и религия, и атеизм вместе (!) предлагают один и тот же ответ на важнейший для человека вопрос, и он призывает к личной практической проверке религиозных условий богопознания.
3. Бог есть
Таже в чисто теоретическом плане существуют аргументы, которые помогают непредубежденному человеку увидеть, что признание бытия Бога - не плод беспочвенной человеческой фантазии, но логически оправданный постулат в разрешении вопроса о смысле и человеческой, и мировой жизни. Рассмотрим некоторые из этих аргументов.
1. Космологический аргумент
Космологический аргумент (греч. o kosmoV - порядок, мироздание, мир) был высказан уже древнегреческими философами Платоном (347 до н.э.), Аристотелем (322 до н.э.) и другими древними мыслителями. Впоследствии его развивали многие. Он основан на принятии причинности как всеобщего закона бытия. Исходя из этого закона, делается вывод, что должна быть первопричина и самого бытия, то есть всего существующего. Таковой причиной, естественно, может быть лишь сверхбытие, которое ничем не обусловлено и существует вечно (т.е. является "причиной" бытия самого себя). Это сверхбытие и есть Бог.
Условность этого аргумента заключается в том, что само понятие причинности и объективная присущность ее всем явлениям жизни мира трактуются в истории философии очень различно. Английский философ Д. Юм (1761) и немецкий И. Кант (1804) отвергали, например, объективное существование причинности в мире: первый считал ее делом нашей привычки, второй - априорным качеством рассудка. Современная физика также предлагает нам ряд явлений, где обычные причинно-следственные отношения, по-видимому, нарушаются. Н. Бор (1962), В. Гейзенберг (1976) и П. Дирак (1984) - представители двух направлений в квантовой механике - утверждают, что причинность в области атомных и субатомных явлений потеряла свое безусловное значение [1], что в мире атомов господствуют статистические закономерности, но не причинные. Тем не менее, большинство ученых и мыслителей все же рассматривают причинность как универсальный закон мира.
Должен ли мир в целом иметь причину своего бытия? По существу, это вопрос философский, а не научный. Как замечает академик Я. Зельдович, "вопрос о начальных условиях лежит пока вне физики. И если не принимать постулата о том, что изначальное дано какой-либо божественной силой, то надо найти научный подход к проблеме выбора начальных условий" [2].
Однако научного решения вопроса об "изначальном" (первопричине мира) нет, и едва ли оно может быть. Большинство же мыслителей древних и современных этим "изначальным" Творцом и Перводвижителем (Аристотель) видят Бога. Хотя чисто теоретически нельзя, конечно, исключить и другие варианты понимания первопричины, например, мировую душу стоиков или бессознательное Гартмана (1906), или вечно существующую материю и др.
"В точной формулировке закона причинности, а именно, если мы точно знаем настоящее, мы можем вычислить и будущее, ошибочен не вывод, а предпосылка, поскольку все эксперименты подчиняются законам квантовой механики; с помощью квантовой механики окончательно устанавливается несостоятельность закона причинности". (Гейзенберг В. Физические принципы квантовой теории / Пер. с нем. М.; Л., 1932. С. 61). ^
Зельдович Я. Собственная жизнь идеи // Литературная газета. 9 февраля 1972 г. С. 11. ^
2. Телеологический аргумент
Телеологический аргумент (греч. telew - оканчивать, доводить до совершенства, до конца; o logoV - слово, суждение, доказательство, разум) - аргумент, основанный на разумности, совершенстве наблюдаемого мира. Он является одним из наиболее распространенных в силу своей простоты и убедительности. Он известен с глубокой древности. Его знает религиозно-философская мысль едва ли не всех времен и всех народов земли. Основная мысль его сводится к следующему. Устройство мира, как в отдельных частях, так и в целом (познанном) поражают своей гармоничностью и закономерностью [1], свидетельствующими о сверхразумности и всемогуществе силы, его создавшей. Таковой может быть только Бог.