Страница 94 из 98
61
Архидиакон — это ступень сана черного духовенства, Г.К. Антоненко принадлежал к белому и должен был бы нахываться протодиаконом, тем не менее Владыка всегда называл его именно так. — Концевая сноска 20 на с. 384.
62
Время, действительно, было опасное. Возвращение духовенства из эмиграции началось с визита в Европу митрополита Николая и закончилось печально. Людям было сказано: «Возвращайтесь!» Волна хлынула, но почти вся проследовала дальше. Это очень повредило репутации митрополита Николая, хотя никакой его вины в этом не было. Митрополит Евлогий (Георгиевский), который всегда был очень политизирован, тогда тоже принял советское гражданство. Он пришел в посольство оформлять паспорт. «Да, хорошо, хорошо… А это кто, чей портрет на стене?» — «Это товарищ Сталин!» — «Да… Хороший! И молодой какой!» Сталин на портрете был лет на двадцать моложе, чем в жизни. Случай этот тогда передавали из уст в уста и все очень смеялись. Митрополиту Евлогию выдали паспорт № 1, но вскоре он умер.
63
К слову сказать, московская традиция ношения академического значка отличалась от других тем, что значок цеплялся не за петельку в воротнике рясы на левой стороне, а посередине груди, для чего нужно было пришивать отдельную петельку. Это было гораздо менее удобно, но москвичи считали, что пользоваться петелькой, которая употребляется походя для застежки рясы, и располагать значок сбоку, не по центру — унижение креста и Нерукотворного образа Спаса на нем.
64
Рассказ воспроизведен так, как рассказывал Владыка, но, возможно, его сведения не совсем точны. О существовании Академии на Новой Басманной сведений нет, зато известно, что подобное учебное заведение существовало на Петровке в Высокопетровском монастыре. Ректором этой подпольной академии был архиепископ Варфоломей (Ремов) (1888–1935), до революции бывший профессором кафедры Ветхого Завета Московской Духовной Академии. — Концевая сноска 21 на с. 384.
65
С Сергеем связан еще один забавный случай. Мы сняли дачу под Москвой. Нам говорили, что там в садах очень хорошие яблоки — но в тот год лето было дождливое, яблоки не уродились, а к тому же оказалось, что в этой местности водятся змеи. А еще нас предупредили, что по поселку ходит сумасшедший. Безобидный молодой человек, но все ходит и что–то бормочет про себя. А как увидел я этого молодого человека — узнал Сергея, с которым вместе поступали. Он, оказывается, таким образом зубрил катехизис — чтобы никто не мешал.
66
Одна наша знакомая старушка говорила, что теперь люди стали намного сильнее и здоровее, чем были раньше. «Это все потому, что они спортом занимаются. Раньше я ходила так же как все — я и теперь хожу, как раньше, — но все почему–то меня обгоняют». О. Зосима на это ей отвечал: «Зато раньше таблетки гораздо сильнее действовали. Мне тогда хватало одной, а теперь и двух мало».
67
Потом мы узнали, почти полное отсутствие бороды и странный цвет его лица, которое от мороза всегда шелушилось, — это результат плохой пластической операции, потому что он был отброшен взрывной волной, и лицо его было изуродовано. Впрочем, это его не безобразило, видно было только то, что это инородная ткань.
68
Когда о. Николай умер, этот стимул ушел в прошлое, а со временем я понял, что апологетика — это совсем другое: это лучшее знание своего собственного образа мыслей и действий.
69
Диплом у нас приравнивался к кандидатскому сочинению.
70
Владыка всегда называл К.А. Виноградова именно так, поскольку он одним из первых поступил в Лавру после возобновления в качестве послушника и был первым из скончавшихся в этом звании. — Концевая сноска 22 на с. 385.
71
Мое поколение в детстве учили писать по косой линейке 86–м пером, — Боже упаси, если возьмешь какое–нибудь другое перышко. Сознаюсь, что у меня по чистописанию выше тройки не было, — когда однажды получил четверку, это был праздник в семье.
72
«Одна есть в мире красота…» — стихотворение К.Д. Бальмонта. — Концевая сноска 23 на с. 385.
73
Мария Николаевна Ильченко жила в Кропоткинском переулке. Она была дочерью офицера царской армии и вдовой первой скрипки Большого театра. Была небольшого роста, хрупкая. Волосы у нее были очень тонкие, старческие, но пышные. Когда ее спрашивали, чем она их моет, отвечала: «Хозяйственным мылом».
