Страница 25 из 40
- Милости прошу - пригласил он мановением руки, вглядываясь из-за газеты. - Кого имею удовольствие?.. - произнес он важно-приветливо, - рад вашей визитации уж извините, не встаю увы, расплата за виноградное прошлое, хотя наблюдал умеренность.
Они пожали огромную его руку.
- Пра-а-шу Какому приятному а-казиону обязан вашим извещением, молодые люди?.. - вопросил "львище", так отметил Виктор Алексеевич. - Прекрасная барышня - галантно обратился старец к робевшей Дариньке и выправил бакенбарды на плечи, - благоволите поразвлечься сиими приятными фрухтами, пра-а-шу, полакомьтесь - указал он на вазу с персиками.
Даринька кивнула, вся в нем. Виктор Алексеевич объяснил: его поверенный получил от почтеннейшего Макария Силуановича все справки, и они явились представиться и поблагодарить.
- Па-а-веренный?.. - старался вспомнить старец.
- Вы с ними изволили пробовать марсалу - повел Виктор Алексеевич "наводкой".
- Марсалу!.. да-да, хе-хе веселый господин ах, говорун!.. Лучшее из испанских вин, бу-кет!.. Да-да-да по полрюмочке, после насыщения для а-саже[3]. Храню, как Но нонче душно, очень атмосфера - помахал он на себя лапищей.
- Вот, самая та марсалаблаговолите как свидетельство глубочайшего - говорил Виктор Алексеевич, ставя кулечек в ногах старца, - парочка бутылок, с "паспортом" сардины французской, высшей марки, ваши любимые, и мармелад от Абрикосова
- Тронут вниманием господин полковннк, судя по вашим регалиям?..
- Да коллежский советник, инженер-механик
- А-а-а-а - проникновенно протянул старец, - такой молодой, и Меха-ника вы-сокая наука!..
- А это моя жена, та самая Дайнька вы ее когда-то на руках держали, Макарий Силуаныч помните?..
Даринька взирала благоговейно, как девочка могла бы взирать на митрополита.
- Как-с?.. изволили сказать, на руках?.. - старался понять старец, переводя взгляд на Дариньку.
- Дайнька все так ее называли ласково во дворце крошку, всегда в белом, как ангельчик - наводил Виктор Алексеевич, - эту прекрасную молодую женщину Тогда она была совсем малютка дочка покойной Олимпиады Алексеевны, жившей по хозяйству у вашего покойного барина вы помните?..
Макарий Силуаныч расправил бакенбарды и старался выпрямиться в креслах.
- Благоволите, сударь, извинить, но я обязан заметить вам не барина, а их сиятельства, князя Феодора Константиновича - поправил он вежливо-внушительно. - Их сиятельство всегда останавливали когда именовали их по батюшкину титулу бароном. Пра-а-шу запомнить - погрозил он пальцем: - "Высочайше утвержденным!.. мнением Государственнага Совета!.. действительному статскому советнику, барону Константину Львовичу дозволено принять фамилию и герб , из рода коих происходит его мать, урожденная . и впредь именоваться ! Их сиятельства прадеды стояли Ивана Васильевича Грознаго у правой руки!.. А пресветлейший Но не дерзаю, грешный, имя Святителя поминать в приватном разговоре. Их сиятельство были наиблагороднейшие, наивысоконравственные чистоты голубиной и сердце князиньки моего"
Он задохнулся, взял табакерку с эмалевой Екатериной, постучал в нее, защемил щепоть, стряхнул и крепко зарядился. Даринька впивалась в его слова. Губка ее сникла в восторженно-детском умиленье. Старец устремил в нее свой взор и, что-то видя, заерзал в креслах, протянул руку к мутным фотографиям над диваном и тыкал пальцем:
- Ее сиятельство княжна Ольга Константиновна - сказал он, недоуменно озираясь, - но она скончалась?.. - он потер потный лоб. - Очень атмосфера - и разинул рот.
Виктору Алексеевичу вспомнилась картина в "Третьяковке" - "Меньшиков в Березове" - "похож, суровостью крупнее только".
- Так вот, это Дайнька, дочь Липочки, которую их сиятельство выписал из Высоко-Княжьего теперь большая
- Так-так да-да сия благородная барышня?!.. Господи ее сиятельство княжна - показал он на Дариньку, хотел привстать и отвалился в креслах, - Ольга Константиновна, живая!..
Он смотрел, покачивая головой.
