Страница 18 из 129
6) путем созыва всехристианских конференций для изучения вопросов, имеющих общий для всех Церквей интерес;
7) путем беспристрастного и исторически обоснованного изучения догматических различий на кафедрах и в публикуемых трудах;
8) путем взаимного уважения к имеющимся в различных Церквах традициям и обычаям;
9) путем взаимного предоставления в пользование молитвенных домов и кладбищ для погребения на чужбине скончавшихся последователей других исповеданий;
10) путем урегулирования между различными исповеданиями вопроса о смешанных браках;
11) путем, наконец, сердечной взаимной поддержки Церквей в делах религиозной помощи, благотворительности и добрососедства.
И эта связь Церквей друг с другом будет более живой и полезной для всего тела Церкви, ибо разным опасностям, угрожающим порой основам христианской веры и самой жизни, будут противостоять не отдельные изолированные Церкви, а вся их совокупность. Ибо только что закончившаяся страшная мировая война породила многие болезненные вопросы в жизни христианских народов, показала отсутствие уважения к элементарным нормам права и человеколюбия и, усугубив существующие, открыла другие, новые раны, так сказать, более практического характера, требующие большего внимания и заботы со стороны всех Церквей. Алкоголизм, с каждым днем принимающий все более и более широкие масштабы; торжествующая под знаменем благоустройства и наслаждения жизнью излишняя роскошь; едва прикрытые покровом свободы и эмансипации плоти чувственность и сладострастие; тлетворное под красивым наименованием развития чувства прекрасного и художественного вкуса безобразие в литературе, живописи, театре, музыке; обожествление богатства и презрение к высшим идеалам — все это и тому подобное, создавая огромную опасность для формирования христианских обществ, является актуальными проблемами, требующими совместного изучения и сотрудничества христианских Церквей.
И не должны, наконец, украшенные святым именем Христовым Церкви забывать о Его новой заповеди любви и пренебрегать ею, а также отставать от современных политических властей, которые, следуя духу Евангелия и учения Христова, уже создали, к счастью, так называемую Лигу Наций с целью защиты прав, возгревания любви и согласия между народами.
Поэтому и мы, желая, чтобы и другие Церкви разделяли наши мысли и мнения о необходимости создания такого, по крайней мере в принципе, контакта и общения между Церквами, просим, чтобы каждая из них любезно сообщила нам свое мнение и суждение, дабы таким образом при всеобщем согласии и решении вопроса совместно приступить к его исполнению и таким образом «истинною любовью все возрастали в Того, Который есть Глава, Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4, 15 — 16).
В Константинопольской Патриархии в январе месяце 1920 года спасения нашего.
Местоблюститель Патриаршего
Вселенского Престола
Константинопольского
Митрополит Прусский Дорофей,
члены Синода.
Проф. Н. ГЛУБОКОВСКИЙ. О ХРИСТИАНСКОМ ЕДИНЕНИИ
Фрагменты из речи, произнесенной 18 июля 1825 года в Королевском колледже в Лондоне в дни празднования 1600–летия Первого (Никейского) Вселенского Собора.
Я не взял бы на себя смелости столь неожиданно и непредвиденно для меня говорить пред вашим достопочтенным собранием по такому наиважнейшему вопросу, как междуцерковное объединение, если бы в присутствии моих высших иерархов не был вполне уверен, что выражаю здесь общепринятые у нас аксиомы, потому что это суть истины библейские и святоотеческие, т. е. универсально обязательные. А заключаются они в том, что взаимное и всеобщее христианское единение есть не только заповедь Христа Спасителя и не только наша всецелая моральная обязанность. То и другое верно, но именно потому, что тут — потребность самого нашего христианского бытия, которое без этого не может существовать, функционировать и развиваться нормально…
Христианство есть реальное богосыновство, которым всякий непременно награждается при самом своем возрождении. Каждый христианин по своему званию обязательно обладает благодатным богосыновством. Но это в равной степени несомненно для всех членов христианской семьи, и потому все верующие суть чада Божии по самой природе своего христианского бытия при его происхождении. Если же христиане — дети единого Отца, то естественно, что они и братья между собою в силу своего облагодатствования. Наряду с общим для всех богосыновством не менее бесспорно и реально взаимное христианское братство, как неразрывное от самого христианского достоинства во всех оправданных.
