Страница 5 из 8
20. Когда лечишься лекарствами, — это я по снисхождении допускаю тебе, — ты все–таки должен успех приписывать Богу. Мир доселе привлекает нас к себе, и я по слабости обращаюсь к веществу. Дух совершенный окрылял душу; когда она грехом прогнала его, он улетел как птенец, и она упала на землю. Лишившись небесного сожития, она возжелала общение с низшим. Демоны лишились прежнего своего жилища, прародители изгнаны; первые низвержены с неба, а последние изгнаны из земли, только не из здешней, но из той, которая превосходнее. Итак, мы должны желать прежнего состояния и бросить все, что этому препятствует. Небо не безгранично, оно имеет границы и заключено в пределах. Далее сего есть мир высший, который не знает перемен погоды, производящих различные болезни, но имеет благорастворение воздуха, постоянный день и свет недоступный для здешних людей. Землеописатели, сколько доступно было человеку, составили описание стран, но не зная, что сказать о странах дальнейших, которых не могли видеть, они в извинение своего незнания ссылались на приливы и отливы морские, на то, что моря наполнены травами или илом, на недоступность стран по причине сильного жара или холода или льда. Мы же чего не знаем, узнали чрез пророков, которые твердо верили, что небесный дух получит вместе с душою одеяние смертности и предвозвещали то, чего прочие души не знали.
И всякий, кто наг, может приобресть это украшение и возвратиться к прежнему сродству.
21. Мы не безумствуем, эллины, и не вздор говорим, когда проповедуем, что Бог родился в образе человека. Вы порицаете нас, но сравните свои басни с нашими рассказами. Минерва, говорят, приняла вид Деифоба из–за Гектора, Аполлон долговолосый в угождение Адмету пас кривоногих быков: жена Юпитера пришла старухой к Семеле. Допуская такие вещи, как можете вы смеяться над нами? Ваш Эскулап умер, и тот, который в Феспиях обесчестил в одну ночь пятьдесят девиц, умер среди пожирающего пламени, в которое сам бросился. Прометей, прибитый к Кавказу, понес наказание за свое благодеяние оказанное людям. Зевс, по вашему, завистлив, и посредством сновидения обманул людей с намерением погубить их. Посему, в виду ваших собственных сказаний принимайте нас, по крайней мере, как предаются сказания подобные вашим. Но мы не имеем ничего нелепого, а ваши рассказы чистый вздор. Если вы говорите о рождении Богов, то этим признаете их смертными. Почему Гера теперь не родит? Состарилась ли она или нет вестника, который бы вас известил об этом? Послушайтесь меня, эллины, и не объясняйте иносказательно ни басен, ни богов ваших. Допустивши это, вы уничтожите своих богов. Ваши боги или нечестивы, если они таковы, какими представляете их, или если обратить их в естественные явления, они уже не то, что вы говорите. Но поклоняться стихиям и я сам не буду, и других склонять к тому не стану.
Метродор Лампсакийский в книге о Гомере очень неразумно все обращал в аллегорию. Он говорил, что Гера, Афина и Зевс не то, чем представляют их люди, воздвигающие им храмы и жертвенники, но что они суть части природы и сочетания стихии ее. Вы должны будете сказать, что и Гектор, Ахиллес, Агамемнон и все прочие эллины и варвары вместе с Еленою и Парисом принадлежат к той же природе и введены для складности, потому что никто из них не существовал. Но я говорил это только условно, а в самом деле наше познание о Боге неприлично сравнивать с мнениями тех, которые погрузились в вещество и нечистоту.