- Их сиятельство изволили сказать братцу Я стоял по правую их руку, кушали они: "Будешь уважать!" И объявили свою волю: "Я со-четаваюсь браком с моей кроткой Липочкой и наша Дайнька по высо-чай-шему!.. - он погрозился, - будет именоваться Ее сиятельство княжна Дария Федоровна и ты будешь уважать за-кон!" - в-за пример с графиней Шереметьевой. Только граф Шереметьев женился на крепостной крестьянке а наша Липочка была внучка прото-по-па!.. Пращур его сиятельства был наместником в Суздале и прото-поп!.. тоже с тех местов. А у прото-по-па была
- Да, и вот она от правнучки того протопопа - перевел Виктор Алексеевич на Дариньку, - вспомните-ка, почтеннейший Макарий Силуаныч?..
- Так-так Дайнька Ну, ка-ак же!.. - просветлел старец и зарядился табачком, - На руках нашивал за ручку водил в парках рыбок кормили Его сиятельство, бывало, скажут: Слоныч - Они меня Слонычем именовать изволили в приятную минуту я крупный, а тогда каким я был кавалергарда выше!.. - Слоныч, скажут - ты мне ее не урони, Дайньку золото мое И примут с моих рук, под ребрушки Москву покажут. На ночь приходили к колыбельке, перекрестить Молодой, на тридцать на первом годочке, на охоте злой случай слепая пуля на номере стояли, за кустом была облава В Сретенье Господне, помню
- Его убило?!.. - вскрикнула Даринька и закрестилась.
- Господня воля. Красавец, прынцессы набивались, ирцогини!.. А князинька был мудрый, все науки знал - он поднял палец, - и благородный аттестации. Говорили: "Женюсь на единственной любови мне ее Бог вручил".
Даринька упала на колени перед Макарием Силуанычем, сложив перед собой ладони. Шептала вздохом: "Вы все се-рдце се-рдце" Излились градом слезы, как у детей. Она схватила руку Макария Силуаныча и поцеловала. Он принял руку и откинулся на креслах.
- Как выросла как же не узнать-то, кровь Дозвольте ручку, ваше сиятельство - прошептал он умиленно, - ручка великатная какая
Он поднес к блеклым губам покорную ручку Дариньки, откинулся и закрыл глаза.
- Душно а-тмосфе-ра - выдохнул он, ощупью взял газету и накрылся.
Они переглянулись. Виктор Алексеевич достал две сотенных, черкнул на карточке два слова: "От Дайнькн" - и положил под персики. Даринька взяла один на память. Тихо отошли к дверям и оглянулись, Макарий Силуанович дремал, газета шевелилась от дыхания. Неслышно вышли.
Поехали. Даринька смотрела в небо. Виктор Алексеевич понял, что говорить не надо.
XXXIII РАЗРЯЖЕНЬЕ
Был седьмой час. Солнце висело в мути, как в пожар. Было душно, порой полыхало, как из печи. Малиной пахло гуще. Звонкий всегда мороженщик кричал устало. Сняв шляпы, люди отирали пот, лошади плелись, мальчишки обливались у бассейна, где-то кричали бутошника, но он не шевелился, пил квас у грушника.
Виктор Алексеевич чувствовал смущенье. Теперь, когда все стало ясным, он представил себе острей, чем раньше, что получил Дариньку преступно. Восторг его мутился, он страшился уловить в ее глазах "Ваше сиятельство" - да, условность, но это не девочка-золотошвейка, не кинутое всем "безродное", а присвоенное не по праву, насилием. И тогда, в первые дни их жизни, когда она была оглушена, открыла ему все, что знала, он почти знал, что теперь объявилось так бесспорно.
- Что с тобой? - спросила она заботливо и посмотрела светло, как утром, когда он подавал ей шоколад. Он молчал.
- Ты не рад?..
- Я не найду слов, как счастлив за тебя - сказал он с просящим взглядом, не смея
омрачить в ней - Свет какой в тебе!..
- Ты это осветил во мне - вымолвила она, взяла его руку и утерла слезы. - Боже мой Виктор!.. - вырвалось у нее вдруг. - Так она?!..
- О ком ты?.. кто- она?..
- Там, в Уютове сестра?!.. в р о д н о м мы?!.. Го-споди о н а - и без сил откинулась к подушке.
Видя, как помертвели у ней губы, Виктор Алексеевич крикнул: "Гони!.. барыне дурно!.." Коляска бешено помчалась. Да и было время.
Вдруг стемнело. В небе нависло черным, в огнистой пене. Накатывало гулом, мелькнули стаи голубей, кто-то зловеще крикнул: "Небеса горят!.." На Лубянской площади рвануло вихрем, пылью. Поднимать верх нечего и думать. Виктор Алексеевич сорвал дождевой фартук, старался укрыть Дариньку собой Шляпу его сорвало, секло в лицо песком, душило. Катились зонтики и шляпы; пригнувшись, разносчики с лотками спасались в подворотни, гремели вывески, звенели стекла, выли голоса и в удушавшем пекле все еще стлался вязкий дух малины.