Страница 34 из 37
Но это психологическое объясненiе ухода П. Никона имеетъ своимъ источникомъ взглядъ на него, какъ на крайне гордаго человека, все того же Лигарида и потому является пристрастнымъ и несостоятельнымъ.
И по существу своему это психологическое объясненiе является слишкомъ не психологичнымъ. Въ своемъ "Раззоренiи" П. Никонъ пишеть: "Если бы Великiй Государь царь не обещалъ передъ Богомъ и Матерью Божiею соблюдать заповеди Святого Евангелiя, святыхъ Апостоловъ, и святыхъ отцовъ, то я бы не помыслилъ принять такой санъ. Но Богъ ведаетъ, какъ Великiй Государь царь далъ свой обетъ въ Св. Церкви предъ Господомъ и Богомъ и всечестнымъ и животворящимъ образомъ Всесвятейшей Пречистой и Преблагословенной Девы Матери Божiей и Приснодевы Марiи, и предъ святыми Ангелами, и предъ всеми Святыми, и предъ освященнымъ Соборомъ, и передъ его царскимъ синклитомъ и передъ всемъ народомъ. И пока онъ, Великiй Государь царь, сколько могъ держался своего обета, повинуясь святой Церкви, мы хранили терпенiе. Но когда онъ нарушилъ свой обетъ окончательно и сталъ на насъ неправедно гневаться, какъ Господу Богу известно, тогда мы, помня свое собственное обещанiе соблюдать заповеди Божiи, данныя при поставленiи въ Патрiархи собственноручной подписью, войдя въ Святую Церковь въ годовщину принесенiя въ Москву святой Ризы нашего Господа Бога и Спасителя Iисуса Христа, и окончивъ святую литургiю, засвидетельствовали передъ Богомъ... [Имеется въ виду прощальное слово П. Никона пастве, сказанное имъ 10-VII, 1658 г., по окончанiи литургiи.] безпричинный гневъ царя и ушли, помня Божественныя заповеди (Мф.
10, 22): "Когда же будутъ васъ гнать въ одномъ городе, бегите въ другой, ибо истинно говорю вамъ: не успеете обойти городовъ Израилевыхъ, какъ придетъ Сынъ Человеческiй". И, выйдя изъ города, помня заповеди Божiи: "Когда не принимаютъ васъ и не слушаютъ васъ, уходите изъ дома того, стряхайте прахъ отъ ногъ своихъ". [Проф. Зызыкинъ. "Патрiархъ Никонъ", ч. II, стр. 357.]
Такимъ образомъ, какъ свидетельствуетъ самъ П. Никонъ, онъ ушелъ вследствiе того, что царь нарушилъ клятву, пересталъ слушать его въ делахъ духовныхъ, и въ прощальномъ слове обвинилъ царя въ своемъ уходе, поставивъ его въ положенiе гонителя. Какъ человекъ въ высшей степени умный и генiальный, онъ, конечно, не могъ рассчитывать, что за такое прощальное его исповедническое слово царь вернетъ его. Скорее онъ могъ ожидать, что царь еще более на него разгневается. Но П. Никонъ не могъ поступить иначе, ибо безкомпромиссно боролся за истину и неуклонно требовалъ отъ царя исполненiя клятвы, данной имъ при вступленiи Никона на патрiаршество, клятвы соблюдать Божественныя заповеди и св. каноны и сообразно съ этимъ относиться къ церковной власти.
Этому психологическому объясненiю проф. Соловьевымъ ухода П. Никона надо противопоставить истинное психологическое объясненiе слова П. Никона, при вступленiи его на патрiаршество, какое делаетъ проф. Стенли, въ целяхъ уясненiя смысла того же ухода П. Никона. По поводу требованiя П. Никономъ отъ царя клятвы 22 iюля 1652 г., проф. Стенли говоритъ: "Въ самомъ (этомъ) требованiи мы узнаемъ тотъ же открытый, решительный и непреклонный характеръ. Властолюбiе, ищущее неограниченнаго господства, никогда не предложитъ такихъ требованiй и притомъ въ минуту своего возвышенiя. Оно постепенно, незаметно посягаетъ на права другихъ. Такое требованiе можеть сделать только человекъ, глубоко сознающiй важность предстоящихъ ему обязанностей и всю силу препятствiй на пути къ ихъ выполненiю... Какимъ вступилъ онъ на кафедру - строгимъ, решительнымъ и непреклоннымъ, такимъ чрезъ шесть летъ онъ оставилъ ее". [Прибавл. къ творенiямъ св. отцовъ, 1862]
Какъ видимъ, психологическое объясненiе ухода П. Никона профессоромъ Стенли совершенно исключаетъ возможность объяснять уходъ П. Никона въ смысле его непомерной гордости. Напротивъ, на основанiи этого ухода оно говоритъ о немъ, какъ о мужественномъ исповеднике Божественныхъ заповедей и своихъ священныхъ патрiаршихъ обязанностей. Проф. Стенли, какъ чуткiй и истинный психологъ, чрезъ уходъ П. Никона вскрываетъ въ немъ не гордость, а редкiй духъ исповедничества.