Она всегда присутствовала на выступлениях мужа, и перед его выходом заботливо осматривала сцену, все ли в порядке. И вот как–то раз, на гастролях, по обыкновению, выглянула она на сцену и ахнула: рояль забыли убрать! Что было делать? Она с испугу разбежалась и одна отодвинула огромный концертный рояль в угол. Зал встал и зааплодировал.
74
Нельзя отрицать, что славянский язык на службе далеко не всегда звучит понятно. Патриарх, к примеру, говорил, что в детстве недоумевал: почему в церкви неправильно читают по–русски: «Ослу козла не убоится» — «Никакого согласования в падежах!»
75
Гнедич состоял в переписке с монахиней Серафимой, дочерью митрополита Серафима (Чичагова). Она писала письма размашистым, твердым, мужским почерком, и заканчивала их категорически: «Батюшка! Извольте молиться!» На что Гнедич, человек очень вежливый и утонченный, но с большим чувством юмора, писал ей в ответ своим тонким, мелким, бисерным почерком: «Матушка! Пожалуйста, спасайтесь!»
76
Работа называлась «Значение христианской любви в аскетических творениях преподобного Симеона Нового Богослова». Но на самом деле ее основной темой было познание. Ведь существует три пути познания: дедуктивный, которым пользовался Шерлок Холмс, индуктивный, который нередко применяют философы, и интуитивный, наиболее употребительный в религии. Наше православное понимание: познание идет через любовь. Когда вы входите в идентичное состояние с объектом познания, то это и есть любовь.
77
О. Александр, окончив Санкт–Петербургскую Духовную Академию, молодым священником был послан в Америку в помощь архиепископу Тихону, будущему Патриарху и нес миссионерские труды в Нью–Йорке, сопровождал Патриарха по многим другим городам, его трудами был построен собор святителя Николая на одной из центральных улиц города. Сейчас этот собор является представительством Святейшего Патриарха Московского при митрополите Американской Церкви. Потомки русских людей, выехавших туда сто и более лет тому назад уже в третьем–четвертом поколении ходят в этот собор, находя в нем кусочек родины: там звучит русская речь, слышатся молитвы на родном церковно–славянском языке, — хотя многие из них уже не знают русского языка. Мы регулярно посылаем туда священников для прохождения пастырской службы. Кстати, брат Ивана Семеновича Козловского долгие годы был там регентом.
Затем о. Александр был переведен в Хельсинки и несколько лет служил там в главном соборе, возвышающемся над городом и над морем. Когда произошла революция он вернулся опять–таки в помощь Патриарху Тихону, вместе с ним был арестован в первый раз. До ареста он служил ключарем, т. е. хранителем ценностей, храма Христа Спасителя. Несколько лет спустя он был освобожден и проходил свое служение в храме Ризположения на Донской улице. Старшее поколение москвичей хорошо помнило его — высокого, худощавого, доброго, чистого сердцем, приветливого батюшку.
78
Михаил Денисенко, мой однокашник, шел на год позже меня. Мы с ним создавали нашу академическую церковь. Патриарх, глядя на нас, двух мальчишек, спрашивал: «Слушайте, сколько вам лет?» — «Двадцать…» — «Господи, когда же я вас епископами сделаю?!» Михаил был очень хороший малый, но послушный — до невозможности. И что же? Слушался одного, слушался другого, пришел Кравчук — Кравчука послушался. Кравчука нет — а вот теперь уже он, как упрямый хохол, держится своего направления…
79
А за ним была такая слава. Студенты и аспиранты заявили протест директору Малого театра и директору Щепкинского училища: «Валентин Иванович с нами не занимается!» — «Как так?» (ему была назначена группа аспирантов) — «У нас никаких занятий нет, уроков нет». — «А что же он с вами делает?» — «Он просто разговаривает с нами». — «Так вот это и есть ваши занятия!».
80
По старой традиции в славянском тексте всегда читали: «обожéние».
81
Имеется ввиду песня Н.А. Некрасова «О двух великих грешниках», вошедшая в состав главы «Пир на весь мир» поэмы «Кому на Руси жить хорошо». В поэме она начинается следующими стихами: