Страница 15 из 71
Днемъ идти было хорошо. Все хорошо видно кругомъ. Однако не могли мы никакъ найти этого мѣста, какъ его ни искали. Всю ту мѣстность исходили мы и вдоль, и поперекъ, но никакого даже и слѣда не нашли. Такъ ни съ чѣмъ и вернулись домой. Послѣ я многихъ мѣстныхъ жителей разспрашивалъ: не видалъ ли кто-нибудь изъ нихъ Крестъ въ лѣсу? Но никто никогда не только не видалъ, но даже и не слыхалъ, чтобы въ нашемъ лѣсу былъ Крестъ. Я же, поблагодаривъ Господа за утѣшеніе, сталъ собираться въ монастырь. И вотъ Всемилостивый Господь привелъ меня во святую обитель и удостоилъ меня грѣшнаго воспріять Ангельскій образъ».
Такъ закончилъ свой разсказъ престарѣлый инокъ. А я, чтобы не забыть, поспѣшилъ для памяти и для назиданія себя и другихъ записать сіе, помня слова Великаго Учителя монашества Преп. Исаака Сирина, который такъ пишетъ: «Часто и не зная сытости читай въ книгахъ учителей о Промыслѣ Божіемъ; потому что онѣ руководствуютъ умъ къ усмотрѣнію порядка въ тваряхъ и дѣлахъ Божіихъ» (Слово 56-е), и еще сказано въ Свящ. Писаніи: Тайну Цареву хранити добро; дѣла же Божія открывати славно!
37. МИРНАЯ КОНЧИНА СХИМОНАХА СИЛЫ
«Великая милость всякой душѣ христіанской, причастившейся Святыхъ Христовыхъ Таинъ и въ тотъ же день или часъ переселившейся изъ временной земной жизни въ вѣчную!» Это будетъ, действительно, христіанская кончина, непостыдная и мирная. Сподобляются ея люди добродѣтельные и глубоко вѣрующіе. По ученію нѣкоторыхъ святыхъ отцовъ, если человѣкъ въ день своей кончины причастится Святыхъ Христовыхъ Таинъ, то душа его уже не задерживается отъ злыхъ духовъ на воздушныхъ мытарствахъ. Враги даже не могутъ и приблизиться къ ней: по причинѣ соединенія ея съ Божествомъ. Такъ и въ «Добротолюбіи» пишется: «Если имѣющіе преселиться отсюду причастятся Святыхъ Таинъ съ чистою совѣстію, то, когда умрутъ, Ангелы ради сего причащенія доринося возносятъ ихъ отсюда» (Добротолюбіе т. 5 Каллиста, гл. 92).
Скончался у насъ на Валаамѣ 5-го Іюня 1921 года простой старецъ — схимонахъ Сила. Жилъ онъ въ Предтеченскомъ скиту, а когда уже ослабѣлъ въ силахъ, то перешелъ въ братскую больницу, гдѣ, постепенно угасая и изнемогая тѣлесными силами, приближался къ неизбѣжной для всѣхъ людей смерти. По обычаю нашему, его соборовали и часто причащали Святыхъ Таинъ. Въ послѣдній день его жизни больничный духовникъ поздно вечеромъ зашелъ его навѣстить и, видя его уже совсѣмъ ослабѣвшимъ, сказалъ ему: «Отецъ Сила! Я тебя сейчасъ причащу Христовыхъ Таинъ!» — «Хорошо! Причастите!» — такъ же просто отвѣтилъ умирающій. Духовникъ, быстро спустившись въ больничную церковь и, взявъ запасные Св. Дары и прочитавъ положенныя въ Требникѣ молитвы, причастилъ умирающаго старца. Затѣмъ, поздравивъ его съ принятіемъ Св. Христовыхъ Таинъ и попрощавшись съ нимъ, ушелъ отъ него домой къ себѣ. Въ часъ ночи отецъ Сила тихо и мирно предалъ духъ свой въ руцѣ Божіи. Лежащій съ нимъ рядомъ въ этой же келліи схимонахъ О. Мигдоній слышалъ во время разлученія души его отъ тѣла какое-то чудное и невыразимо прекрасное пѣніе, но только словъ, къ сожалѣнію, не могъ понять. Въ этотъ же самый часъ больничный духовникъ видитъ такой сонъ, который какъ-то особенно врѣзался неизгладимо въ его память, такъ какъ былъ яркій, живой и какой-то особенный. «Вижу,— говорилъ духовникъ, — будто бы я снова иду въ келлію, гдѣ лежалъ умирающій О.
