Сборник "Древние иноческие уставы"

Видя богатые приготовления в этот день, он сказал в себе со слезами: „О, Феодоре! к чему послужит тебе, если бы даже ты стал обладателем всего мира и имел в руках все способы наслаждаться всеми утехами его, а по смерти имел несчастье лишиться наслаждения неветшающими благами небесными? Нельзя тому и другому быть вместе: а если здесь утехи, то там мучения; или там блаженство, если здесь скорби и лишения." Сказав это, он удалился в одну более отдаленную комнату дома, и там, простершись на земле, изливал душу свою в молитве пред Богом. Изъявляя то, что у него было на душе, он молился: „Я ни­чего не желаю, Господи мой, из всего, что есть в мире сем. Тебя Единого желаю, и того, чтоб всегда был в благоволении Твоем.— Молю убо Тя, Владыко, настави мя на путь Твой, чтоб мне всегда творить волю Твою, и пребывать в любви Твоей."

Мать нашла его тут и звала на общее веселье, но он упросил ее оставить его одного в покое; и пробыл в этом молитвенном и богомысленном расположении весь остаток дня того. Тогда было ему лет одиннадцать или две­надцать. Несмотря, однакож, на такую молодость, он начал вести строгую жизнь, не ел мяса, и постную пищу принимал только однажды в день по немногу, а иногда и через день. Но это не мешало ему ходить в школу и учить­ся, как обычно, человеческим мудростям. Так продолжа­лось два года, Потом, не имея более сил удерживать стремления своего духа, он с благословения родителей, или тайно, удалился в один из Латопольских монастырей, которого иноки славились высокою жизнью, и под их руководством стал делать первые опыты в иноческом под­вижничестве.

У этих иноков был такой порядок, что день прово­дили они каждый в особом уединении, а к вечеру соби­рались все в одно место, совершали молитвы, и вели вза­имную беседу о душеспасительных предметах. В один из таких вечеров, зашла речь о пр. Пахомие и о заведенных им иноческих порядках, о которых относились с большою похвалою. От этого Феодор загорел желанием видеть пр. Пахомия и жить под его руководством, и он начал молить Господа об исполнении сего желания. Случилось по Божию устроению, что в это же время зашел в обитель старец Пекусий, ученик пр. Пахомия, посланный им в Латополь по делам. Феодор упросил взять его с собою; и таким образом скоро увидел исполнение своего желания: за что теплые воссылал благодарения всемилостивому Господу. Пр. Пахомий имел извещение свыше о приходе Феодо­ра, и принял его с отеческою любовью. Феодор с своей стороны, видя себя окруженным такими ревнителями о духовном преспеянии, горел духом восподражать им, и если не сравняться с ними, но крайней мере, не слишком резко отличаться от них своим несовершенством. Три особенно добродетели ревновал он возделать в себе в на­чале: чистоту сердца, молчание уст и скорое и искреннее по­слушание. Верно исполнял он все установленные порядки и усердно проходил все делания, какие там полагались в условие к преспеянию в духовной жизни, особенно был неутомим в бдениях и молитвах.

Оттого скоро сделал он большие успехи в духовной жизни, и не смотря на юность, бывал в состоянии давать спасительные советы старшим, и утешать братий, в скорби находившихся по какому либо случаю. — Видя это, пр. Пaxoмий радовался духом и паче возлюбил Феодора, предугадывая, что со временем он будет преемником ему в управлении братством.

Мать, потерявшая Феодора из виду, услышав, что он подвизается в Тавеннисиотском монастыре, пришла повидать его, и если можно взять его поближе к себе,—для ус­пеха в чем запаслась письмами к пр. Пахомию от местного епископа. Она остановилась в гостинице женского монастыря, бывшего на другой стороне Нила и послала от­туда письма к пр. Пахомию от епископа, прося его и с своей стороны доставить ей возможность повидать сына сво­его. Пр. Пахомий позвал Феодора и сказал ему: мать твоя здесь и желает видеть тебя. Пойди к ней и удовлетвори ее желание, особенно потому, что и епископ о том же пишет, которого слово надо уважить. Пр. Феодор, уже умерший всем естественным чувствам, отвечал пр. Авве со смирением: „Прошу тебя, отче мой, удостоверь меня наперед, что я не дам ответа в день судный за то, что после таких начатков иночествования, кои суть плод благодати Божией, я пой­ду к матери, которую оставил зараз вместе со всеми дру­гими пристрастиями мирскими, и соблазню тем братий. Если в Ветхом Завете сыны Левиины не раздумывали принести в жертву повелению Бога живого любовь к родителям и родным (Втор. 33, 9. 10; Исх. 32, 27—28); не тем ли паче в новой благодати, Господу всецело себя посвятившие, не должны ставить любви к родителям выше любви ко Господу? Ибо Он сказал: иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин (Мф. 10,37).