22. И какие у вас учреждения? Кто не осмеет ваши торжественные собрания, учреждаемые на общественный счет, которые установлены в честь злых демонов и обращают людей к постыдным делам? Я не раз видел одного человека, и при виде его удивлялся, а потом чувствовал презрение, потому что он по наружности представлял ложно то, чего нет у него внутри. Я видел, как он пышничал и вполне предавался неге, то сверкал глазами, то размахивал руками и неистовствовал с грязным лицом, то представлял Афродиту, то Аполлона. Он один является обличителем всех богов, представителем суеверия, прорицателем геройских подвигов, изобразителем убийств, наставником блуда и корыстолюбия, учителем разврата, поводом к смертным приговорам, и при всем том все его хвалят. Но я отверг всю ложь его, его нечестие, его занятия и наконец самого этого человека. А вас увлекают подобные люди, и вы порицаете тех, которые не разделяют ваших чувств. Я не хочу разевать рот (от удивления), когда многие поют, не хочу, чтобы тот, кто делает кривления и неестественные движения, возбудил во мне такие же страсти. Что удивительного или прекрасного совершается у вас? Посредством носа производят постыдные звуки, делают неприличные движения, на сцене учат как блудодействовать, и это видят сыновья и дочери ваши. Хороши у вас аудитории, где рассказываются срамные дела ночные, где услаждают слушателей произношением гнусных речей.
Достойны похвалы и поэты ваши лжецы, которые фигурными словами обольщают слушателей.
23. Я видел людей, которые озабочены упражнением тела и обременены своею дородностию: им предлагают награды и венцы, их вызывают учредители игр, не к прекрасному подвигу, но к тому, чтобы затеять спор и ссору, и кто сильнее дерется, тот получает венец. И это еще меньшее из зол; а о больших кто может говорить без возмущения? Некоторые предавшись праздности, из–за мотовства продают себя на смерть: бедный продает себя, — богатый покупает убийц. Свидетели сидят, а гладиаторы бьются один на один без всякой причины, и никто не приходит на помощь. Это ли у вас хорошие дела? Высший между вами по достоинству собирает войско человекоубийц и хвалится тем, что он питает разбойников; выходят от него разбойники, и все вы сходитесь на зрелище, как судии нечестия отчасти учредителя зрелища, отчасти и самих единоборцев. И тот, кто не присутствовал при убийстве, скорбит, что ему не суждено было быть зрителем злодейских, безбожных и преступных действий. Вы убиваете животных, чтобы есть мясо, и покупаете людей, чтобы доставить душе пищу из человеческого тела и питаете ее самым безбожным пролитием крови. Разбойник убивает, чтобы получить что–нибудь, а богатый покупает единоборцев для убийства.
24. Какую пользу принесет мне тот, кто в трагедии Эврипида беснуется и разыгрывает лицо матереубийцы Алкмеона, кто обезобразил свой вид, страшно разевает рот, носится с мечом, неистово кричит и является в окровавленной одежде? Прочь от меня басни Акусилая; прочь от меня такого же рода стихи Менандра. Зачем я буду удивляться баснословному игроку на флейте. Зачем мне, надобно Аристоксену, делать изыскания о фивянине Антигениде? Уступим вам эти пустые дела. А вы или поверьте нашему учению, или также оставьте нас при наших верованиях.
25. Что удивительного и великого делают наши философы? Они оставляют одно плечо непокрытым, отпускают длинные волосы, отращают бороду, носят звериные ногти; они говорят, что ни в чем не нуждаются; но как Протей нуждаются в кожевнике для сумы, в портном для одежды, в дровосеке для палки, в богачах и поваре для своей прожорливости. Человек, пораждающий собак! ты не знаешь Бога, и уклоняешься к подражанию животным; ты публично кричишь с важностию человека небедного, и сам за себя мстишь: когда не получаешь, то ругаешься, и философия делается у тебя искусством наживаться. Ты следуешь учению Платона, и вот эпикурейский софист открыто восстает на тебя. Опять ты хочешь следовать Аристотелю, и тебя ругает какой–нибудь последователь Демокрита. Пифагор говорит, что он был некогда Евфорбом, и в своем учении (о переселении душ) преемствовал Ферекиду; Аристотель же колеблет бессмертие души. Вы, которые резко переходите от одного учения к другому противоположному и несогласны между собою, вооружаетесь на тех, которые согласны. Некоторые говорят, что Бог есть тело, а я говорю, что Он безтелесен; говорят, что мир неразрушим; а я утверждаю, что разрушится; говорят, что сожжение мира бывает в разные времена; а я говорю, что это будет один раз; судиями признают Миноса и Радаманта, а я Самого Бога; бессмертие приписывают одной душе, а я и телу вместе с душою. Чем мы вредим вам эллины?