Сила. Мнѣ надо подниматься по лѣстницѣ во второй этажъ зданія больницы, и я вижу: по обѣимъ сторонамъ лѣстницы стоятъ какія-то ужасныя и злобныя страшилища въ человѣческомъ видѣ, которыя дышатъ на меня страшною и непримиримою злобою. Но ко мнѣ прикоснуться не могутъ! Я, хотя со страхом и трепетомъ, но все же прошелъ среди нихъ и, поднявшись наверхъ, отворилъ дверь келліи умирающаго. Вижу — келлія точно такъ же наполнена ужасными страшилищами. Вижу — идетъ ко мнѣ навстрѣчу отецъ Сила, но уже видъ его не тѣлесный, но какой-то особенный, духовный и пріятный. Лице у него — чистое, спокойное и радостное. Одѣтъ онъ въ голубой шелковый хитонъ и препоясанъ поясомъ. Подойдя ко мнѣ, онъ съ любезной улыбкой поцѣловалъ меня и сказал мнѣ: «У меня денегъ много. Да мнѣ еще Отецъ дастъ». Я о; тутъ же про себя подумалъ: видно, Отецъ Небесный , наградитъ его. Повернувшись отъ меня, онъ пошелъ въ уголъ келліи, гдѣ стоялъ гробъ. За нимъ по пятамъ шелъ злой духъ, самый свирѣпый изо всѣхъ. Силился схватить его, но это ему не удавалось. Какая-то невидимая сила не допускала его даже дотронуться до схимонаха. О. Сила взошелъ во гробъ, а я въ это время, поднявъ съ пола какой-то мѣшокъ, до половины наполненный, чемъ-то не знаю, положилъ его ему въ гробъ. Поцѣловавъ меня еще трижды, О. Сила сказалъ: «Ну! Теперь иди! Не бойся ихъ», — указывая на духовъ, повторилъ О. Сила.
Я пошелъ будто бы тѣмъ же путемъ обратно въ свою келлію и, спустившись съ лѣстницы, пройдя мимо духовъ, проснулся. «Ужъ не скончался ли нашъ О. Сила?» — подумалъ я. Посмотрѣлъ на часы: часъ ночи. И что же оказалось? Именно въ этотъ часъ душа его разлучилась отъ бреннаго тѣла и перешла въ другой лучшій міръ на вѣчную радость и утѣшеніе, въ страну свѣта и вѣчнаго блаженства!»
38. ДѢЛА ПРОМЫСЛА БОЖІЯ О ЛЮДЯХЪ
1. Монахъ Ѳ. намъ повѣдалъ. «Однажды трудясь въ пустынькѣ, гдѣ былъ много лѣтъ хозяиномъ, поднялся я на водокачку высотою 3 сажени и вотъ во время работы какъ-то по неострожности упалъ оттуда внизъ головой въ канаву, наполненную водой, прямо на острые доски, образующія изъ себя плотину для задержанія воды въ канавѣ. Ударившись со всей силой головой объ острую доску, которая прорѣзала мнѣ голову и шею на затылкѣ, къ счастію, не повредилъ черепъ. Свалившись въ воду, я, однако, не потерялъ сознанія, но кое-какъ, съ помощію подоспѣвшаго инока, вылѣзъ изъ воды. Кровь ручьемъ лилась у меня изъ глубокой раны и изъ лѣваго уха. Привезли меня въ больницу. Кровь все время, не переставая, струилась у меня изъ раны. Сдѣлали мнѣ въ больницѣ перевязку, и через четыре дня я уже былъ здоровъ совершенно и снова пошелъ на свое святое послушаніе, окончательно исцелившись отъ всякой болѣзни».
