Страница 8 из 19
80. Кончина архимандрита Варсонуфия. Некролог. - //ВРЗЕПЭ, 1952, №9. - с.27.
81. Ковалевский П. Ук. соч. - с.196.
82. Ярославцев М. Тетради. - ВХРМ.
83. Там же.
84. Там же.
85. The British and foreign Bible Society, 1954.22.01. - ВХРМ.
86. См.: Invitation, a l'occasion du Noel Orthodoxe Russe.- ВХРМ.
87. См.: Захаров Н. Ук. Соч. - с.17.
88. La Source - источник (фр.).
89. Там же.
90. ЖМП, 1978, №6. - с.16.
91. Лагутин В. Завершился визит в Марокко митрополита Кирилла. - Сообщение ИТАР-ТАСС.
92. Там же.
93. Володиевский Ф. Установление диалога или главная цель визита. - //Школа, 1997, №4.
Глава 3. Приходская жизнь в Тунисе
ЧАСТЬ 1. ЭМИГРАНТЫ ПЕРВОЙ ВОЛНЫ. БИЗЕРТА
"Мы православные русские люди, рассеянные ныне, подобно ветхому Израилю, по всем народам земли, нередко высказываем вполне справедливую мысль об особой провиденциальности этого нашего рассеяния"
Архиеп. Аверкий (Таушев) [94]
Русская эскадра прибыла в Бизерту со своими корабельными церквями и морским духовенством. Современный исследователь насчитывает в составе эскадры 13 православных священников [95]. Земля Туниса в древности славилась богатой христианской историей. Имена Киприана Карфагенского [96], других святых мучеников прочно вошли в историю древней церкви. Затем арабское нашествие принесло в эти края ислам.
Но прежде чем перейти к описанию жизни православной русской общины сложившейся в среде моряков и членов их семей, пришедших с кораблями Черноморского флота, объективности ради, следует упомянуть, что православная нога уже ступала по этой красной африканской земле и, возносились здесь уже знакомые наши славянские молитвы.
Вновь прибывшие русские обнаружили, что недалеко от Бизерты, сбоку от проселочной дороги стояла часовенка. Набредший на нее русский офицер записал, что там "стоят большие образа Спасителя и Богородицы, очень выразительные За часовенкой - сербское кладбище, печальный памятник недавнего лихолетья. После разгрома, сербские войска частью эвакуировались в Бизерту, - в некотором роде они были нашими предшественниками, значит, - и здесь, по лагерям, в тоске по родине и с болью военной неудачи умирали от полученных ран. На кладбище они, как на параде - длинная шеренга крестов, однообразных, похожих один на другой, со стертыми бесцветными надписями. У некоторых офицеров могилы были убраны и украшены, но, видимо, давно уже не касались их заботливые руки - почва кое-где треснула, земля оползает, могильные плиты поломались" [97].
Русские моряки в Бизерте свою гарнизонную церковь устроили в одном из помещений форта. Вот какое описание дает Владимир Берг об этой церкви: "Вы входите в полутемный каземат. Там - в, стране магометанских мечетей и католического костела поставил отец Георгий Спасский русскую православную церковь в пещерном каземате пещерного Кебира. С низкого, сводчатого потолка спускаются зеленые гирлянды пушистого воска и туи, в них вплетены живые цветы. Гирлянды темной рамой окружают белый иконостас с Царскими вратами. На иконостасе образ Христа Спасителя и святого Павла Исповедника.
Справа и слева две белых хоругви и знаменитый флаг. Белые покрывала на аналоях сшиты из бязи и золотых позументов, паникадило из жести. Через узкую бойницу падает луч солнца на Тайную Вечерю над Царскими вратами.
В этой церкви, бедной и скромной, уютной ласковой совершал все службы и требы церковные для Морского Корпуса и их семей, заместитель Епископа Северной Африки, митрофорный прот. отец Георгий Спасский - настоятель церкви святого Павла Исповедника, духовник Морского Корпуса и его законоучитель, лектор, оратор, писатель" [98].
Церковь явилась важным психологическим фактором для людей, потерявших привычные жизненные опоры. "Мы, как осенние листья", - говорил отец Георгий на молебне, на госпитальном дворе, среди непривычных зданий, перед отъездом в Джебель-Кебир. Сам он в последствии напишет: "Когда мы пели наши печальные церковные песни, в окна смотрели на нас бородатые французы-офицеры, внимательно рассматривая, будто стараясь разгадать наши молитвы" [99]
"Церковь сделалась составной частью Морского корпуса, и церковная жизнь вошла существенным элементом в наш русский африканский быт. К ней привыкли и с ней свыклись все, не только одни православные. Вспоминая наши многочисленные церковные службы, можно сказать с уверенностью, что церковь вносила какую-то умиротворяющую регулярность в наш годовой служебный обиход, объединяла, давала много сладких минут своим утешением и красотой.
