Страница 48 из 95
У каждого гения есть своя специальная область ведения, в пределах которой только и можно что-либо от него получить. Так, например, один гений заведует земледелием и плодородием, другой — химией, медициной, физикой и т. д. Каждый гений имеет лишь точно определенное время силы и влияния. Так, например, упомянутый гений земледелия (его имя Хабю Иах) имеет силу только 17 августа, от 10 часов 21 минуты утра до 10 часов 40 минут утра, то есть всего в течение 19 минут. Если пропустить этот краткий срок, то уже никаких результатов не получится. Сверх того, кроме добрых 72 гениев есть 72 соответствующих им злых гения, которые посылают противоположное тому, что дается добрыми гениями, как, например, бесплодие вместо плодородия и болезнь вместо здоровья. Нужно хорошо знать, как действовать, чтобы вместо доброго гения не наткнуться на злого и не получить вместо искомого блага противоположное ему зло. Во всем этом построении ясно чувствуются влияния парсизма, вместе с еще более древними концепциями Шумера и Аккада. И точно так же, как в древнейшем аккадском колдовстве, чернокнижник, если нужно кому-либо нанести вред, обращается не к добрым гениям, а к злым. Как известно, магия и делится на белую, приносящую благо, и черную, несущую зло.
Но учиться, как той, так и другой нужно очень долго, проходя при этом и известную личную "тренировку" путем известной дисциплины, долженствующей развить в посвященном в тайные знания известные способности к вызыванию духов и обращению с ними. Очень древний (относительно) образчик этой личной подготовки приводит Карпп, говоря о так называемом Иеридат Гамер-каба, то есть о погружении в глубину "меркаба" — известной формы "созерцания". Тут имеется целый кодекс предписаний, приготовляющих человека к способности погрузиться в таинственный мир. Предписания эти довольно обычные для "созерцаний". Человек, приготовляющийся к этому, должен долго поститься и оставаться в неподвижном положении, опустив голову между своих колен, с лицом, обращенным к земле, и произносить монотонным голосом краткие молитвы. Постепенной практикой он доходит сначала до низших созерцаний, а потом до высших, проходя десять ступеней подготовки и возвышения. Когда "небо открывается" перед созерцателем, это, по объяснению учителя, не значит, что он восходит на небо, "но у него возникает в сердце нечто, вводящее его в созерцание божественных вещей" (Кагрре. Указ. соч. с. 87-89) Должно притом заметить, что не одна подготовка, но и природные способности дают человеку возможность погружений в иные миры.
Поэтому учители заранее наблюдают лицо и руки ищущих посвящения, и если на них нет требуемых "знаков", то бесполезно пробовать развивать несуществующие силы. Нередко говорят, что тайна, в которой держатся каббалистические способы гадания и действия, а равно и продолжительная работа ищущих посвящения в тайны, имеют целью предохранить мир от того зла, которое может произвести посвященный, если он человек злой. Может быть, такие соображения и имеют место у некоторых каббалистов, но, во-первых, среди таинственных действий имеются и такие, какие имеют прямой целью причинить именно зло. Во-вторых, вообще, нельзя сомневаться, что не качества добродетели требуются прежде всего от посвящаемого, а оккультные способности. В этом отношении любопытен рассказ об обращении в Каббалу знаменитого Нахманида. Он, говорят, сначала безусловно отвергал Каббалу, несмотря на убеждения одного знакомого каббалиста. Наконец, раз случилось так, что этот каббалист совершил тяжкое преступление, за которое был приговорен к смертной казни. Он воспользовался этим случаем для того, чтобы убедить Нахманида в истине Каббалы и чуть ли не накануне казни заявил, что придет к нему в ближайший праздник субботы. Так и вышло. Каббалист силой чародейства придал свой вид ослу, который и был казнен вместо него, а сам он остался здрав и невредим и в назначенное время пришел на субботнее пиршество.