Но, будучи всецелым братством, христианство не просто должно быть, а необходимо бывает и христианским единством. Последнее является основным свойством нашего христианского бытия, которое нормально выражается лишь всеобщею братскою солидарностью. Отсюда и универсальное христианское единение составляет самую сущность благодатного возрождения и удостоверяет его. Это не догматический постулат, а реальный христианский факт.
В таком случае понятно и дальнейшее, что здесь всякое объединение возможно и законно лишь на основе фактического сходства в том, что выражает природу нашего христианского братства. А это «каноны» «новой твари» (Гал. 6, 16, 15) или нормы нашего христианского бытия, определяемого точными законами, которые служат для него всегдашними основами нормальной жизни. В разумном истолковании нашем это будут догматы, а они, являясь обязательными стихиями христианской жизни, столь же необходимы для взаимного признания, чтобы затем наступило подлинное, реальное объединение. Посему без догматического единомыслия не может быть истинного и полного междуцерковного единства, поскольку последнее создается исключительно слиянием в догматических нормах христианской действительности.
Это есть эссенциальное, онтологическое требование, и его нельзя обойти или преодолеть никаким иным способом. Даже самая любовь христианская, которая «николиже отпадает» (1 Кор. 13,8), не способна заменить это условие и стать всесовершенною, ибо без него будет неуверенною и иногда неискреннею. Высказывают, что догматы часто были «тщательно подготовленными статьями разъединения», и предпочитают ричлианский агностицизм и адогматический латитудинаризм. Но первое было бы возвращением ко временам «неведомого Бога» (Деян. 17, 23) и нетерпимо в христианстве, когда Единородный Сын исповедал Небесного Отца (Ин. 1, 18) и Дух Святой наставляет на всякую истину (Ин. 16, 13). А что касается адогматизма, то он исключает самую потребность междуцерковного единения, легко уживается и примиряется со всеми, допуская широкую диспаратность верований, богослужебного уклада и христианской практики, чем вносится уже объективная запутанность и стесняются всякие убежденные соглашения. Самый объект исчезает в самых типических очертаниях, а без них не бывает и живой реальности.
Именно последнюю и констатируют догматы, почему они не могут быть разъединяющими, а, напротив, служат единственным средством истинного, жизненного сближения. Обратное бывает лишь в том случае, когда догматы искусственно направляются к отделению фарисеев от мытарей или столь мелочны, что подавляют христианскую свободу (Гал. 5, 1, 13), уничтожают всякую индивидуальность и водворяют мертвящий шаблон, порождая зловредный конфессиональный шовинизм. А все это происходит исключительно потому, что совершается вопреки реальному предмету или сверх его природы. Понятно, что без этого догматы становятся объективными квалификациями и создают прочное объективное объединение, так как констатируют лишь самое существенное в христианстве и оставляют неприкосновенным все индивидуально–отличительное, как это везде и всегда бывает во всех других отношениях. В этом смысле догмат — основа, опора и охрана христианского единства…
Отсюда мы наглядно убеждаемся, что и впредь междуцерковная солидарность должна устрояться догматической взаимностью по принципу Викентия Лиринского: In necessariis unitas, in dubiis libertas, in omnibus autem caritas. Но, разумеется, для сего должно быть жизненное тяготение, обеспеченное прошлым и функционирующее доселе. С этой стороны я имею наиболее отрадные униональные перспективы в отношении англиканства, с которым православный Восток издавна связан тесными узами. Один из ученейших современных иерархов англиканских пишет, что «нам следует подумать о Церкви Англии того (первого) периода как о части неразделенной Вселенской Церкви, и интересным напоминанием этого является тот факт, что одним из величайших первых архиепископов Кентерберийских был Теодор Тарусский, грек, которому эта Церковь и страна обязаны первой систематической организацией ее религиозной жизни» (Высокочтимый епископ Артур К. Хидлэм. Церковь Англии. Лондон, 1921. C. 25). Это доброе начало благожелательной взаимности сохранялось потом и с особым блеском проявилось в последние времена, когда именно из англиканской среды исходили светлые лучи для страдающего Православия среди всеобщей тьмы. Огромны заслуги англиканства по делу о Вселенском Патриархате, где лишь энергичное участие вашего достойнейшего архиепископа Randall Davidson’a спасло для православия жизненный центр канонического единения.