Наша церковь строилась общими усилиями. В глубине темного коридора, под земляным валом, в самом далеком каземате, слабо освященном узкими амбразурами окон. Иконостас был взят с эскадры. Плащаница, венцы, хоругви, иконы делались местными художниками. Ризы и церковные облачения шили дамы. Каждое новое достижение в этом отношении было предметом общего внимания и составляло гордость всех. На праздниках ходили в поля за зеленью и цветами У правого клироса, в особом киоте, стояла наша местная икона Богородицы "Радость странным"; она была написана в Сфаяте и являлась религиозным символом утешения странников. Перед ней всегда горела лампадка
Хор был предметом особого внимания Оказалась и нотная библиотека, подобранная с большим вкусом, и любители церковного пения могли услышать здесь, помимо старых напевов, и итальянщину, вроде "покаяния" Веделя и высокую и глубокую музыку Гречанинова [100], Архангельского [101], Чеснокова [102]" [103].
Особо следует сказать о появлении в Бизерте, упоминавшейся в предыдущей цитате иконе Божией Матери под названием "Радость странным". Православная церковь, как в России, так и в других странах, в своей литургической жизни и в многообразии форм народного благочестия, имеет множество икон Богородицы, что в прочем относится и в целом к христианству. Происхождение этих иконы имеет глубокие корни в национальной истории каждого народа и религиозно бытовой практике. Поэтому не случайно обращение русских эмигрантов к привычному символу, выразившемуся в образ Защитницы бездомных странников. Не случайно один из бизертцев пишет: "У нас была "своя" икона - "Радость странным" [104].
О ее происхождении, сохранились воспоминания одного из моряков: "мысль о ней возникла на эскадре, где кто-то видел сон - Божию Матерь, как покровительницу странников - беженцев. Отец Георгий захотел запечатлеть этот религиозный момент, и одна художница, жившая в Корпусе, написала икону - Богородицу в лучах среди наших кораблей и беженских лагерей" [105].
В русской беженской среде стал распространяться акафист, происхождение которого, вполне может принадлежать авторству отца Георгия Спасского. Этот церковный гимн, написанный по образцу древних византийско-русских поэтический произведений, по своему содержанию, очень соответствовал утешительным целям, направленным к мятущимся русским сердцам. Одна из близко знавших отца Георгия, женщин писала о психологическом восприятии и влиянии на эмигрантскую мятущуюся душу, слов этого акафиста: "Где моя родина, где мой дом? устало, взывает в агонии тоски наша истерзанная душа. Не этот ли, убогий, жалкий угол, случайный приют для обездоленных тружеников... - Где моя родина, где мой дом? Сколько мучительных вопросов, сколько жалобной мольбы живет в этом стоне души: пусто, холодно, одиноко, зачем жить?.. - Где наша родина, где наш дом? - Ответ уже живет в благоговейной тишине храма и, не ожидая вопроса, он вселяется в душу бессознательным чувством внезапного успокоения Пустыня одиночества и страданий превращается в цветущий сад райской обители. В нашей церкви православной, в родном храме. Мы нашли нашу Родину. - Где наша родина, где наш дом?! - Какой странный и ненужный вопрос! Церковь - наша родина, храм - наш дом" [106].
Другой офицер писал по этому же поводу: "Бизерта - в тихое воскресное утро или в бурный вечер субботы разносит ветер тихий благовест русского храма Горят лампады перед новой иконой странников бездомных - "Радость Странным". В облаках, плывущих над морем с белыми кораблями, над зеленым полем с белыми лагерями (русских беженцев) растянула Царица Небесная Свой святой покров Богородицы и внемлет молитве-акафисту защитница странников бездомных. Русские женщины, девушки, мальчики и девочки, русские воины моряки слушают песнь сию утешительную на коленях в волнах ладана. Жарко горят восковые свечечки под венцем живых цветов, окружающих Лик Богородицы. "Защити, помоги и помилуй войско русское, войско белое под покровом Твоим святым на высокой горе в этой крепости!" В амбразуру стены ворвался ветерок и колеблет хоругвь с Ликом Христа и белое знамя с крестом Андрея Первозванного; а высоко над церковью на валу крепостном льется ласковый звон родного колокола. - Это тоже Бизерта" [107].