Это мненiе проф. Стенли объ уходе П. Никона совпадаетъ съ мненiемъ Iерусалимскаго П. Нектарiя. Для насъ это патрiаршее мненiе должно быть особенно ценнымъ. Въ данномъ случае высказывается весьма авторитетное лицо, о которомъ его преемникъ Iерусалимскiй П. Досифей отзывался въ своемъ письме къ царю Алексею Михайловичу, какъ о высокомъ нравственномъ авторитете. Помимо того, П. Нектарiй находился вдали отъ никоновской московской смуты и не былъ заинтересованнымъ лицомъ. Онъ даетъ положительный отзывъ о П. Никоне, несмотря на то, что ему были представлены чрезъ iеродiакона Мелетiя - друга Лигарида отъ враговъ П. Никона самыя отрицательныя сведенiя относительно последняго. Вотъ что писалъ (отъ 20 января 1664 г.) П. Нектарiй царю Алексею Михайловичу по поводу присланной грамоты. "Въ сей грамоте мы не нашли ни причины удаленiя Св. Патрiарха вашего Киръ Никона, сослужителя и брата нашего о Христе нашего смиренiя, ни другой какой вины противъ него, кроме пятилетняго его отсутствiя... Итакъ, просимъ мы Святейшее Ваше Величество, чтобы вы не преклоняли слуха своего къ советамъ мужей завистливыхъ, любящихъ мятежи и возмущенiя, а наипаче, если таковые будутъ изъ духовнаго сана...
Несогласiя и возмущенiя въ Церкви страшнее всякой войны, ибо раздираютъ нетленную одежду Христову, которую не разделили и жестокосердые воины во время страданiя Христова; раздирать же одежду Христову есть явный знакъ погибели души, за которую умеръ Христосъ... Итакъ, помысли о семъ, миролюбивый государь, последуй кротости Давида, воспрiими ревность по вере православной и постарайся со тщанiемъ паки возвести Патрiарха вашего на престолъ его, дабы во время священнаго твоего царствованiя не было положено злого и гибельнаго начала сменять православныхъ и правомыслящихъ о догматахъ веры Патрiарховъ вашихъ. Сiе есть начало разрушенiя Церкви нашей въ Константинополе; оно послужило и доныне служитъ источникомъ многихъ золъ и сделало насъ посрамленными передъ западной церковью. Опасайтесь и вы, чтобы необычайное у васъ не обратилось въ гибельную привычку. Если Никонъ говоритъ, что онъ не отрекался отъ престола, но отъ непокорныхъ, то ясно, что онъ обличаетъ непокорность народа. Итакъ, покажите къ нему достодолжное повиновенiе, какъ къ строителю благодати, не обыкновенное въ Церквахъ Божiихъ, но каковое предписываютъ Божественные законы. Отреченiе же его, которое, какъ говорятъ, онъ сделалъ въ Церкви, можетъ быть принято снисходительнее для соблюденiя тишины, темъ более, что онъ Киръ Никонъ, какъ мы сказали, отрекался отъ непокорнаго народа, а не отъ престола". [Проф. Зызыкинъ.
"Патрiархъ Никонъ", ч. II, стр. 220 - 221] Хотя это письмо П. Нектарiя написано весьма корректно и сдержанно, темъ не менее по своему содержанiю оно является страшнымъ обвинительнымъ приговоромъ для царя Алексея Михайловича, бояръ и всехъ враговъ П. Никона, которые на языке каноническихъ правилъ разсматриваются въ данномъ случае, какъ непокорная паства или непокорный народъ, въ силу чего св. каноны предвидятъ оставленiе его архипастырями.
Прежде всего здесь выгораживается личность П. Никона отъ обвиненiй со стороны его враговъ. Затемъ П. Нектарiй обращаетъ вниманiе царя Алексея Михайловича на то, что въ русской Церкви раздирается риза Христова, совершается ужасная церковная смута, которая страшнее всякой войны и виновникомъ которой является самъ царь, такъ какъ онъ слушаетъ людей завистливыхъ, любящихъ мятежи и возмущенiя. Патрiархъ умоляетъ царя съ особенной заботливостью и почтительностью возвратить на престолъ П. Никона и предупреждаетъ его, чтобы П. Никонъ не былъ смещенъ съ патрiаршей кафедры, что будетъ поводомъ для русскихъ царей такъ поступать въ русской Церкви и впредь, и что является величайшимъ зломъ, отъ котораго страдала и страдаетъ Константинопольская Церковь.
Намъ въ данномъ случае следуетъ обратить особенное вниманiе въ этомъ письме П. Нектарiя на то, что имъ обвиняется въ непокорности, что то же - въ гордости, не П. Никонъ, а его непокорная паства, т. е. царь, бояре и прочiе враги П. Никона. Последнiй же представляется въ письме, какъ обличитель этой гордости, какъ мужественный безкомпромиссный духовный ихъ глава.
Кстати сказать, эта непокорность или гордость враговъ П. Никона возросла до такой степени, что они не только не вернули П. Никона на его кафедру, но два раза - въ 1662 и въ 1664 г.г., когда П. Никонъ самъ делалъ попытки вернуться на свою кафедру и прiезжалъ съ этой целью въ Москву, - царь и бояре изгоняли его.