Страница 24 из 52
3. Сей вышереченный нечестивейший царь восточных стран, двинув немалое войско и собрав всех своих подданных, поднимает войну против христолюбивого царя Феодосия. Последний, не пожелав завязывать войны и еще более — сражаться с единоплеменниками, спокойно сложил бремя власти, предоставил нечестивому удовлетворить свое желание и передал ему царскую власть. И что сказать мне больше? Тотчас тиран вторгся в царский дворец, звероименный пес на святыни и вепрь на жемчуги (Ср. Матф. VII, 6). Приняв на себя вид лисицы и надев личину лицедеев, он из стыда пред досточтимым отцом нашим [156] Германом притворился благочестивым, но не преобразил зверя.
Весьма много наставляемый на ум увещаниями воспеваемого отца нашего Германа, звероименный Лев не изменил своего неправильного мнения и не склонил неукротимого и жестокого сердца к богопознанию; но, еще более распалившись гневом, показав глаза налитые кровью, заскрежетав зубами как лев и послав вооруженных мечами сатрапов, свёл с патриаршего престола блестящее светило веры и осудил (о, беззаконное деяние!) невинного на изгнание, а нечестивого и равномыслящего Анастасия поставил начальствовать, неприлично и недостойно сей священной степени.
4.[157]Господень, падают на землю и омывают ее слезами; души их преисполнились великою сладостью и духовною радостью; по любви их казалось им, что они видят самого Христа лежащего, и Ему исповедывали они добровольную за нас бедность, дивясь и кресту, и смерти, и погребению. Едва насытившись сим ненасытимым зрелищем и духовною, как сказано, благодатью, они поклоняются и всепресветлому Краниеву месту, на котором Господь наш распростер на кресте пречистые Свои руки и животочивый и божественный бок Его излиял кровь и воду. Тотчас приходят они и на Сион, матерь всех Церквей, обиталище Божие, и видят святое и досточтимое место, где Пресвятая Дева, Матерь Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, переселилась из настоящей жизни и блаженную и всесвятую душу Ее принял Сын Ее и Творец всех. Восходят они и в горницу устланную, где Господь омыл ноги учеников и совершил с ними Тайную вечерю.
5. Оттуда уходят они и в Вифлеем и, открыв святую и небопространную пещеру, поклоняются месту, в котором Царь царствующих и Господь господствующих(Тим. I. VI, 15), желая освободить природу человеческую от власти врага, как Младенец возлег в ясли, был повит, держал в устах грудь содержащий во длани всякое дыхание и всякую тварь, и радуясь созерцанию и наслаждаясь зрелищем, не могли насытить своего благомыслия. Затем они отправляются и к достолюбимому, достосозерцаемому и всякого царского чертога славнейшему мирожеланному гробу Богоматери и, как по вышесказанному на животворящем и богоначальном гробе Сына Ее воздали благоговение, [158] поклонение, приличествующее благодарение и молитвы со слезами, так и на гробе Матери, ибо ничего нет среднего между Материю и Сыном. Равным образом идут они и к купели Силоамской с Овчею, где есть и святое и досточтимое место, в котором родилась Матерь Господа нашего. Затем восходят и на святую гору Елеонскую и осматривают Вифанию с гробом Лазаря. Потом сходят и в остальные Иерусалимские монастыри до реки Иордана и, став у священных струй его и зачерпнув своими руками воды из него, с верою освящают ею всякий член и всякую часть.
Переходят они, облетая, и к разумным цветам Богонасажденного рая, к монахам, подвизающимся в пустыне и возделывающим прекрасный мед добродетели, и причащаются их благоухания; и у кого жизнь была нестяжательна и нуждалась в ежедневной пище, тем они творили достаточное утешение, уделяя щедрую милостыню своей руки и своею ревностною помощью устраивая им неотвлекаемое занятие божественным и духовным.
6.[159] крепких воинов мучениками и венценосцами и увенчали великолепными венцами и диадемами.
7.[160] в другое место и притворялись иными, хотя и кажутся разумнейшими из числа Римлян: явившись соглядатаями нашей земли, они из осторожности, как сказано выше, притворились, что ходили в Иерусалим. Они имели с собою коней, мулов, не малый кошель золота и много другого имущества. Золото со всем другим я отобрал и храню у себя, а людей, образумив телесным наказанием, заключил в Кесарийскую общественную темницу, пока не будет прислано распоряжение твоей вельможной и самодержавной власти, повелевающее мне, что следует сделать со всем захваченным».
