Страница 102 из 108
404
Всегда цитируется свидетельство Порфириона Помпония в начале его комментария к посланию Горация к Пизонам: «Он собрал правила Неоптолема Па- рийского, касающиеся искусства поэзии, однако не все, а только самые важные».
405
Phllodemus 1923.
406
Ср. наст, изд., с. 244—318, особенно с. 248—251.
407
Ciceronis Orator 66; De oratore И, 51—64; Quintilliani Institutiones oratoriae IX, 4, 129; id. X, I, 73. Специально речи и другие пассажи Фукидида изучались в риторских школах как образцы красноречия. Ср.: Аверинцев 1973, с. 95—96, прим. 5— 9 на с. 146—147.
408
«Genus maxime oratorium» (De legibus I, 2, 5).
409
Ср.: Reitzenstein 1926, S. 84—99; Kerenyi 1927, S. 1—23.
410
О принципе подражания–состязания в системе рефлективного традиционализма см. наст, изд., с. 148 и 109. Разумеется, сам по себе этот принцип отлично известен эпохе дорефлективного традиционализма; но и он в своей конкретной реализации вместе со всем остальным преобразован сознательной рефлексией, фиксирующей черты жанра. Архаические певцы состязались в «мудрости» вообще, в «умении» вообще; поэты и прозаики эпохи рефлективного традиционализма состязаются прежде всего в точности, с которой их творчество воспроизводит абсолютную норму жанра. «С точки зрения искусства (κατά την τέχνην), — говорит Аристотель, — лучшая трагедия — это трагедия именно такого склада» («Поэтика», гл. 13; пер. М. JI. Гаспарова (Аристотель 1978, с. 131). После того как законы жанра сформулированы «с точки зрения искусства», от произведения требуется максимум жанровой идентичности: по этой логике наилучшая трагедия есть «трагичнейшая» трагедия (там же, с. 132). Коль скоро есть дефиниция жанра, с любого образчика этого жанра спросят соответствие дефиниции. Это принципиально новый смысловой момент, отсутствующий в архаической агонистике хотя бы ввиду отсутствия дефиниций.
411
Ср. наст, изд., с. 244—318, особенно с. 274—277. Проблеме индивидуального стиля в античной и византийской литературной теории мы посвятили специальную статью <…> (см. наст. изд. с. 220—228).
412
Ср. наст, изд., с. 151 и 109—110. Промежуточным звеном между статусом жанра как литературного «приличия» и пафосом сословного деления является, конечно, фундаментальное для традиционной эстетики противоположение «высокого» и «низкого». Важно, что противоположение это было одним из изобретений треков. В литературных традициях Ближнего Востока, например в древнееврейской, мы не найдем систематического разнесения синонимов по стилистическим графам. «В коптской лексике, как и в древнеегипетской, нет привычного для нас деления на обыденный и высокий стиль… Высокопарность, пышность или торжественность речи достигались не путем использования особой лексики, а…сравнениями, тропами, метафорами» (Еланская 1964, с. 18—19).
413
Там же.
414
Одно из таких исключений — теория гимна как разновидности эпидейк- тического красноречия, предложенная ритором III в. Менандром Лаодикийским.
Разумеется, «аннексия» гимна для риторической прозы — новация так называемой второй софистики, породившая некоторый жанровый гибрид; достаточно вспомнить прозаические гимны Либания и Юлиана Отступника. Но эта новация, во- первых, с самого начала лежала в русле архаизаторских тенденций, во–вторых, укладывалась в освященное традицией понятие эпидейктического рода.
415
Вопиющий пример — отказ византийской теории замечать гимнографи- ческое творчество Романа Сладкопевца и его сподвижников, да и вообще поэзию, основанную на неантичных принципах стихосложения. Ср. наст, изд., с. 245— 251.
416
Ср. классификацию видов повествования в прогимназматах Николая Софиста (V в.): Spengeled. 1856, Т. Ш, р. 445, 29.
417
Специалисты по античному роману не преминули делать это, начиная с классического труда Эрвина Роде: Rohde 1914, S. 350—353.
418
Spenge! cd. 1854, Т. II, p. 22, 4 ff.
419
Ср.: Клочков 1983, с. 91—96.
420
См.: Setlin— Fohrer 1969, S. 398—399.
421
Ibid., S. 374—517.
422
Ср.: Клочков 1983, с. 93.
423
Ср.: наст, изд., с. 13—75, особенно 27—31.
424
См.: Клочков 1983, с. 93 и к ней прим. 80. Позднеантичная параллель — корпус мистических сочинений, носящих имя Гермеса Трисмегиста. Еще одна позднеантичная параллель, выразительно свидетельствующая о возврате ближневосточного понимания авторства как авторитета, — отношение неоплатонических комментаторов к корпусу так называемых «Халдейских оракулов»; как очевидно из традиции, сохраненной словарем «Суда», s. v. Iulianus, все помнили, что это изделие конца II в. н. э., связанное с именем Юлиана Теурга, что не мешало видеть в нем откровение древней мудрости Востока.
425
См.: Аверинцев и Роднянская 1978; а также наст, изд., с. 101—144.
426
См.: Миллер 1975, с. 140—174 (в приложении — переводы).