Это чудо произвело на Нахманида такое впечатление, что он сам сделался каббалистом (S. Karppe,Указ. соч.). Здесь дело не в том, было ли в действительности это происшествие, а в том, что составители легенды, очевидно, не придают никакого значения этическому элементу. Нахманиду достаточно было, по легенде, узнать, что Каббала действительно дает способы совершать чудеса, и хотя бы каббалист оказался преступником, заслужившим смертную казнь, он не перестает быть служителем каббалистической истины, его молитвы не перестают влиять на божественные миры и силы. Понятия о добре и зле здесь, очевидно, находятся на заднем плане, на переднем же — тайные знания и тайные способности. Точно так же, должно думать и относительно того, что каббалисты называют "верой". Молитвы, о которых они говорят, должны быть произносимы непременно с "верой", а иначе они не окажут воздействия на высшие миры. Но это не вера в Бога, а выработка напряженной энергии, уверенность в своей способности произвести данное влияние. Что касается нравственности каббалистов, то она никогда не ценилась в еврействе высоко, и, скорее, оценивалась даже очень низко. Так, раввинисты обвиняли в крайней распущенности самого Саббатая Цеви, лжемессию, который учил на основе каббалы.
Если бы это было даже преувеличением, порожденным партийной ненавистью, то все же "Катехизис сабба-тиан", сохранившийся до нашего времени в Салониках, далеко не блещет высокой этикой (Проф. Грец. Остатки саббатианской секты в Салониках. "Восход". 1884. № 6). В нем значится, что "мир существует только для верующих" (то есть для них самих) и что "не составляет преступления в глазах Бога — убить верующего, разоблачившего тайны своего учения". Обман окружающих также возводится у них в обязанность. Если все это происходит просто в борьбе за существование, то все равно оно не блещет этикой (Хасидизм — учение в основе вполне каббалистическое, хотя в развитии своем приняло своеобразные формы. Каббала издавна проникла в Польшу. Саббатьянство также проникало сюда, хотя жило скрытно. Основатель хасидизма Израиль Бешт, лично человек очень хорошей репутации, читал "Зо-гар", по которому и гадал. Его учение — обычное каббалистическое, из которого быстро выработался институт "цадиков", праведников, служащих посредниками между миром и Богом, умеющих влиять на высшие сферы и потому приобретших абсолютный авторитет в пастве своей (С. Дубнов. Возникновение хасидизма. "Восход", 1888). Весьма дурно отзывались евреи о саббатианцах, проникших в Польшу.
"Они, — говорит их обличитель Яков Эмден, — разрешили себе прелюбодеяние, воровство, клятвопреступление и делали это с намерением насытить нечистую силу и тем ускорить пришествие Мессии" (С. Дубнов. Введение в историю хасидизма. "Восход". 1888, март) (Дубнов Семен Маркович (1860—1941) —еврейский историк. Главный труд— "Всемирная история еврейского народа от древних времен до настоящего времени". В 10т, Берлин, 1924). Когда в Польше появились хасиды, их повсюду обвиняли в безнравственности. "О минском кружке рассказывали ужасные вещи, говорили, что, кроме отступления от обрядов, члены кружка позволяли себе самые постыдные пороки, разврат и распущенность, что впоследствии подтвердилось при допросе" (С. Дубнов. История хасидского раскола. "Восход". 1890, март). В окружном послании знаменитого Гао-на Ильи, кроме тех же обвинений, читаем, что "между хасидами есть люди, запятнавшие себя кровью невинных бедняков" (Там же. 1891, ноябрь). Господин Дуб-нов не объясняет в точности смысла этого обвинения, но, очевидно, оно подразумевает нечто преступное. Конечно, в междоусобной войне направлений легко возникают ложные подозрения и обвинения. Но в цадикизме каббалистический мистицизм подходит, несомненно, к опасному порогу безнравственности.
Так, по учению знаменитого цадика Елимелеха из Лезайска, "цадик может грешить нарочно, чтобы связать свою душу с душой человека, совершившего этот грех, и чтобы своим последующим покаянием очистить от этого греха душу, вместе со своей, и того грешника, и поднять его вместе с собой". Враг хасидов Израиль Лейбель обвинял Елимелеха в том, что по его учению цадик может отпустить человеку даже будущие грехи, если только обяжется сам повторить их (Там же. 1890, октябрь). Тут этическое начало заменяется каким-то чародейски-материальным, где спасающий душу грешника выносит ее на своих плечах, как пловец утопающего из воды, независимо от того, был ли этот утопающий хороший человек или плохой. История хасидизма и цадикизма полна рассказов о разных чудесах, но из нее мы не узнаем почти ничего о той стороне магических влияний, которые совершаются материальными средствами и жертвою. Несмотря на свое тысячелетнее существование, Каббала со стороны практической остается весьма таинственной. А между тем она не есть движение отжившее. В течение всей истории она показывает себя живущей и развивающейся. С 16 века каббалистический мистический обряд получил новое развитие у Исаака Лурье.