Страница 33 из 52
7. Так борец Христов Иоанн совершил десятилетие в лавре богоносного Савы, пришел в меру духовного возраста исполнения Христова и занял первый ряд восхваляемых, т. е. мог сам собою узревать должное, так что уже не нуждался во втором, как вводном, так как и он установлен ради первого, и посему всеми был достодолжно почитаем; во, вследствие чрезмерного смирения, избегая восхваления со стороны многих таковых, он с молитвою просит отпустить его и разрешить пребывание в горах, дабы в тех местах, где он был изобличен в поражении и пойман в убийствах, — в них же поразить во Христе явно наступившего на него пятою диавола и поставить в пустыне памятник победы над ним. И вот, получив разрешение своей просьбы, он приходит, путеводимый Богом, в пределы города, именуемого Фосатом, и, взойдя на близкую гору, покоился на ней в полном одиночестве. Когда же повсюду разнеслась молва о нем, многие из первых стали восходить к нему, принося больных и мучимых нечистыми духами, и он всех исцелял живущею в нем благодатью всесвятого Духа и непрестанными своими молитвами
8. Был и прозорлив старец, в совершенстве обладавший простотою нрава и чистотою сердца. С ним встретился однажды некий слепой еврей, ученый и знающий законные догматы, и пытался словами поразить простоту и чистоту его ума. Святой же, провидя духом, что он уверует во Христа, говорит ему: «Я разбойник и великий грешник, кроме того, что никогда не убил христианина; я не посвящен и в божественные писания и не могу ответить тебе на то, чего ты ищешь; во что говорю тебе, то делаю во истину: [216] если ты не прозришь в течение сорока дней, я делаюсь евреем; если же прозришь, да уверуешь во Христа». Когда же тот с радостью согласился, отец наш Иоанн обратился с усердною молитвою к Богу и за него наложил на себя в эти дни строжайший пост свыше своего прежнего образа жизни; и в сороковой день еврей, сидя в собственном доме, внезапно прозрел и начал благословлять и славить Бога. Итак, в тот же час вставши, он берет с собою свою жену и всех бывших с ним и восходит к великому Иоанну, исповедуя и славя Бога и прося крещения. Старец же, возблагодарив Господа, все устрояющего ко спасению рода человеческого, и призвав одного из своих близких пресвитеров, повелел крестить их всех во имя Отца и Сына и Святого Духа.
9. К сему то божественному Иоанну весьма часто приходили и родители блаженного отца нашего Антония и, верно нося святые его молитвы, попросили его, чтобы сын их Иоанн служил ему.
Услышав это, отрок, сошедши, возвестил своим родителям. Они же сказали ему: «Если бы ему не было открыто от Бога относящееся к тебе, то он не сказал бы этого тебе, дитя». Спустя немного дней[217] Иоанн ушиб ногу при падении и весьма опасно заболел. И вот в одну ночь он видит во сне себя самого как бы поднятого на воздух, беспредельный свет окрест места созерцания, двух мужей в белых одеждах, держащих в руках золотой сосуд, полный воды, и преславную жену, одетую в багряные одеяния, которая, подняв руку, трижды возлила воду на голову его, а затем они отступили от него. Пробудившись от сна, отрок почувствовал, что ему гораздо лучше и что боль головы и боли совершенно прекратилась. Сей воспеваемый отец наш Антоний в последнее время своей жизни подтвердил ученику своему Иакову, что «с тех пор и по настоящее время я не страдал головою, хотя подвергался многим и различным жарам; и страдание головною болью не приходило ко мне».
10. Когда мать его скончалась и отец вступил во второй брак, Иоанн, получив наследство после матери и взяв своего брата и жену его Феодулу, со многими другими христианами тайно бежали из тех мест и, пришедши в область Кивиреотскую, поселились в городе Атталии при море. Иоанн был юношею, когда прибыл на Римскую землю, уже за год достигнув возмужалости; он был высок ростом, весьма мужествен на вид, обладал развитым умом и мог весьма правильно рассуждать в практических вопросах жизни и легко находить полезное. Когда юноша пробыл там уже год, пристал флот с местным патрицием. Когда именитые люди города по обычному уставу вышли на встречу начальнику, был с ними и Иоанн, превосходивший многих ростом и выдававшийся мужественным видом. Начальник, взглянув на них и увидев Иоанна, с [218]первого взгляда обратил на него внимание (ибо души людей разумных легко умеют по свидетельству внешности предузнавать будущее) и, подозвав к себе, говорит ему: «Откуда ты и каковы твои обстоятельства?» И узнав от него происхождение и родину, приказал ему быть в числе его приближенных и невозбранно представляться пред лицо его.