427
Amphilochia XCI‑XCIII. Cf: Sevcenko 1981, S. 298—300.
428
Amphilochia LXXXVI.
429
Ср. стилистический разбор библейских мест в «Эклоге» Фомы Магистра (XIV в.).
430
Ипертима Пселла слово, составленное для вестарха Пофоса, просившего написать о богословском стиле, 19 и 20. / Пер. Т. А. Миллер // Античность и Византия, с. 169.
431
Там же, 22 // Там же, с. 170.
432
Критика способности суждения, § 46. «Оригинальность» гения (см. там же § 49) мыслится первичной по отношению к правилам.
433
См.: Curtius 1973.
434
Аристотель 1976, с. 273. Ср. наст. изд. 146—157 и 158—159.
435
Любарский 1975, с. 125.
436
Там же.
437
Timaeus 28с.
438
Rabe ed. 1913, vol. 6, p. 216, 16; cf. ibid., p. 217, 9.
439
Rabeed. 1935, vol. 14, p. 390, 12.
440
Ипертима Пселла слово… // Античность и Византия, с. 165.
441
Kustas 1973.
442
О становлении теоретического подхода к литературе в классической Греции и о творчестве Аристотеля как зрелом явлении этого подхода см.: Миллер 1978, с. 5—106.
443
«…На формирование идей арабской литературной критики существенное воздействие оказала греческая наука… Здесь налицо заимствование. Насколько были правы арабские филологи, заимствовавшие категории, выработанные греческой эстетико–литературной мыслью на греческом материале, еще предстоит выяснить» (Куделин 1973, прим. 30 к с. 121; ср. также с. 119—126).
444
Автор этих строк пытался дать в эскизном, тезисном виде перспективу историко–литературных эпох, стоявших под знаком рефлективного традиционализма, т. е. аристотелевской концепции жанра. См. наст, изд., с. 146—157.
445
Экклезиаст, 12, 11.
446
«Одиссея», I, с. 341—348; пер. В. А. Жуковского.
447
«Поэтика», VI, 49В24—28; пер. М. JI. Гаспарова.
448
Там же, VII, 50В26—32.
449
Там же, Χ, 52А14—16.
450
Там же, XVIII, 55В26—27.
451
«Софист», 218 В—С; пер. С. А. Ананьина (Платон 1970, с. 323)
452
Там же, 268 С—D; (с. 399).
453
«Метафизика», VII, 4, ЮЗОаб; пер. А. В. Кубицкого (Аристотель 1976, с. 192).
454
II кн. Маккавейская. VII, 28.
455
Послание к евреям, XI, 1.
456
De fide orthodoxa 68, p. 1671»2 Kotter.
457
Dialectica 3, p. 56'-» Kotter.
458
De fide orthodoxa 26, p. 7744~48 Kotter.
459
I послание к Коринфянам, 13.
460
Φιλοκαλία…, σ. 4.
461
Имеется в виду коллективный сборник 1986 г. — см.: Проблемы литературной теории, с. 191—235 (пер. Н. А. Рубцовой).
462
Там же, с. 221.
463
«Метафизика», XI, 4. 1059В24—25 (с. 273).
464
Ср. наст, изд., с. 151—152.
465
Ср.: Crabmann 1922, Bd. 2, S. 93—94.
466
Ibid., Bd. 2, passim.
467
Rhetorica, liber I, cap. I, p.. 1355a4—14; cap. 11, p. 1356b.
468
Krumbacher 1897, S. 663.
469
Bouvy 1886, p. 358.
470
Cataphygiotou‑Topping 1966, p. 92—111; Idem 1969, p. 31—41.
471
Crosdidier de Matons 1977, p. 320—327
472
Термин «кондак» с известной долей условности применяется в научной литературе к большим ранневизантийским композициям из многих строф (икосов). (См.: Аверинцев 1977, с. 318 и 210—211.) В церковном обиходе он означает отдельные строфы, удержавшиеся внутри «чинопоследования» того или иного праздника после вытеснения этих композиций из богослужебного употребления, а также меньшие строфы акафистов.
473
Науке XIX в. пришлось совершенно заново открывать этот феномен — после многовековых попыток видеть в византийской церковной поэзии либо чистую прозу, либо какое‑то странное преломление античной метрики. Примечательно, что греки, участвовавшие в ученой жизни Западной Европы, ничем не могли помочь своим коллегам; уже после работ кардинала Ж. — Б. Питра, поставивших подход к византийской гимнографии на здравую научную основу, греческий ученый К. Сафа (Σαθας 1878, σ. ρν') энергично настаивал на отсутствии в гимнографи- ческих текстах каких‑либо признаков стихосложения; одновременно в Греции продолжали сочинять новые гимны с соблюдением тех же правил, что и в византийские времена (ср.: Crosdidier de Matons. Op. cit., p. 121, n. 16). Так до своего последнего самоисчерпания восходившая к Византии традиция разводила практику гимнографии и филологическую ученость. В той мере, в которой последняя все же принимала к сведению первую, она относила ее не по рубрике литературы, а по рубрике музыки, как это наблюдается уже в дефиниции ирмоса у византийского ученого Иоанна Зонары (PC, 135, coll. 421 В—428 D).