Страница 60 из 129
Говоря о «членах», мы повторяем выражение Конституции Всемирного Совета Церквей, но членство в Совете ни в коем случае не означает, что Церкви входят в орган, который может решать за них. Каждая Церковь сохраняет конституционное право принять или отвергнуть высказывания или действия Совета. «Полномочия» Совета состоят только в «бремени, которое он несет вместе с Церквами благодаря своей мудрости» (Уилльям Темпл).
2. Цель Всемирного Совета Церквей — не договариваться о союзах между Церквами, которые могут заключаться только самими Церквами, действующими по собственной инициативе, а устанавливать живые контакты между Церквами и способствовать изучению и обсуждению вопросов единства Церкви.
Самим своим существованием и своей деятельностью Совет свидетельствует о необходимости ясного выражения единственности Христовой Церкви. Но правом и обязанностью каждой Церкви остается извлечение из своего экуменического опыта таких выводов, какие она считает нужными на основе своих убеждений. Поэтому ни одна из Церквей не имеет оснований опасаться, что Совет вынудит ее принять решения относительно соединения с другими Церквами.
3. Всемирный Совет Церквей не может и не должен основываться на какой‑либо одной, определенной концепции Церкви. Он не предрешает проблем экклезиологии.
Часто думают, что главной, или основополагающей, концепцией Совета является концепция такой‑то Церкви или такой‑то богословской школы. Вполне возможно, что в какой‑либо конференции или в отдельном высказывании кто‑либо находит следы сильного влияния определенной традиции или богословия.
Совет, как таковой, не может становиться рупором одной школы или вероисповедания, не перестав быть тем, что он есть. Во Всемирном Совете есть место для экклезиологии всякой Церкви, которая готова участвовать в экуменическом разговоре и придерживается точки зрения, на которой основан Совет, что это «содружество Церквей, которые признают нашего Господа Иисуса Христа Богом и Спасителем».
Всемирный Совет существует для того, чтобы различные Церкви могли увидеть свои различия, и поэтому ни одна Церковь не обязана менять свою экклезиологию вследствие членства во Всемирном Совете.
4. Членство во Всемирном Совете Церквей не означает, что та или иная Церковь рассматривает свою собственную концепцию Церкви просто как относительную.
Есть критики, и нередко друзья, которые критикуют экуменическое движение или превозносят его за якобы свойственную ему терпимость. По их мнению, экуменическое движение стоит за полное равноправие всех христианских доктрин и концепций Церкви и поэтому не занимается вопросом о их истинности. Это недоразумение основано на том, что экуменизм в представлении этих лиц отождествляется с какой‑либо определенной теорией единства, которая действительно играла роль в истории экуменизма, но которая не представляет собой общей точки зрения движения в целом и никогда официально не высказывалась Всемирным Советом.
5. Членство во Всемирном Совете не означает принятия определенной доктрины о сущности христианского единства.
Совет стоит за единство Церкви. Но в его среде есть лица, которые рассматривают единство как полное единогласие в сфере доктрины, или которые рассматривают его как общение, основанное на общем церковном порядке, или считают необходимым то и другое, или требуют общности некоторых основ веры и церковного устройства, или считают, что видимая общность несущественна или даже необязательна. Но ни одну из этих концепций нельзя назвать экуменической теорией. Смысл экуменического разговора состоит именно в том, чтобы все эти концепции пришли в динамическую связь друг с другом.
В частности, членство во Всемирном Совете не означает принятия или отрицания доктрины, что единство Церкви состоит в единстве невидимой Церкви. Таким образом, утверждение из энциклики «О Мистическом Теле» относительно ошибочности духовной концепции единства не относится к Всемирному Совету. Всемирный Совет не «представляет собой Церковь, которую нельзя видеть или осязать, которая может быть только духовной, в которой многочисленные христиане, хотя их и разделяют вопросы веры, тем не менее объединены невидимой связью». Он включает и те Церкви, которые считают, что Церковь в сущности, невидима, и те, которые считают видимое единство необходимым.
IV. ПРИНЦИПЫ, НА КОТОРЫХ ОСНОВАН ВСЕМИРНЫЙ СОВЕТ ЦЕРКВЕЙ
Теперь постараемся определить положительные принципы, на которых основан Всемирный Совет Церквей, и экклезиологические последствия членства в нем.
1. Церкви — члены Совета считают, что переговоры, сотрудничество и общее свидетельство Церквей должны быть основаны на общности признания, что Христос — Божественный Глава Мистического Тела.
Основой Всемирного Совета является признание центрального факта, что «никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос». В этом выражается убеждение, что Господь Церкви — это Бог среди нас, Который продолжает собирать Своих детей и строить Свою Церковь.
Поэтому никакие отношения между Церквами не могут иметь какого‑либо значения или перспектив, если они не исходят из общего подчинения Церквей главенству Иисуса Христа в Его Церкви. С разных точек зрения Церкви спрашивают: «Как могут люди с противоположными убеждениями принадлежать к одной и той же федерации верующих?» Ясный ответ на этот вопрос дали православные делегаты в Эдинбурге в 1937 году, сказав: «Несмотря на все наши различия, наш общий Учитель и Господь один — Иисус Христос, Который приведет нас ко все более тесному сотрудничеству в созидании Тела Христова». Факт господства Христа над Своим народом заставляет всех, кто почитает Его, вступать в реальные и тесные связи друг с другом, даже если они расходятся во многих важных пунктах.
2. Церкви — члены Всемирного Совета признают на основе Нового Завета, что Церковь Христова одна.
Экуменическое движение обязано своим возникновением тому факту, что этот пункт веры с неотвратимой силой встает перед мужчинами и женщинами во многих Церквах. Когда они встречаются с несоответствием между той истиной, что есть и может быть только одна Церковь Христова, и фактом, что существует столь много Церквей, называющих себя Церквами Христовыми, но не находящихся в единстве друг с другом, то они чувствуют неудовлетворенность нынешней ситуацией. Церкви понимают, что простой христианский долг для каждой Церкви — сделать все возможное для того, чтобы Церковь выразила свою единственность, и работать и молиться о том, чтобы воля Христа о Его Церкви осуществилась.
3. Церкви–члены сознают, что их членство в Церкви Христовой более всеобъемлюще, чем членство в их собственных Церквах. Поэтому они стараются вступить в живой контакт с теми, кто вне их, но верят в господство Христа.
Все христианские Церкви, включая Римскую Церковь, считают, что нет полного тождества между членством во Вселенской Церкви и членством в их собственной Церкви. Они признают, что есть члены Церквей «за стенами» ее, что они «равным образом» принадлежат к Церкви и даже что есть «Церковь вне Церкви». Это признание находит свое выражение в том факте, что за очень небольшим исключением христианские Церкви признают законным крещение, совершаемое другими Церквами.
Но возникает вопрос, какие последствия вытекают из этого учения. В истории Церкви чаще всего Церкви делали только отрицательный вывод, что они не должны иметь дела с теми, кто вне их. Основной принцип экуменического движения состоит в том, что каждая Церковь имеет положительную задачу, которую она выполняет в своей сфере. Ее задача состоит в том, чтобы искать братства со всеми теми, кто, не будучи членом одной и той же видимой группы людей, вместе принадлежит к одной и той же мистической группе. А экуменическое движение — это платформа, на которой это братство можно искать и обрести.
4. Церкви — члены Всемирного Совета рассматривают отношения других Церквей к Святой Кафолической Церкви как дело их взаимного уважения. Однако членство не означает, что каждая Церковь должна признавать другие Церкви, входящие в Совет, как Церкви в полном и подлинном смысле этого слова.