Страница 97 из 98
122
Тогда и среди нашей, только что вступившей в Церковь молодежи поднялась волна обвинений, что мы, дескать, искажаем Православие, идем на сближение с инославными и тем самым наносим ущерб нашей Церкви. Не они на нас, а мы на них влияли! И Всемирный Совет Церквей на каждой своей сессии получал уроки Православия, которые приносила им не Зарубежная Церковь, а богословы, приезжавшие из Советского Союза.
123
Помню, я стыдил своих студентов: «Как вы можете выходить на улицу с непокрытой головой и без галстука? Это же неприлично!» — а потом и сам — без галстука я, конечно, не ходил, но с непокрытой головой иногда за границей появлялся на улице. Как–то идем мы с переводчиком, а нам вслед кричат: мне — «Хомейни», а ему — «Брежнев».
124
Некоторые мои знакомые пасторы перед Пасхой несколько дней не курят.
125
Другое дело евреи или армяне. Те легко себя чувствуют за границей. Армянин, например, приезжая куда–нибудь на Запад, первым делом открывает телефонный справочник, находит фамилию, оканчивающуюся на–ян, и через пару часов у него в номере уже толпа родственников.
У грузин не совсем так. Были мы в США с одним грузинским иерархом. Тот решил поступить подобным образом: нашел одну фамилию на –дзе, позвонил. Оказалось — член дашнакской партии. Так что никакой радости он с этого знакомства не получил.
126
В принципе это старая традиция. Монастыри на Руси всегда были и крепостями, были и монахи–воины. Были и монахи с высшим военным образованием, — например, святой епископ Игнатий (Брянчанинов) имел высшее артиллеристское образование.
127
Изложение истории может показаться слишком схематичным и упрощенным, но следует учитывать аудиторию, которой была адресована лекция: студенты светского вуза. Догматические вопросы Владыка считал раз и навсегда решенными и, как правило, даже не поднимал их в разговоре с людьми, у которых тонкости могли вызвать недоумение. — Концевая сноска 34 на с. 386.
128
У армян, коптов сохранился обычай креститься одним пальцем — как символ Единого Бога.
129
Греки — народ зажиточный, их довольно сильно теребили на таможне, они пускались на разные хитрости, чтобы увезти свои драгоценности, которых у них было довольно много. Например, такая сценка. Пароход уже отходит, вдруг — бежит полная женщина: «Ай–ай–ай, мой дорогой, ты забыл курицу себе на дорогу!» Кидает эту курицу на палубу, таможенник хватает ее, разрывает, и оттуда сыплются драгоценные камешки. Или старый человек говорит: «Знаете, я очень привык к своему креслу, не могу без него» — «Конечно, пожалуйста, пожалуйста!» Ломают ножку кресла, а оттуда тоже сыплются камешки.
130
Полностью титул Патриарха Александрийского звучит так: «Блаженнейший, Божественнейший и Святейший Отец и Пастыреначальник, Папа и Патриарх Великого Града Александрии, Ливии, Пентаполя, Эфиопии, всего Египта и всей Африки, Отец Отцов, Пастырь Пастырей, Архиерей Архиереев, Тринадцатый Апостол, Судья Вселенной». — Концевая сноска 35 на с. 386.
131
Когда в Армении в 1989 году случилось землетрясение, я поехал туда, и меня нередко спрашивали: «За что Господь так наказал армян?» Я отвечал: «Не «за что», а «зачем» — <287> для того, чтобы явилась наша солидарность». Господь ничего не делает просто так и никакого наказания не посылает без смысла. Об этом прекрасно сказано в книге Иова. Для чего испытывал Иова Господь? — Чтобы явилась его вера, чтобы он проявил свою верность.
132
Поставщик идей «свободы, равенства и братства» — французская культура. Сейчас там рассматривается как вполне нормальное явление обмен супругами. Есть в Париже недалеко от триумфальной арки, но на другом берегу Сены, небольшая улочка, где и происходит этот обмен. Ближе к вечеру идут «добродетельные горожане», парами — муж и жена, иногда с собачкой, и прогуливаются вдоль улицы. После нескольких таких променадов кто–то из них приглашает другую пару на чашечку кофе. Они сидят в кафе, а потом расходятся, уже в иной комбинации. За столом они заключают контракт: на неделю или больше. Обменялись супругами, не понравилось — разошлись. Какая уж тут может быть речь об исконных ценностях — дом, семья, дети — которые скрепляли человеческое общество?
133
Меня однажды тоже «подловили»: сфотографировали на приеме со стаканом в руках: дескать, водку пьет. Я посмотрел и говорю: «Ну конечно: все знают, что водку пьют — стаканáми». На самом–то деле понятно, что стакан используют только когда «принимают на троих», а на приемах из него пьют минеральную воду, так что шока ни в ком эта фотография не вызвала.
