Страница 77 из 129
2) Истинный сын Православной Церкви — человек, живущий в ней, а не просто номинально к ней принадлежащий, — может относиться к инославию, как к вероучительной системе, только отрицательно. Относясь к представителям инославия со всей благожелательностью, он не поколеблется признать их учение заблуждением. (По поводу этого высказывания архимандрита Сергия следует заметить, что оно сделано несколько резко и не вполне осторожно. Ведь далеко не всё, содержащееся в той или иной вероучительной системе инославия, непременно должно рассматриваться как заблуждение. Но мы должны помнить, что архимандрит Сергий читал свои лекции почти 70 лет тому назад, когда преодоление конфессионализма было делом гораздо более трудным, чем в наше время.)
3) Признание инославного учения заблуждением ничего общего не имеет с фанатизмом и чуждо какой‑либо ненависти к инославию. «Всякий представитель инославия, — говорит архимандрит Сергий, — как бы далек он ни был от Церкви, всегда останется для истинно–православного христианина предметом духовного попечения. Христианину свойственно как‑то войти в положение инославных, свойственно признавать и ценить даже малейшую крупицу истины, которой они обладают, чтобы посредством этой крупицы иметь возможность привлекать ко Христу несовершенно верующих, дабы «спасти, по крайней мере, некоторых» (1 Кор. 9, 22)».
4) Всему хорошему в инославии, всякой малейшей искре доброго, истинного, что в инославии осталось, христианин может только искренне радоваться, как своему родному, любимому.
5) Истинный сын Церкви полемизирует против инославия только во имя истины и только до тех пор, пока эта истина отрицается.
6) Духу истинного православного богословия чужд как фанатичный консерватизм, так и либеральный индифферентизм и латитудинаризм.
Из значительно более поздних трудов Патриарха Сергия следует назвать в особенности две его статьи, опубликованные в «Журнале Московской Патриархии» и позже перепечатанные вторично. Это «Отношение Церкви Христовой к отделившимся от нее обществам» (1931 г.) и «Значение апостольского преемства в инославии» (1935 г.). Я полагаю, что статьи эти достаточно хорошо известны за рубежами нашей Родины, и поэтому не буду останавливаться на их рассмотрении. Скажу только, что со страниц этих статей веет духом строго православного древнецерковного учения об инославии. Автор глубоко проник в мысли и чувства великих святителей — святого Киприана, блаженного Августина, святого Василия Великого, святого Тарасия, патриарха Константинопольского, и статьи его имеют основополагающее значение для всякого, кто стремится постигнуть сущность православного экуменизма в нашу эпоху. Это не значит, конечно, что каждое слово из упомянутых статей должно рассматриваться как нечто безусловно совершенное и неизменное. Этого нельзя ни ожидать, ни требовать ни от одного богословского труда.
В частности, известное сопоставление между инославными обществами и «разрядами падших и кающихся», сделанное в свое время Патриархом Сергием, следует рассматривать лишь как одну из рабочих гипотез, имеющих целью объяснить факт, что между инославными христианами и Церковью остается «какая‑то связь», а вместе с ней и «какая‑то возможность пользоваться благодатным жизненным соком, наполняющим Церковь». Этот факт и без этой аналогии может быть объяснен принадлежностью инославных, принявших истинное крещение, к телу Церкви (1 Кор. 12, 12–13), в котором имеются и здравые члены и немощные (1 Кор. 8, 10–11), в том числе, по мысли митрополита Филарета, и «нечисто проповедующие слово Божие» (2 Кор. 2, 17), строящие на том же недвижимом основании, но из непрочных и малонадежных материалов (1 Кор. 3, 12).
Сделанный нами обзор истории отношений Православия к инославию показывает нам тесную связь между ходом святоотеческой мысли эпохи древней неразделенной Церкви и развитием современного богословского учения об инославии. Как в древности от строгой доктрины святого Киприана отеческая мысль двигалась в направлении постепенного смягчения крайностей вплоть до применения широкой церковной икономии, так и ныне от позиций почти полной отчужденности современная богословская мысль через преодоление крайностей конфессионализма движется к строго православному экуменизму. И дай Бог, чтобы это движение послужило великой цели христианского единения в соответствии с волей Божественного Главы и Основателя Единой, Святой, Соборной, и Апостольской Церкви Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа!
