Страница 28 из 40
- Какой он проникновенный, - сказала Даринька, - все умирил во мне, будто все мои скорби знает. На Даниловское кладбище, - велела она кучеру. - А завтра к отцу.
Виктор Алексеевич пробовал возражать: нельзя так утомляться.
- Не утомляться, а успокоиться, - сказала она. - Как хорошо, что мы сегодня поехали, он завтра служит последнюю литургию здесь, едет на Валаам. Одно его слово все во мне просветило
- Какое же слово?
- После, не здесь.
Даринька не помнила, где могила, не знала и теткиной фамилии. Виктор Алексеевич знал из справки: Капитолина Неаполитанская. Искали по книгам; под 68-70-м годами: Дариньке помнилось, что хоронили летом, - купили ей монашки для утешения красной смородины. Старичок конторский подумал "Смородина в июне поспевает". Нашли, в июне, "Неаполитанская Капитолина" - по смородинке и нашли. Цел был и крест, и надписание. Отслужили панихиду и оставили денег - посадить цветы и держать все в порядке.
Чтобы развеять "кладбищенское", Виктор Алексеевич уговорил Дариньку пообедать на воздухе где-нибудь: шел третий час, с утра ничего не ела. Самое лучшее- у Крынкина, на Воробьевке.
XXXVI ПОБЕЖДАЮЩАЯ
От Крынкина открывалась вся Москва: трактир стоял на краю обрыва. После обеда прошли в березовую рощу. День был будний, гулявших не встречалось. Тишина рощи напомнила Дариньке Уютово.
- Столько там дела, о многом подумать надо
- О чем тебе думать!.. - сказал Виктор Алексеевич.
- Как - о чем?.. Сколько ты говорил про жизнь - надо решить, обдумать. И мне надо.
Он согласился, дивясь, как она помудрела, какие у ней теперь новые, думающие глаза.
Они услыхали в глубине рощи протяжный, резкий выкрик и за ним чистые переливы, будто флейта.
- Иволга - сказала Даринька, - будто водичка переливается. Еще с богомолий помню, иволга дольше всех поет, последнюю песенку допевает лету
- Да - вспомнил он, - какое "одно слово" священника?..
- Я это и раньше знала, но никогда так не разумела. Нельзя убиваться, что могилка чуть не пропала, у Господа ничего не пропадает, все вечно, есть! Даже прах, персть все в призоре у Господа. Для земных глаз пропадает, а у Бога ничего не забыто. Как это верно! Даже я все храню в себе, что видела, все ж и в о е во мне!.. Помню, маленькая совсем была, увидала в садике первые грибки-шампиньоны и вот сейчас их вижу, даже соринки вижу А для Господа все живет, для Него нет ни дней, ни годов, а все - в с е г д а. И в Писании есть "Времени уже не будет, и тогда все откроется".
- Как ты душевно выросла! - сказал он.
- Господь всегда в творении, в промышлении обо всем, что для нас пропадает - до пылинки, до огонечка в темном, далеком поле "до одинокаго огонечка, который угасает в темном поле" - говорил батюшка.
- У него умер единственный сын, погас его "огонечек" - сказал Виктор Алексеевич.
- Вот почему про огонечек Еще сказал "скорбями себя томите, а надо отойти от себя и пойти к другим". Я знала это. Но надо это всем сердцем. И еще сказал - "пойдите к другим, пожалейте других, и ваши скорби сольются с ихними и обратятся даже в радость, что облегчили других. Вдумайтесь в слова Христа: да отвержется себе, и вам раскроется смысл Его слова" "иго Мое благо, и бремя Мое легко". Так никто еще мне не говорил. И спросил, есть ли у меня дети
Они услыхали шорох над собой и детский голосок: "Возьми на лучки..!" - и тут же притворно-строгий окрик; "махонький ты на лучки! жених скоро, а все у-у, сладкий ты мой" И они услыхали чмоканье.
Из березняка за ними вышла молодая баба с мальчиком на руках. Баба была веселая, пригожая, мальчик- здоровенький. Баба ему сказала: "Посмеются господа на нашего Гаврилку скоро парень уж, а все - на лучки!" Даринька дала мальчику конфетку, залюбовалась им.
- В отца, широконькой Тятеньке насбирали, в сметанке сейчас пожарим.
Полна кошелка была грибов. Дариньке захотелось жареных грибов в сметане, - у Крынкина ничего не ела, - не продаст ли немножко? Баба от денег отказалась, отсыпала ворошок и присоветовала обочинкой пройти, грибов много, к войне. Когда она ушла, Виктор Алексеевич спросил:
- Говорила, - про детей батюшка спросил?..