11. Итак, триирарх, испытав его довольное время и узнав по большим его дарованиям, что он способен управлять народом и городами (как написано: «Приятен царю слуга разумный, своим же благообращением отъемлет бесчестие») (Притч. XIV, 35), доносит о нем царю Михаилу, и он поставляется наместником в область Кивиреотскую. Итак, получив в руки кормило сей власти, он тотчас берет на ум речение пословицы, говорящее: «Праведность возвышает народ, умаляют же племена грехи» (Притч. XIV, 34), и делается сам первым творцом и учителем блага, не принимая вида властителя, не сожалея бедного в суде. Издается и постановление, что если найдется какой‑нибудь блудник или женщина блудодействующая, то такого схватывать и имущество его представлять в преторий; попадавшимся он остригал волосы на голове и отпускал на посмеяние. Он оказался и любителем монахов настолько, что за его трапезою никогда не отсутствовал монах. Выше всего ставя чистоту, он в течение всей жизни никогда не допускал объятия женщин. Желая внушить как можно больше страха людям беспорядочным и злоумышленным, дабы попадавшиеся не легко впадали в те же преступления, он, применяя другие способы воздействия для искоренения греха, по человеколюбию воздерживался от [219] бичевания, но ежегодно одного наиболее виновного, жестоко наказывая воловьими жилами, почти лишал жизни для устрашения, как сказано, остальных.
12. Он действовал так же, как весьма мужественный воитель и дивный советник. Прилепившихся в то время к отступнику и бродяге Фоме и возмутивших (можно сказать) всю вселенную он не только не принял в дружественное общение, но и преследовал военною силою и нападающих уничтожил и заставил исчезнуть, так как Бог помогал ему во всем и покорял врагов под ноги его на его добрую деятельность и великое благочестие ко Христу. Ибо сверх сказанных подвигов добродетели он делал и следующее: в течение всей святой и великой четыредесятницы не вкушал ни хлеба, ни вина, ни чего‑либо другого из съестного, кроме так называемого руфия, который составлял и принимал по одной чаше каждый день. Сей благочестивый градоправитель имел нательный крест. Передав его на хранение своей сестре, возлюбившей иноческую жизнь, он говорит ей: «Сие да будет тебе знамением; а в который день возьму его, я откажусь от сей суетной жизни и сделаюсь также монахом».
13. Когда же по наказании гибельного Фомы за его злодеяния усмирилась наша вселенная, наместнику Иоанну понадобилось поехать в Константинополь к императору Михаилу. Отправляясь в путь, он приказал окружающим, чтобы на вопросы принимающих их о том, кто он, говорили, что он врач из числа самых известных. Итак, однажды, остановившись в доме одного весьма зажиточного человека, служители наместника ответили на вопрос, что он врач, полезный в каком угодно из благ жизни. Домохозяин [220] говорит им: «И может сделать, чтобы кто‑нибудь произвел детей?» Они сказали: «Да, и для сего есть у него способ, и он делает это своим лучшим друзьям». Итак, муж, чрезвычайно возрадовавшись и приготовив изобилие яств, принял их весьма радушно. Когда они сидели за трапезою, гость говорит принявшему его: «Вот стол ваш изобилует, благодаря Бога, благами мира, и дома прекрасны и велики; но все‑таки я не вижу у вас присутствия изрядного для многих блага». Когда тот спросил, что это может быть, начальник Иоанн ответил: «У вас нет дитяти?» Домохозяин говорит ему: «Нет, господин! Вот я 25 лет живу с этою женою моею, и Бог не дал нам плода чрева за грехи наши». Он снова любезно сказал им: «И если что‑либо случится и вы получите дитя, то что мне дадите?» Отвечал муж: «Треть состояния моего». Сказал начальник Иоанн: «Нет, но выкорми мне заботливо десяток военных коней».