Из «Журнала Московской Патриархии»,
1968. № 8. С. 52 — 72.
Митрополит Ленинградский и Новгородский НИКОДИМ. ПРАВОСЛАВНЫЕ ЦЕРКВИ И ЭКУМЕНИЧЕСКОЕ СЛУЖЕНИЕ. Речь на IV Ассамблее ВСЦ. Упсала, июль 1968 года
Дорогие друзья и братья!
На настоящем многочисленном форуме, где в едином духовном порыве участвуют в трудах, посвященных проблемам экуменизма, христиане самых различных конфессий, мне представилась высокая честь в качестве главы делегации Русской Православной Церкви свидетельствовать перед вами о тех экуменических принципах, которыми руководствуется Православие во всей своей полноте в своем отношении к инославным христианам.
В настоящее время все Православные Автокефальные Церкви представлены во всемирной экуменической организации — Всемирном Совете Церквей, что вызывает особую необходимость в координированном и взаимосвязанном их делании на ответственном поприще экуменизма.
Прежде всего следует отметить, что, исходя из своих принципиальных позиций, Православные Церкви считают, что наличие в мире многих Церквей и обществ, исповедующих себя истинным наследием Христа Спасителя, есть явление негативное. Христос не мог разделиться (1 Кор. 1, 13). Как известно, экуменическое движение, возникшее в начале текущего столетия в среде протестантских обществ, поставило своей основной целью выяснить природу Церкви, с тем чтобы обрести истинную Церковь и чтобы христиане всего мира вновь смогли стать в ней едиными. Однако ввиду сложности этой задачи разделение продолжает оставаться отрицательным фактом и по сей день. Православная Церковь с самого возникновения экуменического движения с пристальным вниманием следит за его внутренним и внешним развитием и соответственно принимает в нем посильное участие. Мы, православные, считаем, что «истинным путем к единству и спасению», свидетельствует Предстоятель Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Алексий, «является смиренное состояние братской любви, которая сильна упразднить и враждующую гордыню, и стремление к власти, и презрение к национальной и политической слабости других народов, и все, что некогда привело христиан к разъединениям» (ЖМП. 1961. № 8. С. 7 — 8).
Каковы же православные принципы экуменизма? Православие в своих экуменических воззрениях исходит из учения Слова Божия о том, что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8), а свойство любви заключается в единстве пребывающих в ней (Ин. 17, 21). Нарушающий единство свидетельствует об отсутствии или недостатке в нем любви, — свидетельствует, следовательно, о своем богоборчестве в той или иной степени (1 Кор. 16, 22). Отсутствие единства у христиан — очевидное доказательство отступления многих из них от самой сущности христианства (1 Ин. 4, 8). Христиане стали плотскими, и отсюда произошли разделения. Возможно ли единство, если мы еще плотские? Само достижение внешнего единства, т. е. формальной согласованности по основным вопросам вероучительного, нравственного, канонического и литургического характера без исходящего из глубины сердца приятия доминирующего принципа христианской жизни — постоянной борьбы со всеми проявлениями ветхой души своей (Мф. 10, 39), явилось бы не чем иным, как созданием еще земной, т. е. вполне плотской, всемирной организации. Апостол Павел пишет: «Живущие по плоти Богу угодить не могут» (Рим. 8, 8), «потому что плотские помышления суть вражда против Бога» (Рим. 8, 7).
Однако этим не утверждается, что все члены Церкви всегда были и есть святые. Нет, все грешны (1 Ин. 1, 8), но истинные члены Церкви направленностью своей жизни, волевым произволением приносят себя в послушание Церкви. Это смирение перед Церковью вместо самоутверждающего сознания своей значимости становится тем залогом, который приемлется Главой Церкви в качестве недостающих дел: плотскость таковых членов Церкви искупается кровью Христовой (1 Ин. 1, 7), и они пребывают в единстве с Церковью.
Единение с Церковью духом, а не простое рассудочное согласие с определенными положениями церковного учения делает исповедующего себя христианином действительным членом Церкви. Даже частичное несовпадение — по причине, скажем, недостаточного образования или умственного развития — личных взглядов с учением Церкви не ставит такового христианина вне Церкви, и он, как личность, следует за Церковью всей своей жизнью, хотя еще, по словам Апостола, по–младенчески говорит, по–младенчески рассуждает (1 Кор. 13, 11).