- Да. Сказал, что брак без детей нету в нем чистоты
Пошли опушкой, и стали попадаться грибы.
- Белый нашла!.. смотри, как стоит, найдешь?.. Он подошел и по ее взгляду нашел белый.
- Да, он глубокое высказал о страдании - сказал Виктор Алексеевич. - Это и психологически совершенно верно: раствориться в других
- Сердцем надо это принять - сказала она, и он увидал, как она тревожно-пытливо смотрит.
Он почувствовал, как ей важно, чтобы он понял все, что она думает о нем, боится за него.
- Научи же меня!.. - воскликнул невольно он. - Ты понимаешь больше, чем сказала ты можешь сердцем, а я
- Я не умею научить - и на лице ее выразилась растерянность. - У тебя есть сердце, ты много знаешь и поймешь все, что во мне больше!..
Он увидал новое в ней, - оживленность мыслью в глазах, будто она в полете, в чем-то Взял ее руку и прикрыл ею себе глаза.
- С тобой я все пойму!.. - шептал он, слыша, как ее пальцы ласкают его глаза. И почему-то вспомнил сказанное отцом Варнавой: "Побеждающая". - Ах, какая сила в тебе!..
И раньше говорил он так, в порывах страсти; но теперь он открывал в тех же почти словах новый, более глубокий смысл.
Был вечер, когда они вышли на дорогу и сели на бугорке, откуда открывался вид на Москву. За рекой огненно садилось солнце: пламенная была Москва, пламенная была река. Пламенела глинистая дорога по обрыву. Под розовыми березами стояла их коляска.
- Румяные березы, праздничные - сказала Даринька. В светлом порыве, она посмотрела в небо.
- Хорошо, что поехали сегодня мне теперь так легко!.. - говорила она небу, ему, себе.
XXXVII ПОСТИЖЕНИЕ
С этим днем связывал Виктор Алексеевич расцвет Даринькиных душевных сил.
В тот же вечер, уснув на диванчике после томительного дня, она проснулась перед полуночью с радостным восклицанием:
- Сколько чудесного т а м!..
Он дремал рядом в кресле. Взглянул на нее, на раскрытые радостно глаза, в которых сиял свет золотистого абажура лампы, и увидал новую красоту ее, - не юную, а глубоко женственную, сильную красоту, и его осенило мыслью: "Вот то, влекущее, чего ищут все, вечное-женственное, пысшая красота творящего начала". После определил вернее: закрепил в своем дневнике: "Не высшая красота творящего начала, это словесно-мутно. То был явленный мне в Дариньке образ чистоты в женщине, женственное начало в творческом. Эта чистота излучала теплоту-силу, как бы основу жизни, и в этой теплоте были - нежность, ласка, милосердие, вся глубина любви все, что чарует нас в матери, сестре, невесте - все очарования, данные в удел женщине, без чего жизнь не может б ы т ь В тот памятный вечер во мне родилось постижение величайшего из всех образов: Дева - Жена- Приснодева. Культ Девы в мифах, у поэтов, художников, святых, в народах, живущих душевной подоплекой, у нас особенно задушевно и уповающе. Этот культ порожден неиссякающе-властным чувством искания совершеннейшего, ж и в о т в о р я щ е г о".
- Где - там?.. - спросил Виктор Алексеевич. - Ты сейчас радостно воскликнула: "Сколько чудесного там!"
- Да-аааа!.. - напевно воскликнула она, - я видела у нас, в Уюто-ве Забыла Ах, да!.. помню - все чистое, прозрачное Вдруг поняла, во сне - вот- святое! И мне стало ясно все. Что же я видела?.. Забыла такое чудесное забыла
По ее лицу видел он, как она старается припомнить.
- Видишь Но это чу-точку только, мреется чуть-чуть-чуть
Она сложила ладони и возвела глаза - молилась словно.
- Видишь - зашептала она, как будто боясь спугнуть вспомнившееся из сна, - я видела все вещи у нас в Уютове и дом, и елки, и цветы камушки даже помню и колодец но все совсем другое! Подумала я - вот - святое, чистое творение Господне Этого нельзя рассказать. Ж и в о е!.. Струится, льется в елках даже зеленое струится, и все видно, будто прозрачное вот как через пальцы смотреть на солнце духи вот в стеклянных уточках продают, в олениках Я всегда любила смотреть, всегда мечтала, вот бы тетя купила мне и теперь люблю Такая чистота щуриться надо, а то слепит. И в самую минутку, как мне проснуться, подумалось, во сне: вот это без г р е х а, и надо, чтобы все было чистое, тогда все будет. Не думала ни о чем, когда задремывала, и вот т а к о е - сказала она, дивясь. - А теперь думаю.