8. Когда это письмо дошло до Египетского правителя, его больше приводят в неистовство деньги, чем содержание письма (ибо всякий варварский глаз корыстолюбив и скорее расстанется с своею собственною душою, чем упустит явившееся богатство)
А другая твоя похвала и блестящий почет, — что ты захватил и все их богатство и хранишь его, как сообщил, пока не будет прислано от нашей державы повеление, как мы распорядимся насчет его. Далее и за то, что ты показал их чуждыми родной стране и никогда не видавшими ее, будет тебе лежать [161] бессмертная благодарность, никогда не вытекающая из нашей памяти. А если ты достигнешь и того, чтобы увещаниями и опытом дел и слов убедить сказанных мужей отступить от их отеческого умовредительного служения и, отрекшись от суровой и тяжелой веры, пристать к нашей приятной и человеколюбивой жизни и служить, молиться и поклоняться одинаково с нами, то одержишь победу из числа наиболее блестящих от века и стяжаешь общую славу в нашей святой вере. Если же они будут бороться до тягчайших побоев и не отрекутся от веры в Назорея, то примени к ним суровые наказания и предай горчайшей смерти».
9. Прошло немного времени, и письмо было доставлено тирану Кесарийскому, именем Соломону, а прозванием Милхину. Он был по характеру дерзок и хвастлив, умом коварен и на руку жесток. Присланные приказы Египтянина он принял как бы некий рожон, подстрекающий к злодейству, как огонь на сено, пес на кровь и волк на снедь. Ибо, получив похвалу и от Египтянина, безумный честолюбец, чрезмерно возгордившись, на следующий день устроил себе высокое седалище, и вокруг его стали вооруженные мечами люди. Араб воссел на возвышенном седалище, а подвижники были приведены палачами в узах из темницы, где они были подвергнуты многим страданиям и продолжительному голоду; ноги их под дрожащими коленами двигались медленно, скользя и шатаясь; ибо мудрый и человеколюбивый Подвигоположник оставил их на испытание меньшими скорбями, упражняя их твердость и напряжение для предстоящих больших подвигов. Когда мученики предстали, как сказано, тиран[162] притворился занятым другими заботами; сей многообразный змей, более пестрый, чем хамелеон, и более изворотливый, чем Египтянин, заранее готовил святым разные меры для устрашения и был горек гневом и голосом и страшен взорами.
10. Когда же мученики простояли многие часы, тиран, с притворною улыбкою обратившись к ним, сказал с ирониею: «Каких мужей воспитывает греческая земля, благородных и весьма разумных; и затем придя и в нашу страну, как ловкие соглядатаи, вы счастливо совершили ваше дело и возвратились на родину с величайшею выгодою. Несчастнейшие, на что уповая дерзнули вы на такую службу? Или какую вы надеялись получить выгоду? Выгоды я не знаю, но знаю, что эта служба приготовила вам в наказание смерть. Ибо, если вы не позаботитесь о себе, не уступите во всем властителю и не будете служить, жить и чтить то же, чему и мы с ним служим, почитаем и поклоняемся, то погибнете горькою смертью. Не надейтесь, что вам поможет в чем‑нибудь греческий начальник, или освободит из наших рук тот, кто хитрейшими обещаниями убедил вас принять на себя это соглядатайство чужого, некрасивое и несчастливое для вас.
И когда, говорит, боялись Египтяне [163] мужей из земли греческой, или соглядатаев, или неприятелей, или иначе как‑нибудь, или войск их, каковы бы они ни были? Напротив, мы совершаем набеги на пределы, когда захотим, и режем их или уводим пленниками в Египет с женами и детьми и всякое достойное внимания имущество и прочее уносим и уводим в полной безопасности, без всякого решительно препятствия. Ибо где и ныне вынесет римское око египетского оплита? И часто, если увидит, подражает трусливым прыжкам робких оленей и зайцев. Но, как сказано, нашему величайшему царю показалось вздором написанное нами о вашем соглядатайстве, низком деле и упоминание о злоумышлении; ибо у него не только есть великая и непреоборимая сила и рука, захватившая державу земли и моря, но и нрав добролюбивый, человеколюбивый и источающий подданным сладость меда. Любя единомысленных и единодушных в богопочитании и отечески наставляя их, он затем награждает их и дарами, и величайшими почестями. И если вы желаете отречься от вашего отцами переданного заблуждения и веры в Назорея, то не будете раскаиваться в душе; ибо я всячески советую вам это, как, думаю, даже отцы не могут советовать детям. Ибо быть при таком высоком царе, наслаждаться благами жизни в непоколебимом счастии, роскошествовать во всяких наслаждениях, жить счастливою и блаженною жизнью и иметь беспрепятственное пользование, — что лучше этого?