2. Онъ же разсказывалъ намъ. «Когда я еще былъ 14-лѣтнимъ и жилъ при отцѣ въ деревнѣ, помогая ему въ его домашнихъ трудахъ, то однажды былъ такой случай. Послалъ меня, дѣло было зимой, отецъ съѣздить на лошадкѣ за сѣномъ. Недалеко отъ нашего села протекала рѣчка, очень быстрая въ своемъ теченіи. Чтобы по мосту переѣхать ее, надо было далеконько уклониться въ сторону. А если переѣхать по льду, то совсѣмъ было близко до мѣста, гдѣ находилось наше сѣно. Я избралъ второй путь, т.е. поѣхалъ по льду черезъ рѣку. Когда же я доѣхалъ до середины рѣки, то ледъ внезапно обломился, и моя лошадь, вмѣстѣ съ санями моментально провалившись подъ ледъ, быстрымъ теченіемъ рѣки была унесена вмѣстѣ съ санями подъ ледъ, и самъ-то я едва только успѣлъ выскочить изъ саней на ледъ. Ужасъ напалъ на меня. Вижу: скрылась моя лошадка подо льдомъ. Понялъ я, что уже теперь человѣческой помощи искать нельзя. Вспомнилъ я тутъ Великаго Чудотворца и скоропослушливаго помощника всѣхъ пребывающихъ въ нуждахъ, Святителя Христова Николая. Упалъ я на колѣни и какъ только могъ отъ всего своего дѣтскаго сердца съ вѣрою воскликнулъ: «Святителю Отче Николае, помоги мнѣ!» И что же? Внезапно дивное совершилось чудо!
Въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ меня какой-то сверхъестественной силой разорвало ледъ, и моя лошадка вмѣстѣ съ санями непостижимымъ образомъ буквально вылетѣла изъ воды изъ-подо льда и опять невидимой же силой была перенесена далеко на берегъ, гдѣ и была поставлена саженяхъ въ 5-ти отъ берега. Стояла лошадь какъ вкопанная, дожидаясь меня. Я же, возблагодаривъ отъ всея души своея дивнаго и преславнаго Чудотворца Николая, такъ быстро помогшаго мнѣ, поѣхалъ далѣе туда, куда послалъ меня отецъ мой».
3. Іеромонахъ О. М. разсказалъ о себѣ слѣдующее событіе. Во время сильнаго голода въ 1920 году онъ жилъ на послушаніи при Валаамской часовнѣ въ г. Петроградѣ:
«Жили мы тогда всѣ впроголодь, часто случалось — были неѣвши до вечера. Однажды, находясь въ такомъ состояніи, иду это я, томимый голодомъ, по Литейному мосту на Выборгскую сторону, и вотъ навстрѣчу мнѣ попадается молодая интеллигентная дѣвушка и, на ходу развернувъ свой свертокъ бумаги, достала изъ него порядочный кусокъ хлѣба и, отломивъ отъ него небольшой кусочекъ, стала его ѣсть. «Какая-то счастливая, — подумалъ я про себя, — а вотъ если бы она мнѣ хотя бы немножко удѣлила?» Въ этотъ моментъ эта дѣвушка, сравнявшись со мной, неожиданно, обратясь ко мнѣ, сказала: «Если не побрезгуете, батюшка, то я могу Вамъ удѣлить немножко хлѣба?» — «Пожалуйста. Очень былъ бы благодаренъ Вамъ!» — произнесъ я. Тогда она, отщипнувъ себѣ небольшую корочку хлѣба, остальной весь отдала мнѣ. «Спаси Васъ, Господи!» — съ чувствомъ искренней благодарности воскликнулъ я и, положивъ хлѣбъ въ карманъ себѣ, вдругъ спохватившись, подумалъ: «А какъ ея имя? Почему же я её не спросилъ? Для того чтобы по чувству благодарности помянуть её на молитвѣ?» И, быстро обернувшись, только что хотѣлъ произнести: «А какъ Ваше имя?» — но эти слова уже нѣкому было сказать, потому что кругомъ на далекое разстояніе не видно было ни души человѣческой. Не довѣряя себѣ, я глядѣлъ по сторонамъ, но народу почти никого не было. Мѣсто на набережной —широкое. Кругомъ далеко все видно.