Я так себя имею, что в мире для меня ничего уже нет, после того, как я совершенным отречением отрекся от него."

Пр. Пахомий с удовольствием слушал это свидетельство совершенного самоотвержения в любимом ученике, и сказал ему: „благословляю твои решения и намерения; не ина­че, как так надлежит быть расположену настоящему иноку. Пребудь в этих чувствах и расположениях. Я не сомневаюсь, что и епископ, узнав о твоем твердом решении, не толь­ко не оскорбится тем, но еще порадуется, видя в этом добрый успех в духовной жизни. Никто не станет ставить тебе в вину того, что ты оставил естественную любовь к ро­дителям, чтоб любить их в Господе Иисусе Христе, как членов единого таинственного тела Христова: ибо плоть и кровь царствия Христова не наследят."

Мать, узнав о таком решении сына, что он не только домой возвратиться, но и видеть ее не хочет, решилась и сама не возвращаться домой, а жить иночески в девическом монастыре, говоря в себе: если угодно будет Господу, увижу как нибудь сына моего между святыми Отцами, и душу мою приобрящу его ради. Так мужественное изволение юного инока работать исключительно Единому Богу, не только ему свою дущу, но и душу матери его спасло, приведши ее в тесное и прискорбное иноческое Бога ради житие.

Это, впрочем, не единственный пример отрешения пр. Феодора от естественных чувств. Скоро представился и другой к тому случай. Пришел брать его Пафнутий, желая посвятить себя иноческой жизни. Пр. Феодор держал себя к нему с такою безучастностью, как бы он был ему совсем чужой, что очень опечаливало Пафнутия. Пр. Пахомий, боясь, как бы это не ввергло Пафнутия в крайнее малоду­шие, сказал Феодору, чтоб он поснисходительнее относился к своему брату, говоря, что снисходить к немощам новичков, которые еще не совсем отрешились от человеческих чувств, не только есть дело похвальное, но и обязательное для тех, которые больше их преуспели в сем деле. Пр. Феодор, с тех пор, начал действовать, как велел ему великий Авва.

У пр. Феодора был еще другой брат, старший, по имели Макарий. И тот, по примеру его оставил мир и вступил в число Тавеннисиотских иноков.

Пр. Феодор преуспевал все более и более в духовных совершенствах, а паче в отречении от своей воли и в послушании своему великому наставнику, которому старался подражать во всех вещах. Если случалось, что св. Авва укорял его за что, он никогда не извинял себя, и прини­мал обличение с смиренным молчанием, даже и тогда, как бывал совсем невиноват. Когда пр.

К этому прилагал он и молитву к Богу даровать ему охотное и неразмышляющее повиновение, чтоб и мысли никогда у него не возникало, о неуместности какого либо распоряжения старцева.

Такое смиренное с самозабвением послушание тем более в нем имело цены, что он и родом был из знатных и по дарованиям, и образованием превосходил там всех. И если в последствии, он стал во главе всего братства, то на такую высоту возвели его не познания и не другие какие преимущества, а именно то, что он при всех их умел беспрекословно повиноваться.

Пр. Пахомий питал большие о нем надежды, и не боялся делать ему разные довольно трудные поручения, то утешать скорбящих, то укреплять ослабевающих, то возвращать к долгу непокорных. И все такие поручения он успевал исполнять к удовольствию Аввы с отменным благоразумием.

Замечателен следующий случай: один брат нерадивый и непокорный, не терпя более обличений, какие делал ему пр. Авва, и исправиться желания не имея, решил бежать из монастыря. Блаж. Феодор, узнав об этом, притворил­ся, будто и сам имеет неудовольствие на старца, и желает бежать из монастыря, и сказал тому брату: ведаешь ли, брат, жестоки паче меры слова этого старца, и не знаю, воз­могу ли я более терпеть здесь. Брат тот обрадовался, ду­мая, что нашел единомышленного себе товарища. Тогда пр. Феодор сказал ему: побудем еще немного здесь, брат, и если старец переменится к нам и станет добр, останем­ся здесь, а если по-прежнему будет зол и яростен, бежим отсюда вместе. Брат согласился на это и остался в обители ждать, пока выдут оба вместе. Между тем пр. Феодор рассказал все пр. Авве. Одобрив эту меру, пр. Пахомий, спустя немного, позвал их обоих, и преклонив голову пред ними, сказал: простите мне, братие, согрешил я пред вами; но и вы должны, как искренние сыны, терпеть и носить немощи Отца вашего. Видя такое смирение старца, брат умилился, сознал свою виновность и положил быть вперед во всем исправным, отбросив всякое помышление о побеге из обители.