134
Мы потом смеялись: сколько же он должен употреблять каждый день за литургией, если на заседание ВСЦ привез целый ящик. В Москву он обычно привозил чачу в большом количестве, в каких–то невероятных бурдюках, которые укладывал в чемоданы. В гостинице искал повсюду пустые бутылки из–под «Боржоми», ночью разливал чачу и потом раздавал всем в патриархии, а бурдюки всегда увозил с собой.
135
К лаптям у нас отношение пренебрежительное, а это великолепнейшая обувь, на все сезоны. Лапоть, как правило, надевался на онучу — обертку из шерстяной ткани, а сам он был из липового лыка. Связать лапоть не так–то просто. В этой обуви нога дышит, и они практически невесомы. Лапоть гнется, но не так, как резина. Ходить в лаптях можно было быстро и долго. А корме того, есть даже присловье такое: «Что–то скучно стало, что ли переобуться?» Путники, садились, развязывали шнурки, тоже лыковые, разматывали онучу, шевелили пальцами, обсуждали, сколько кто верст отмахал, потом зашнуровывали вновь и шли дальше.
136
Воспоминания относятся к периоду до последнего посещения Иерусалима на Страстной седмице 2003 г. — Концевая сноска 36 на с. 386.
137
В Греции есть еще особое место — Метеоры. На вершинах огромных отвесных скал, возвышающихся среди равнины, приютились небольшие монастырьки. Внешне эти скалы напоминают наши Красноярские столбы — останки не выветрившихся пород. В Армении, в нескольких десятках километров от Еревана, тоже есть скальный монастырь. Он вырублен в скале — вертикально. «Входили» с поверхности и убирали все лишнее. Смотрятся просто как здания, но они не сложены из камней, а вырублены в породе. Ерарт называется.
138
Обычно мы возили туда чемодан черной икры, два чемодана черного хлеба и чемодана три сушеных грибов — это был обязательный набор. Но бывало и то, что привозили по просьбе афонской братии. Как–то попросили привезти «селедочки». «Разве у вас ее нет?» — спросил я. «Есть, но то голландская, сладкая, а нам бы нашей, солененькой!»
139
У нас «сволочь» — ругательное слово, а изначально это был дипломатический термин, обозначавший свиту. Являлся русский посол к иностранному двору и заявлял: «Я — посол государя Московского, а это моя сволочь». На дармовом угощении эта публика вела себя соответственно — так и появилось современное значение.
140
И с Горбачевым, и с Лигачевым я в свое время спорил, что надо восстанавливать рюмочные. Хочет человек выпить — пусть выпьет, но пусть и закусит. В старину говорили: беда не в том, что много пьют, а в том, что мало закусывают.
141
Владыка всегда рассказывал историю храма именно так, хотя по документам хронологически возникновение Елисеевской церкви четко привязывается к возвращению Патриарха Филарета из польского плена, а храм Воскресения словущего существовал ранее — как сказано в летописи, «на монастыре». В 80–е — начале 90–х гг. по благословению Владыки история храма изучалась по архивным документам. Владыка внимательно читал подготовленные материалы, тем не менее оставался верен своей версии. — Концевая сноска 37 на с. 386.
142
Мнение о том, что храм не был закрыт благодаря заступничеству Станиславского и других артистов, широко распространено, однако по свидетельству Е.Н. Оранской, дочери о. Николая Поспелова, бывшего настоятелем с 1907 по 1940 г., никаких действий ими не предпринималось — во всяком случае, клиру храма об этом ничего не было известно. — Концевая сноска 38 на с. 386.
143
Несколько лет мы с ним сосуществовали, а затем Господу было угодно вмешаться: в храме случился пожар. Пожар случился днем, а загорелось от свечи. Одна женщина, у которой сын куда–то сдавал экзамены, наставила целый подсвечник свечей перед «Взысканием погибших». После службы Евдокия Степановна, главная «блюстительница» иконы, куда–то ушла, свечи догорали, что–то упало на ковер… Я тогда куда–то уезжал, куда — не помню. Когда вернулся, о. Владимир сообщил мне о том, что случилось. Я сразу же поехал в храм. Горел даже иконостас, у «Взыскания погибших» лопнуло стекло, икона была вся черная, но осталась цела. Вышло так, что еще до пожара я приготовил документы, свидетельствующие о том, что в храме неисправна проводка, но староста на них никак не реагировал. Когда начали расследовать причины пожара, на это обратили внимание — тогда–то и удалось его «спихнуть».